Глава 1

– Лер, – слышу маму, которая незаметно подкрадывается ко мне: – Поверь, тебе там понравится…

Неоднозначно угукаю, потому что вся моя жизнь, которая мне нравилась, в одночасье закончилась.

Всё осталось в Питере.

А сейчас я вынуждена собираться на ужин, равно знакомство с маминым ухажёром, ради которого мы переехали в Сочи.

И откровенно сказать, этот воздух мне уже не нравится.

Трудно дышать, а сам город для меня не более чем большая деревня. Там, где я родилась и чувствовала себя уютно, по сравнению с этими местами было более величественно.

Вздыхаю, продолжая расчёсывать свои тёмные волосы.

– Говорят, что это неплохое учебное заведение, – тянет вновь мать.

– Это тебе твой Дмитрий сказал? – со скепсисом хмыкаю.

Мало того что я буду новичком в университете, плюс я не имею представления, что за интересные места здесь есть.

В Питере у нас был ряд наших любимых кафе. Кондитерская, ресторан, в котором мы любили сидеть, и бар, где весь персонал был мне знаком.

– Лера, – голос мамы меняет окрас на более жёсткий, и я шумно выдыхаю воздух из лёгких.

– Когда мне можно будет съездить навестить отца? – оборачиваюсь на неё с вопросом в глазах.

Она прикрывает их на минуту.

С отцом они развелись около шести лет назад, и их общение не складывалось. Тогда как я всё равно продолжила, пусть и после некоторого молчания. Теперь же единственная возможность увидеться с друзьями – это поехать к нему.

– Лера, мы только приехали… Тебе надо обжиться, устроиться, познакомиться с ребятами и сыновьями Димы.

Да, ещё одно важное уточнение. У меня внезапно появилось аж два сводных брата. Хотя я даже имён их не знаю.

До отчаяния хочется устроить истерику, но знаю, что это ни к чему не приведёт, лишь к ужесточению моих же рамок.

Поэтому, стиснув зубы, молчу.

– Ты уже решила, что наденешь?

Воодушевлённо начинает мама, я же пожимаю в ответ плечами.

– Дорогая, я понимаю, тебе сложно…

– Нет, мам, – оборачиваюсь на неё: – Если бы я захотела уехать, ты бы не отпустила меня в эту самостоятельную жизнь. А так мы тут только потому, что у тебя появилась новая любовь. Но это не относится ко мне, я вполне могла бы жить с отцом.

Выпаливаю на одном дыхании то, что по существу мы обе боимся произносить вслух. Для неё это удар ниже пояса, для меня… Я уже даже и не знаю, что это для меня.

Она медленно встаёт с кровати и, поджав губы, несколько раз кивает. Однако в дверях всё же останавливается.

– Я дам тебе время, Лера, – озвучивает она тихо, и я чувствую укол совести.

Я не хочу её обижать, но то, что привычный мир для меня изменился – это долбанный факт.

– Затем, если ты пожелаешь, ты уедешь к отцу.

Она выходит, а я снова шумно выдыхаю и дёргаю волосы на голове.

Слышу, как на телефон падают уведомления в наш чат с подругами, но даже смотреть боюсь.

Тогда разревусь и поеду на ужин не в самом лучшем виде. За это мама меня тоже не простит. Она уже дала понять, насколько ей важно, чтобы всё прошло идеально.

Натягиваю на себя полюбившиеся широкие джинсы и топ, на голове делаю хвост из чуть волнистых волос. И, глянув в зеркало, готовлюсь быть послушной и приветливой.

Хотя, признаться, хочется лечь в кровать и смотреть в одну точку.

Мама, нарядившись в лёгкое светлое платье, встречает меня взглядом и прячет недовольство. Она мечтает, чтобы я носила лёгкие, воздушные платья, но в них я чувствую себя недозефиркой, которой жутко некомфортно.

– Едем? – с восторгом в глазах спрашивает она, на что я киваю, поджав губы.

Мы садимся в такси, где таксист всячески пытается увести нас в увлекательную беседу. Но я, прислонившись головой к окну, пропускаю мимо ушей, а вот мама вежливо общается.

Сейчас бы прогуляться по Таврическому саду, рассказывая подругам, как прошёл день, и обсудить последние сплетни. А я еду в неизвестное мне место знакомиться с людьми, с которыми нет никакого желания родниться.

Вместе с тем, я и не в праве лишать своего родителя счастья.

Наконец, машина останавливается у какого-то ресторана на набережной. Количество людей на улице вызывает недоумение. Только я прячу собственное мнение и покорно вылезаю из автомобиля. Я договорилась сама с собой и пообещала маме.

Вижу, как она нервничает, поправляя волосы.

– Ма, всё в порядке, – мягко говорю ей: – Ты отлично выглядишь.

Она с благодарностью смотрит в ответ, а я чувствую себя ужасной дочерью.

Надо засунуть свои переживания подальше и действительно дать ей возможность почувствовать себя счастливой и расслабиться.

Мы входим внутрь, она называет фамилию Астахов, и нас с ослепительной улыбкой сотрудник проводит по залу.

Убранство ресторана выглядит вполне себе. В духе дизайнерских ресторанов Питера. Много зелени и света, а столы сервированы красивой фарфоровой посудой.

Около огромного окна с выходом на террасу я замечаю трёх человек и по реакции матери понимаю, что это они.

Мужчина, явно высокий и статный, сидит в костюме и что-то мрачно озвучивает, видимо, своим сыновьям.

Один из них в белой рубашке с неприкрытым скепсисом смотрит на своего отца. Второй в футболке сидит, вальяжно развалившись на стуле.

Глубоко вздыхаю, потому что они напоминают золотых мажоров, и интуиция уже подаёт сигнал: вряд ли мы найдём точки соприкосновения.

Глава 2

Вижу, как мужчина оборачивается и проходится глазами по маме.

Откровенно, он горяч, пусть и возрастом явно втрое старше меня. Остальные «родственники» тоже ведут глазами, замечая, как он встаёт.

Тот, что в футболке, попивает что-то из бокала и щурит глаза. А второй, в рубашке, чуть склонив голову набок, жуёт жвачку.

Гены, конечно, дают своё. Все трое темноволосые и как отретушированные в редакторе для обложки журнала.

– Дима! – слышу мамин голос, и она буквально падает в объятия мужчины: – Я так соскучилась!

Он прижимает её к себе, пока я стою, отвернувшись, и переминаюсь с носков на пятки.

Неловко немного. Учитывая, что такие нежности от своих родителей я видела лет так восемь, десять назад.

– Это Лера, – мама немного смущается и касается моего плеча.

А я не понимаю, над столом как будто беснуется сгусток энергии, и, мне кажется, я даже догадываюсь, от кого она исходит.

Тёмные глаза того, что в рубашке, с небрежной чёлкой, спадающей на них, буквально секундно оценивают меня, а я, если откровенно, ощущаю натуральное удушье.

Разрываю контакт с «рубашкой» за столом и нелепо оборачиваюсь к мужчине.

– Добрый день, – озвучиваю, растягивая губы в лёгкой улыбке.

Мужчина кивает и подходит ближе.

– Рад, наконец, с тобой познакомиться, – говорит он с тёплой улыбкой: – Это…

Указывает рукой на столик, и я вижу, как приподнимает брови, на что оба парня нехотя поднимаются со своих мест.

– Мои крайне невоспитанные сыновья, – выдаёт он, очевидно, пряча негодование: – Младший Демид и старший Леон.

Младший, как понимаю по кивку, это тот, что в футболке и с более короткой стрижкой.

– Салют, – поднимает он бокал: – Можно просто Дём.

Мы с мамой синхронно киваем. А вот оставшийся не торопится приветствовать, лишь прищурившись, вновь разглядывает.

– Лера, – несмело тяну я, чтобы заполнить паузу, а сама опускаю глаза в пол, чтобы не встречаться с его взглядом.

– Леон, – слышу вновь главу семейства, но парень никак не реагирует, лишь обратно садится: – Простите, он редко бывает в духе.

– Ничего, полагаю, мы узнаем друг друга позже, – мягко отвечает мама, а Дмитрий отодвигает ей стул.

Подхожу к столу, не дожидаясь, что и меня будут обхаживать, поэтому хочу отодвинуть стул. Однако замечаю, как младший из братьев толкает его ногой, не вставая со своего места.

– Спасибо, – мямлю я, присаживаясь.

Наблюдаю, как этот Леон посылает яростный взгляд в младшего, но тот лишь в ответ усмехается.

– Итак, – начинает мужчина: – Мама тебе уже сказала, что мы присмотрели отличный особняк неподалёку, в котором поместимся все?

Брови невольно лезут на лоб, и я даже закашливаюсь, а мама в это время строит виноватую гримасу.

– Мы пока это ещё не обсуждали… – наклонившись к своему мужчине, тихо говорит она.

– А, – озадаченно он тянет: – Тогда мы можем съездить все вместе посмотреть его?

Он переводит глаза на каждого. И кроме мамы, согласно кивающей, очевидного восторга здесь нет ни у кого.

– Мне всё равно, главное, чтобы не во время тренировки, – наконец подаёт голос младший из братьев.

– Леон? – его отец снова посылает громкоговорящий взгляд в него.

– Выбирайте день, – гортанно низким голосом отдаёт свой приказ мажор.

– Кстати, Демид, вы же одного возраста с Лерой, да? – начинает мама, а мне хочется завыть.

Ещё не хватало, чтобы у меня появилась нянька.

– Не знаю, – он поворачивается на меня, прожигая своими тёмными глазами: – Сколько тебе, сестрёнка?

– Восемнадцать, – озвучиваю, игнорируя то, как он назвал меня.

– Ну почти, – тянет он моей матери: – Мне девятнадцать.

Она кивает, а я уже хочу уйти отсюда.

– Может быть, если, конечно, у тебя будет время, расскажешь и покажешь, как и что тут? – мама улыбается, глядя на Демида, а я почти закатываю глаза.

И в этот момент замечаю, как ухмыляется старший из братьев.

– Что?! – хмуро обращаюсь к нему, на что он лениво поворачивает свою голову и нахально всматривается.

– У нас загруженные дни из-за тренировок, – хрипит он: – Сестричка ведь сможет сама разобраться в коридорах универа…

Вижу, как он застывает с печатью неприязни на лице, а сама я пытаюсь удержать растущее раздражение.

Я на дух не перевариваю тех, кто ведёт себя, как властелин мира. А эти двое как раз таки и демонстрируют своё превосходство. И это только одними глазами.

– Обойдусь, да, – киваю я с фальшивой улыбкой, на что мой собеседник кивает.

– Леон… – слышу упрёк в голосе его отца, но парень и бровью не ведёт.

– Прошу меня извинить, – театрально кланяется он, но в глазах действительно мрак: – У меня дела.

Встаёт, отбрасывая салфетку с колен и не обращая ни на кого внимания, уходит из заведения.

– На связи, па, – тут же вскакивает младший.

– Дем, – отец пытается повлиять и на этого, но он пожимает плечами и уходит вслед за своим командором.

– Простите, – качает головой глава Астаховых: – Я надеялся, что будет проще. Но эти двое…

– Всё в порядке, – гладит по его плечу мама.

Я же невольно оборачиваюсь на выход и вижу, как старший дожидается младшего.

Взгляд высокомерных мрачных глаз метко переходит ко мне, и он, прищурившись, пронзает меня ими.

Не понимаю, что мы ему сделали, раз такое неприкрытое презрение читается в его поведении, но абсолютно точно, мои дни здесь будут крайне, крайне сложными.