Пролог

— Мира! Девочка моя! — едва сдерживая рыдания закричала женщина.

Сидя на полу, она держала на руках тело своей шестилетней дочери, которая не подавала признаков жизни. В комнату влетел мужчина и упал на колени рядом с женой. Торопливо потрогал лоб девочки и приподнял её правое веко. Жар отсутствовал, зрачок в норме, ребёнок просто находился без сознания.

Всё хорошо, приступ прошёл.

— Роберт, ты же говорил, вирус поможет! — голос жены вырвал мужчину из собственных мыслей. — Ты сказал, что всё получилось, но у неё опять приступ…

— Вирусу нужно время для внедрения в геном клеток, — Роберт снял очки и устало потёр переносицу. — Мы сделали всего две процедуры, но нужно значительно больше. Ты же видела, ей стало лучше?

— Видела, — прошептала женщина, ещё крепче прижав дочь. — Я просто думала, что это больше не повторится…

По её щеке скатилась слеза. Роберт нежно обнял жену, чтобы немного успокоить. Он знал, у него всё получилось. Результаты анализов показывали, что вирус внедрился в повреждённые клетки. Теперь, для полного их изменения, ему нужно только время. Вопреки всем прогнозам, его дочь будет жить.

Мира пошевелилась на руках матери. Она постепенно начала приходить в себя. В этот раз приступ оказался не таким сильным и прошёл значительно быстрее и легче.

Девочка знала, как переживала мама, и папа тоже был сам не свой. В такие моменты она всегда старалась их поддерживать. Вот и сейчас, с трудом открывая глаза и не обращая внимания на остатки боли, Мира улыбнулась. Слабо, еле заметно, но это означало, что всё получится. Они справятся.

— Милая, как ты себя чувствуешь? — мать погладила дочь по волосам и убрала одну прядку ей за ухо.

— Хорошо, — Мира хотела сказать это бодро и весело, но голос её совсем не слушался, поэтому получился просто писк.

— Тебе нужно отдохнуть, а завтра вы с мамой приедете ко мне в лабораторию. Проведём ещё одну процедуру, и тебе станет ещё чуточку лучше. Помни, ты самая сильная девочка в системе, — Роберт устало улыбнулся, проведя ладонью по щеке дочери, и направился к выходу.

— Папа, мне уже лучше, — девочка попыталась встать, но мама её остановила.

— Знаю, милая. Знаю...

По пути в собственную спальню Роберт улыбался, как счастливый, беззаботный ребёнок. Он был совершенно измотан, но безумно счастлив. Вирус, который он создал, сработал. Это уже видно по состоянию Миры. Его девочке стало значительно лучше. Осталось лишь немного подождать и внести некоторые изменения.

Процесс запущен…

Завтра он продолжит свою работу в лучшей лаборатории Нургады, а сейчас ему тоже нужно немного отдохнуть.

Глава 1

Моя жизнь была скучна и до тошноты однообразна. Я уже много лет жила одна в глуши, вдали от цивилизации. Порой мне казалось, что я совсем одичала без общения с внешним миром, но желания возвращаться к людям всё равно не было.

Изредка я устраивала маленькие походы, ненадолго выдёргивающие меня из жуткого одиночества. Решив, что сегодня настал тот самый день, долго не раздумывая, отправилась в сектор четыре.

Уже больше месяца меня там не было…

Собралась, как всегда, быстро, взяв с собой только самое необходимое. Бросив в рюкзак сменное бельё, средства гигиены и немного еды, я двинулась в путь.

Дорога занимала почти весь день, и я всегда выходила ещё до первых лучей солнца. Так оставалось больше времени для посещения самого прекрасного и одновременно ужасного сектора. Попасть в него можно только с южной стороны ущелья через центральные ворота. К ним я планировала спуститься ближе ко второй половине дня.

Шла я в Нургаду — четвёртый сектор Системы «Мирт». Вернее, в то, что от него осталось. Раньше он являлся центром науки, и все самые одарённые учёные стремились попасть туда. Верховный Совет не жалел средств на развитие и благоустройство своего «любимца», удовлетворяя практически любую его прихоть.

Благодаря неограниченным ресурсам Нургада быстро стала самым удивительным сектором Системы. Её неповторимая архитектура искусно переплеталась с живой природой. Огромные высотные строения гармонично соседствовали с небольшими уютными домиками. Все стены и крыши покрывала зелень. Разнообразные растения взбирались по самым неприступным высоткам, оплетая их, словно изумрудное одеяло.

Никто даже не пытался соперничать с ней в красоте и величии. Разве только сам Мирт, но он являлся центром власти, и все его здания кричали об этом. Они выглядели слишком громоздкими и однообразными.

Но люди собственными руками уничтожили то, что создавали с такой любовью. Теперь одно только название четвёртого сектора вызывает ужас. Природа забрала себе это чудесное творение и заселила его новыми созданиями. Она словно посмеялась над нами. Все эти учёные теперь бегают по лесам, жрут людей и зовутся нургами. Вот такая пугающе странная эволюция произошла.

Нурги…

От одного этого кощунственного прозвища меня передёрнуло. Это существо уже не было человеком и внешне практически его не напоминало. Вирус создал абсолютно новый вид зверя — сильного, выносливого хищника. Он не знает страха и практически не чувствует боли.

Встреча с таким существом не предвещает ничего хорошего. Те, кому повезёт, будут просто сожраны, а менее везучие присоединятся к этой «замечательной» компании и спустя короткое время станут такими же нургами. Но для них это уже не будет иметь никакого значения. Вирус, попавший в кровь, мгновенно запускает необратимые процессы мутации. Тело постепенно изменяется до неузнаваемости. Разум полностью утрачивается, и новым существом начинают двигать только животные инстинкты.

Сильные хищники постепенно отвоёвывают всё больше территорий. С каждым годом их численность неизменно растёт. Как ни пытаются остановить распространение этих тварей, удаётся лишь частично сдерживать их продвижение вглубь Системы. Зараза всё равно продолжает проникать даже в самые отдалённые её уголки. И больше нет безопасных мест за пределами уцелевших секторов.

С момента катастрофы прошло уже двадцать шесть лет, а проблему так и не удалось решить. Такое ощущение, что люди смирились, научились жить вместе с существами, ставшими неотъемлемой частью этого мира. Даже название им придумали — «нург», в честь породившей их Нургады.

Теперь четвёртый сектор обходили стороной даже самые отчаянные мародёры, но я всё равно шла через лес, обходя открытые участки и старые дороги. Рой научил меня в первую очередь избегать людей. Так я и делала. При воспоминании о нём у меня всегда возникало чувство жуткого одиночества, а погружаться в болезненное прошлое совсем не хотелось. Поэтому такие мысли я не держала долго в голове, стараясь переключить своё внимание на что-то другое.

Вот и сейчас, сосредоточившись на окружающей меня дикой красоте, я наслаждалась звуками природы. Успокаивающий шелест многовековых деревьев сливался с многоголосьем звонких певчих птиц, создавая атмосферу обычной пешей прогулки.

Тропа была мне хорошо знакома, и, несмотря на труднопроходимую чащу, я продвигалась достаточно быстро. Постепенно раннее утро становилось душным, а к полудню должно было начаться самое пекло, но это к лучшему. Я всегда выбирала самые жаркие дни. Твари не любят летнее солнце, предпочитая прохладу и тень, а у меня нет никакого желания встречаться с ними.

Нургада располагалась в горном ущелье, и виды тут открывались просто шикарные. Горы, окружавшие её, образовывали природную неприступную стену. И чем ближе я приближалась к своей цели, тем удивительнее становились пейзажи. Только из-за них стоило проделать весь этот путь.

Я шла налегке, и всё самое необходимое уместилось в небольшом потрёпанном рюкзаке с нашивкой в виде улыбающегося солнца. Из средств самообороны, как всегда, взяла только пару ножей, засунув их в карманы чёрных военных брюк. Огнестрельное оружие я никогда с собой не брала. Использовать его в Нургаде глупо: можно таким образом разбудить всех местных нургов, и тогда оно уж точно не поможет. Ну а сумасшедших, решивших прогуляться по местным достопримечательностям, я пока не встречала.

К полудню я уже успела обогнуть ущелье с западной стороны. Осталось спуститься по узкой пологой тропе и выйти на основную дорогу, ведущую до самых ворот. И перед тем как это сделать, я решила организовать небольшой привал.

Я не просто так остановилась именно здесь. С этой точки открывался самый красивый вид. Весь четвёртый сектор лежал внизу, как на ладони. Он меня завораживал, и я могла простоять так весь день. С такого расстояния не видна разруха. Высокие стеклянные башни с их бесконечными переходами, переливаясь на солнце, кажутся совершенно целыми, и лишь зелени вокруг стало больше.

Каждый раз, проходя это место, я садилась и слушала тишину. Есть совсем не хотелось. Сделав пару глотков воды, я прислонилась спиной к шершавому стволу большого дерева и закрыла глаза. Его крона рассеивала свет, и он бликами падал мне на лицо. На душе стало как-то совсем тоскливо. Потянувшись к рюкзаку, я достала из бокового кармана пожелтевшее старое фото.

С карточки на меня смотрела семилетняя я — радостная и счастливая. Мама такая красивая, она улыбалась, обнимая меня. Рядом стоял отец, как всегда серьёзный, но морщинки в уголках его глаз выдавали едва сдерживаемую улыбку. Он прижимал меня так крепко. Это Алекс всех рассмешил: его взгляд полон вызова и смеха. Мой старший брат держал маму за плечи так нежно и трепетно — такой взрослый, уже выше отца.

Это был мой день…

В моменты грусти и отчаяния я всегда смотрела на эту фотографию. На ней я счастлива.

Там я не одна.

Подержав снимок ещё пару минут, убрала его обратно. Он помогал мне не забыть их лица. Я хотела помнить. Я боялась их забыть.

Немного отдохнув и проведя время в своих воспоминаниях, отправилась дальше.

Даже по прошествии стольких лет центральная дорога сохранила весь тот ужас и хаос, который накрыл четвёртый сектор и разделил всю Систему на «до» и «после». Огромное количество транспорта навсегда осталось на ней, так и не сумев покинуть смертельную ловушку. Люди просто бросили его, пытаясь на собственных ногах убежать из этого ада. Впоследствии военные просто сгребли все машины, прокладывая себе путь. Так они и остались лежать на обочине ржавым, искорёженным металлом.

Чем ближе я подходила к воротам, тем отчётливее ощущалась обречённость этого места. Нургада не опустела… нет. Теперь она принадлежала нургам, и новые жители установили в ней свои правила. Кто бы сюда ни забрёл, должен помнить: он всего лишь еда…