Пролог. Предзнаменование

Старинное настенное зеркало, унаследованное мной от женщины, которую я всегда считала своей настоящей матерью, внезапно задрожало, подёрнувшись мелкой мерцающей рябью. Его массивная бронзовая рама, украшенная фигурой величественного дракона, обвивающим её по всему периметру, в тот же миг озарилась призрачным потусторонним светом. В коридоре повеяло ледяной стужей, а воздух при этом наполнился гнетущей безысходной тревогой. Холод, пробирающий до костей, в мгновение ока заполнил сумрачный коридор, словно сам мрак ожил, превращая некогда уютное пространство в зловещий лабиринт безотчётного страха.

Сковывающий ужас, словно невидимые цепи, вмиг пригвоздил меня к месту. По телу разливалась свинцовая тяжесть, лишая возможности двигаться. Дыхание сбилось, превратившись в прерывистые всхлипы. Сердце неистово колотилось в груди, пытаясь вырваться наружу, будто оно знало нечто ужасное, то, чего я, увы, не могла постичь. Сказать, что в этот момент мне стало не по себе, — значит не сказать ничего. Я была охвачена первобытным всепоглощающим страхом, который проникал в каждую клетку моего существа, заставляя кровь стынуть в жилах.

Кошмар, словно тонкая невесомая вуаль, окутывал меня, превращая мир в безмолвную мрачную тень. Отражение неумолимо искажалось, теряя привычную чёткость, однако, вопреки всему, я продолжала всматриваться в него. Моё сознание неотвратимо погружалось в мрачный хаос, а головокружение становилось невыносимым. Казалось, что сама реальность начала зловеще кружиться вокруг меня, затягивая в водоворот безумия и отчаяния.

Я пыталась отвести взгляд в сторону, но чужая сила, словно невидимая нить, тянула меня обратно, удерживая в плену странного зазеркалья. Из глубин неведомого измерения доносился зловещий шёпот, проникающий в самую душу, словно кто-то пытался передать мне нечто важное и неизбежное, только вот, сколько бы я ни силилась, не могла разобрать ни слова из невнятной речи.

Так я и стояла, застыв в неведомом ожидании, пока сквозь толщу холодного стекла не смогла разглядеть уродливую старуху, пугающую и в то же время неотвратимо манящую своей таинственной силой. Её косматые седые патлы, словно живые змеи, обвивали сухую морщинистую шею, слегка покачиваясь от невидимого дуновения ветра, который, казалось, был пропитан терпким ароматом лаванды и свежескошенных трав.

Её глаза, чёрные, как бездонная ночь, были настолько глубокими, что зрачки и радужка сливались в одно чернильное пятно, поглощающее свет. Она трясла костлявой рукой, беспрестанно указывая на меня длинным узловатым пальцем, на котором сверкало старинное кольцо с камнем, горящим, словно алая кровь.

Этот камень пульсировал. Как наяву я видела бьющийся в нём живой огонь. Его тепло, едва уловимое, но осязаемое, окутало меня, словно призрачный плащ, изгоняя ледяную дрожь, сковывающую тело. Это было одновременно странным, но вместе с тем чарующе интересным. Оковы, которые сдавили меня в первые мгновения, внезапно исчезли, будто живительное тепло камня обладало магической силой, имеющей неограниченную власть. Власть над моим сознанием…

«Ты», — донёсся до меня её противный скрежещущий голос, похожий на зловещее карканье ворон. — «Ты должна умереть, чтобы возродиться и занять наконец то место, которое тебе предназначено горьким жребием!» — её слова, пропитанные непостижимой силой, звучали как окончательный приговор, от которого попросту невозможно скрыться.

«Не может быть, — пронеслось у меня в голове, — неужели помимо визуальных я стала испытывать и слуховые галлюцинации?» Но холодный пот, стекающий по спине, и ледяная дрожь, что вновь пронзила всё тело, настойчиво говорили об обратном.

Увы, это был не плод моего воображения. Это был голос, который звучал из самой глубины первозданной тьмы. Из иного иллюзорного мира, за тонкую грань которого я всегда так отчаянно боялась заглянуть.

Тем временем старуха опустила руку, напоминающую сухую ветвь умирающего дерева. Её скрюченные пальцы, впивались в дрожащий воздух. Лицо озарила жуткая улыбка, обнажив желтоватые редкие зубы, словно выточенные из слоновой кости. В глазах, глубоких и бездонных, отражались тени, которые, казалось, двигались сами по себе, и в этом взгляде таилась древняя, леденящая душу тайна, которую мне предстоит узнать. Разгадать вопреки своему желанию...

Глава 1. Максимилиан Фад

Мир Алесан

Постоялый двор был до отказа заполнен посетителями, однако я решил спешиться именно здесь. Мой верный Оникс выбивался из сил и не мог нести меня вперёд без серьёзных последствий для собственного здоровья. Друга я терять не хотел, а потому решил заночевать в придорожном трактире, где, как я знал, всегда были свободные комнаты для именитых гостей.

Так и вышло. Едва старый хозяин увидел перстень, сверкнувший на моём указательном пальце, он тут же переменился в лице, заискивающе улыбаясь.

- Прошу вас, господин, комнатка хоть и тесновата, но зато в ней есть все удобства. Вы сможете ополоснуться с дороги и перекусить, пока моя жена приведёт в порядок ваш дорожный костюм.

- Благодарю, - учтиво кивнул я в ответ, слегка приподняв уголки губ в вежливой улыбке. - И не забудь отправить кого-нибудь из конюхов позаботиться о моем скакуне. Ему нужно дать свежей колодезной воды и хорошего сена. Пусть один из них проверит подковы и почистит его.

- Всенепременно, мой господин, - залебезил старик, сверкнув алчным взглядом. – А пока позвольте служанке проводить вас. Грета! – крикнул он слишком зычным голосом. – Отведи господина в комнату для особых гостей.

Тотчас ко мне подскочила худющая девчонка лет шестнадцати с длинными пшеничными косами, свободно болтающимися по её спине. Поприветствовав меня, она выбросила руку вперёд, застыв в приглашающем жесте. Я лишь хмыкнул в ответ, не желая привыкать к излишнему преклонению, однако последовал в нужном направлении, не проронив ни слова.

Поднимаясь по скрипучей деревянной лестнице, на миг замешкался, застыв на площадке второго этажа, в нос ударил удушливый запах лавандового масла и высушенных терпких трав. В голове раздался знакомый с юности гул, словно совсем рядом находилась сильная чародейка, чью силу я невольно почувствовал благодаря своим способностям.

- Неужели в этом глухом захолустье остановилась ведьма? – изумлённо вскинул я левую бровь, озвучив мысль, крутившуюся в голове.

- Всё верно, мой господин, - благоговейным полушёпотом ответила услужливая Грета.

- Какая-то особенная? – в тон девчонке прошептал я. – Почему ты говоришь столь тихо?

- Ираида Грин – вещунья, что живёт по ту сторону горной гряды, - на всякий случай оглянувшись, произнесла девчонка.

- Да не может быть того, что Грин ещё топчет эту землю! – в неверии воскликнул я. - Даже верховные ведьмы не живут столько лет! Это не свойственно для людей, в том числе одарённых. Она ведь должна быть глубокой старухой немощной и…

- Не такая я древняя, как ты сам, потомок семьи Фад, — пророкотал над самым ухом старческий скрипучий голос, внезапно оборвавший меня на полуслове. — Уж тебя-то я помоложе буду. И знаешь, если время, что течёт сквозь мои иссохшие пальцы, кажется мне песком, то для тебя оно, должно быть, ещё более зыбким. Верно, Максимилиан?

Обернувшись, я с интересом рассматривал ту, которую ненароком обидел своей бестактностью. Ираида взирала на меня чёрными, как сама тьма, глазами. Её густые седые брови были сведены к переносице, а волосы, распущенные по плечам, источали тот самый ненавистный мне запах цветущей лаванды. Не сдержавшись, я поморщился.

- Не нравится? – издевательски спросила сварливая старуха. – А когда-то ты был более чем благосклонен к этому неповторимому аромату. В далёком счастливом прошлом, когда прадед этой девчонки, - указала она на Грету сморщенным пальцем, - был моложе, чем она сама.

- Что вы, Ираида, это же было больше ста лет назад, - не подумав, произнесла служанка и тут же прикусила язык.

- Ты абсолютно права, дитя, - обратила на неё свой взор древняя ведьма. – Это было более века назад, когда я была молода и прекрасна, а Максимилиан Фад, обречённый на вечную жизнь, ещё не познал разъедающего его бессмертную душу чувства невосполнимой утраты.

- Замолчи! – не сдержавшись, огрызнулся я. – Что ты можешь знать о моей боли, которую я несу сквозь века?

- Больше, чем тебе того хочется! – грубо отрезала Ираида. – Ты думаешь, память о той девушке, чьи волосы источали дурманящий разум аромат сиреневых цветов, доступна лишь тебе одному? Ошибаешься, Фад! Мне ведомо всё и даже больше того, что ты хотел бы открыть.

Я молчал, пытаясь подобрать нужные слова, которые враз вылетели из моей головы. Настырная ведьма всё говорила и говорила, погружая меня в бездонную пучину воспоминаний, которые вызывали в душе лишь звенящую боль и тягостную тоску.

- Неужели ты по-прежнему пытаешься отыскать её среди безликой толпы незнакомок? – донеслись до меня слова Ираиды. В них сквозила язвительная усмешка, что задевала за живое. – Возможно ли столько лет спустя продолжать слепо верить в то, что однажды злой рок сжалится над тобой и внемлет горячим мольбам, ниспослав истинное благословение? Сумасшедший! Может ли статься такое, что ты действительно полагаешь, будто бы однажды Камелия переродится в ином обличии, чтобы вновь войти в твою жизнь?

- Это невозможно, - горестно махнул я рукой. - Тебе, Ираида, известно об этом как никому из ныне живущих!

- Невозможно?.. В жизни нет ничего невозможного, - голос ведьмы эхом разнёсся по коридору. - Разве ты забыл, как это бывает, вампир? Ведь ты и сам, Максимилиан, живое доказательство того, что немыслимое становится реальностью. Однако...

Наплевав на данное мне родителями воспитание и рамки приличия, я не дослушал вещунью. Резко развернувшись, торопливо начал подниматься по шаткой лестнице, которая давно требовала замены. Мне был до одури неприятен этот случайный разговор, сама Ираида и аромат из далёкого прошлого, что вносил в мою зачерствевшую душу сумятицу и необъяснимую тревогу, напоминая о той единственной, что я когда-то безраздельно любил.

О той, что погибла отчасти и по моей вине. Невинной девушке, которой я не сумел помочь, не защитил, не закрыл собой, не сберёг... Просто не успел…