Глава 1
Ханна

– Боже, когда это кончится?

Ханна знала, что не получит ответа, но все же затаила дыхание и прислушалась. Ничего. За окном не слышно ни звука, а весь дом наполнила оглушительная, непроницаемая тишина. Аномально жаркое лето в этом году. Последний раз такое было 10 лет назад, в тот год все и началось. Ханна укуталась в одеяло, вся дрожа, и посмотрела в окно. Фонари отбрасывали свет на голые стены ее комнаты, насмехаясь над пустотой ее жизни. Она закрыла глаза и попыталась уснуть, но сон не приходил. Взглянув на часы, Ханна не удивилась, два часа ночи, как обычно.

Она вдруг подумала о поездке к врачу. Уже через 7 часов я буду снова как подопытный кролик. Бесконечные провода, анализы, новые дозы лекарств и никакого прогноза. За 10 лет болезни она выучила одно: доктора не дают 100% гарантий. Всегда есть возможность того, что имея отменное здоровье, ты умрешь в 30. За столько лет она привыкла не слушать, что говорят врачи, а смотреть им в глаза, чтобы найти…что? Надежду? Приговор?

Ханне даже стало смешно. Подумать только еще год назад у нее почти не было надежды на то, чтобы прожить несколько месяцев, но даже тогда она еще жила, думала о днях, которые принесут ей и горе и радость. В одно мгновение все изменилось, и у нее появился шанс прожить… сколько? 10, 20 лет? Никто не дает точных цифр, и она вдруг перестала верить. Что от нее осталось? Она села в постели и оглянулась: ни одного знака моего присутствия, как если бы здесь никто и не жил. Ушли те звуки, которыми пропитались стены за 15 лет ее беспечной жизни. Смех, мелодия скрипки, музыка на пластинках, которая играя, рисовала привлекательные картинки будущего в ее голове. Ханна не удивилась, что счастью здесь не хватало места, вечный мрак и тишина заняли свободное пространство. С каждым годом комната все больше походила на склеп, Ханна шаг за шагом отказывалась от того, что когда-то сильно любила.

Наивным подростком она видела, что ждет ее впереди. Престижный университет, работу, мужа, роскошный дом и большую собаку, отпуска на островах. И в конечном итоге, Ханна знала, где ее похоронят, но несмотря на это, она никак не планировала умирать до 30.

Ей было 15 когда все началось. В тот день она держала на руках умирающего дядю. Ханна осталась одна и ничего не смогла сделать. Когда он перестал дышать, она оцепенела и даже не почувствовала слез, текущих по щекам. Родители нашли ее с телом дяди на руках, она не могла отпустить его, ждала, когда же он придет в себя. Сердечный приступ. 35 лет.

Разве этого достаточно для жизни? Хотя ей и казалось в 15 лет, что 35 – почти старость, даже тогда она понимала, что этого недостаточно для смерти. После его кончины Ханна изменилась.

Однажды, на уроке физкультуры ей стало плохо, закружилась голова и в груди вдруг начало жечь. К тому моменту Ханна все знала о сердечном приступе и решила, что это он. Что она, как и ее дядя, сейчас умрет и никто не успеет ей помочь. Но она ошиблась. Она потеряла сознание и когда пришла в себя, увидела озадаченные лица одноклассников. В груди больше не болело, она могла спокойно дышать. Но страх никуда не делся. Тогда Ханна еще не знала, что ее ждет и если честно, то и не хотела знать. Она списала все на недоедание, усталость или магнитные бури, но всеми силами отказывалась посетить врача. Первая поездка к доктору случилась много позже, когда обмороки стали учащаться, а ее состояние – внушать опасение.

Мысли о мрачном прошлом подействовали на Ханну так, как она и предполагала. В груди появилось жжение, и она подумала: паническая атака. Ханна поднялась и подошла к зеркалу, стараясь не шуметь. Глядя себе прямо в глаза, она начала медленно дышать и считать про себя: 1… 2…3. Ей вдруг представился лес, в котором она с самых пеленок гуляла с отцом, спокойная, правильная гармония, воздух напоен сотнями ароматов. Она знала его, чувствовала в нем жизнь, он давал ей силу.

Когда пелена с ее глаз спала и Ханна вспомнила, что она сейчас не в том месте, где ее всегда встречал покой, а в холодной темноте своей спальни, она поняла, это не паническая атака. Панические атаки у нее начались сразу после дядиной смерти. Странность заключалась в том, что она боялась не смерти родителей, ведь они были даже старше Джона, а своей. Уже тогда, даже не зная, что у нее есть проблемы, она связала кончину Джона со своей жизнью. И даже сейчас эта связь не ослабла. Когда она все-таки сдалась и позволила родителям отвести ее к психологу и он объяснил как определить паническую атаку и справиться с ней, она начала применять технику концентрации и глубокого дыхания. За 15 лет жизни панические атаки стали для нее самыми близкими друзьями.

Но сейчас все по-другому. Ее не бросило в жар, руки не тряслись и даже голова не закружилась. Ханна прислушалась к сердцу, может с ним что-то не так? Может мне нужна помощь? Или я уже умерла? Она вспомнила, как задавала себе один и тот же вопрос много раз: понимал ли дядя Джон что умирает? Или это только щелчок, одно мгновение и тебя уже нет? Ей вдруг захотелось кричать, позвать на помощь. Но она остановила себя и внезапно, ощутив новый приступ странного чувства, поняла, что она испытала то, о чем забыла много месяцев назад.

Гнев.

Он разгорался в ней горячим стремительным потоком, сметающим все на своем пути.

Она злилась на родителей, которые относились к ней как к хрупкой статуэтке, готовой развалиться от легкого прикосновения. На людей, которые шептались у нее за спиной, отравляя ее мысли. Будто она сама себя не винила. Но больше всего Ханна ненавидела себя за то, что получила шанс, которым так и не воспользовалась.

Она вернулась к кровати и открыла календарь. Действительно, прошло 12 месяцев. В этот день ровно год назад она получила жизнь. И собственноручно превратила себя в овощ. Сидя на кровати, Ханна обернулась к зеркалу и вгляделась в свое отражение в свете фонарей. Бледное привидение, слишком худое тело для ее роста, почти прозрачная кожа. И взгляд. В ней больше ничего не осталось.

Ханна со злостью поднялась и задернула шторы, комната погрузилась во мрак. Затем, впервые за прошедший год, она с осторожностью прикоснулась к груди, ощущая ладонью шероховатый шрам и сильное биение сердца. И также впервые за год она начала молиться: Боже, не дай моей ненависти утихнуть, распали ее, сожги все внутри, дай мне вернуться. Стать такой, как раньше. Иначе я больше не смогу жить. Удивительно, но Ханна вновь стала надеяться. Надеяться на то, что ее гнев проживет до утра.