ПРОЛОГ

Детская кроватка была пуста. На голом матрасике были аккуратно уложены две стопки распашонок и пелёнок; рядом лежали пара пустых бутылочек с сосками и атласная розовая лента.

У кроватки сидела девушка лет восемнадцати. Глядя куда-то далеко за окно, она нежно поглаживала распашонки, иногда чуть похлопывая по ним, будто это был животик её девочки, её маленькой Жюльетт.

Из радиоприёмника на столе донёсся восторженный голос диктора: «Париж ликует! Сегодня двадцать пятого июня тысяча девятьсот сорок седьмого года стартует первый Тур де Франс после войны!». Духовой оркестр, бравируя, вторил диктору.

Девушка взяла ленточку, поднялась и подошла к стулу, стоящему посреди небольшой, аккуратно убранной комнаты. Двигалась она медленно, как сомнамбула с открытыми глазами. Она встала на стул и поравнялась с петлёй верёвки, свисающей с потолка. Девушка надела петлю на шею.

Духовой оркестр, кажется, заиграл ещё задорнее. Диктор ликовал: «Тысячи зрителей собрались у дорог, чтобы приветствовать гонщиков! Франция снова жива, Франция снова свободна!»

Девушка с облегчением вздохнула, закрыла глаза и улыбнулась своим мыслям.

Стул качнулся…

Ленточка упала на пол.

Глава 1

Элегантная брюнетка средних лет потянулась к бокалу «Мартини» на подносе официанта, когда тот, склонившись, забирал стоявший перед ней пустой бокал.

– Иди ко мне, маленький, – просюсюкала она.

Вызывающе крупный бриллиант сверкнул на пальце, озаряя на мгновенье радужной россыпью огоньков уютный итальянский ресторанчик, явно не готовый к такому количеству гламура.

Глаза брюнетки скользнули к поясу молодого официанта.

– Это я не вам, – сказала она и, подняв голову, с притворным надрывом добавила:

– Спасибо, добрый человек.

Тот, смущённо улыбнувшись, поклонился и ушёл.

Люси Лемэр в один глоток опустошила бокал. Уверенно поставила его перед собой и взяла со стола сигареты с зажигалкой. Откинувшись на спинку стула, демонстративно закурила и, бросив пачку обратно, выдохнула длинную струю дыма, наблюдая, как та растворяется в воздухе.

– Лиз, дорогуша, а вы не курите? – нарочито вежливо спросила она, глядя на молодую шатенку за тем же столом.

– Нет, мадам Лемэр, – тихо ответила та, уткнувшись взглядом в несуществующую тарелку.

– Уф! Два месяца знакомы, а я всё никак не привыкну ни к «мадам», ни к тому, что ты не куришь. Ты же модель! Кури, деточка, кури.

– Ты ведёшь себя вызывающе, – вкрадчиво произнёс сидящий рядом мужчина средних лет. Его глаза сдержанно сверкнули из-под очков в золотой оправе, но внешне он ничем не выдал своего раздражения.

– Не-а. Я веду себя весело. «Вызывающе» – это когда ты своих девок к себе вызываешь, – она глубоко затянулась. – Лемэр, бери пример со своего друга: два месяца – и одна девушка.

Люси посмотрела на сидящего рядом с моделью Сержа Эспи. Тот не обращал внимания на очередной спектакль жены своего компаньона и дружески ей улыбнулся.

– Какой замечательный ресторан ты нам посоветовал, Серж, – улыбнулась в ответ Люси. – Они дают столько времени, чтобы напиться, пока еду принесут. Гуманненький такой ресторанчик.

– Количество выпитых тобою бокалов давно перевалило за количество моих любовниц. Тебе не кажется? – отозвался её супруг.

– Нет, не кажется. Мне столько не выпить. Поэтому я не бокалами считаю, а градусами. Вот сколько здесь? – Люси взяла со стола бокал, подняла и внимательно посмотрела сквозь него на свет. – Ха. Да он пустой, – задумчиво сказала она и крикнула: «Garçon!»

– По-моему, достаточно.

– Вот! Я тоже так думаю. Сколько мы женаты, и сколько я тебе уже говорю – достаточно. Но ты ж каждый раз планку поднимаешь. Господи, да что далеко ходить-то? Вон, – Люси махнула бокалом. – «Горящая». Тоже из твоих.

Из-за соседнего столика на Люси обернулась эффектная блондинка, сидевшая в компании полного мужчины, чуть старше её дедушки. Вырез на платье блондинки убегал по спине далеко вниз, образуя навязчивое приглашение вложить в него пятифранковую купюру.

Люси приподняла бокал, приветствуя её. Блондинка хмыкнула и отвернулась.

– Пластинку новую пишет, – со знанием дела заключила Люси. Она повернулась к подружке Сержа: – А вы, Лиз, дорогуша, не поёте?

– Хватит. Ты что сегодня, с цепи сорвалась? – чуть наклонившись к жене, тихо произнёс Франсуа Лемэр.

Люси поставила бокал на стол и грустно вздохнула:

– Извините, Лиз, дорогая. Вы тут действительно ни при чём.

Она поднялась и взяла со стола сумочку. Мужчины поднялись вслед за ней.

– Пойду носик припудрю, – сказала Люси и нетвёрдым шагом направилась между столов вглубь зала.

Вблизи ресторана остановился мотоцикл. Его хозяин вытянул подножку и спешился. Не заглушив двигатель, он в несколько шагов достиг входа. Свет вечерних фонарей скользнул по тёмному визору, скрывающему его лицо. Взявшись за ручку, он уверенно потянул дверь на себя.

Люси стояла перед большим зеркалом в тяжёлой золочёной раме со сложным орнаментом. Прищурившись, она вглядывалась в своё отражение, пальцами обеих рук подтягивая кожу на лице вверх и назад.

Она наклонилась ближе к зеркалу.

– Морщинка, – задумчиво сказала она. – Другая…

Ладони Люси поехали вниз, стягивая кожу и превращая лицо в морду бульдога.

– Нужна ты такая…

Она оперлась о столешницу умывальника и вздохнула:

– Господи, когда же это кончится…

Всё произошло очень быстро. Мотоциклист остановился в паре метров от стола, за которым сидели Серж Эспи и Франсуа Лемэр. В следующее мгновенье в его руке появился револьвер. Первая пуля попала мужу Люси в грудь. Чуть подавшись вперёд, Франсуа рухнул лицом на стол.

Серж попытался подняться, но его настигла другая пуля. Он вскинул руки, но они обмякли и упали. Безжизненное тело осело на стуле, глаза закрылись, а слева на пиджаке вокруг маленького отверстия расплывалось тёмное пятно.

Лиз, сидевшая между двумя мужчинами, смотрела на мотоциклиста не в силах даже зажмуриться, настолько сковал её страх.

Тишина была гробовой. Кричать никому не пришло в голову.

Мотоциклист поднял револьвер. Глаза Лиз расширились и наполнились финальным ужасом.

В следующее мгновенье стрелок развернулся и твёрдым шагом направился к выходу. Молодой официант с подносом в руке даже не успел сообразить, что стоит у него на пути, но, к счастью, препятствием он оказался невеликим – хватило одного толчка, чтобы смести его. Поднос полетел в одну сторону, официант – в другую. Звон стекла разбил тишину.

За стрелком хлопнула дверь.

Раздался женский крик.

Глава 2

Она услышала не крик, но тишину. Ей показалось, что это был один из тех моментов, когда думаешь, что прошла минута, а оказывается – целый час. Люси толкнула дверь в зал, и тишина запахла едой. «Значит, я не сошла с ума. Не простояла перед зеркалом до закрытия. Тогда почему так тихо?» – подумала она.

Она увидела оставленные бокалы, тарелки, пустые стулья и только в центре зала людей, сомкнувшихся вокруг чего-то плотным кольцом.

«Бежать» – прозвучало у неё в голове, но предчувствие беды сковало её. «Откуда это чувство?.. Франсуа!»

Подхваченная собственным страхом, Люси рванулась к толпе и врезалась в неё, не думая, кого заденет плечом или ударит.

– Франсуа! – позвала Люси, и имя мужа открыло перед ней ужасную картину.

Его лица не было видно. Очки согнулись под весом упавшей на стол головы. Пятно крови вокруг было небольшим: белая скатерть, как промокашка, впитывала её, не давая расплыться.

– Франсуа! – прошептала Люси, и звук собственного голоса вывел её из оцепенения.

Она бросилась к нему, но кто-то успел подхватить её за плечи.

– Мадам, нет. Нельзя, – услышала она чей-то голос.

Она попыталась вырваться, но руки держали крепко.

– Он мёртв, – тихо сказал тот же голос.

Люси сникла. Всё поплыло у неё перед глазами. Давление чужих рук ослабло, но они всё ещё держали её, когда она потеряла сознание.

– Он жив! – раздался другой голос. – Срочно звоните в скорую! Он ещё жив!

Это кричал посетитель, склонившийся над Сержем Эспи. Он держал пальцы на его шее, проверяя пульс.

– Кажется, он ещё дышит! – выкрикнул кто-то.

Люси, потерявшая сознание, лежала в чьих-то руках. Мужчина бережно опустил её на стул у соседнего столика.

– Осторожно… вот так, – сказал он, придерживая её за плечи. – Воды! Дайте воды!

Кто-то из посетителей протянул стакан. Мужчина взял его и помог Люси сделать несколько глотков, придерживая стакан за донышко.

За деревянной трибуной у входа в ресторан метрдотель набрал номер на телефоне. Молодой человек был бледен, может, даже напуган, но не позволил ситуации взять над ним контроль. Он в очередной раз постучал по рычагу телефона, будто этим мог ускорить соединение, и снова набрал номер. Наконец он довольно спокойно заговорил:

– Алло? Скорая? Я звоню из ресторана «Сан-Вито». У нас стреляли. Есть раненый. Да, он ещё жив! Есть пульс. Улица д’Обиньи, 5. Да, пять. Ресторан «Сан-Вито», его сразу видно. Ранение? В грудь. Лежит на спине. Да, закрыть рану. Хорошо. Хорошо. Моё имя? Леклер. Жан-Поль Леклер, метрдотель. Сорок пять, двадцать три, восемнадцать. Вы оповестите полицию? Хорошо. Ждём.

Метрдотель повесил трубку и поспешил к месту убийства. На ходу он взял со стопки на буфете несколько льняных салфеток и подал их мужчине, склонившемуся над раненым.

– Возьмите. Надо прижать, чтобы остановить кровотечение, – сказал он, явно стараясь не выдать волнения.

Посетитель послушно взял салфетки и прижал их к груди Сержа.

– Просто прижать?

– Да, слегка. И держите, – ответил молодой человек. – Как он?

– Не знаю. Я не врач, но пульс есть. Скоро они приедут?

Метрдотель уже хотел ответить, но в этот момент зал прорезал крик – резкий, истеричный и требовательный.

У входа стояла певица, та самая блондинка с соседнего столика. Она дёргала дверную ручку обеими руками.

– Откройте! – выкрикнула она. – Я не могу здесь больше находиться! Кто закрыл эту дурацкую дверь?! Мне надо выйти! Я хочу уйти отсюда! Вдруг он вернётся?!

Неожиданная мысль заставила собравшихся вокруг злосчастного стола переглянуться и неуверенными шагами разойтись по своим местам. Гул голосов потихоньку нарастал.

– Хорошая перспективка, – сказал с тихой усмешкой мужчина, прижимавший к ране салфетки. Он посмотрел на метрдотеля.

– Не думаю, что он вернётся. Да и дверь я уже закрыл.

Дородный спутник шансонетки опрокинул очередную рюмку коньяка, не обращая внимания на то, что его подруга всхлипывала, сидя на полу у входной двери.

– Похоже, у неё истерика, – сказал метрдотель, бросив взгляд на обоих. – Пойду успокою. Кто бы мог подумать, что сегодня мой второй день работы, – улыбнулся он краем рта.

– Поздравляю. Вы неплохо держитесь.

– Мишель, принеси пару свежих скатертей. И возьми коньяк. Лучший, – бросил метрдотель официанту, подходя и садясь на пол рядом с певицей. Он прислонился спиной к стене и, почувствовав приятный холодок, закрыл глаза. – Не бойтесь, он не вернётся. Да и не мы с вами ему нужны.

Певица всхлипнула и, подёрнув плечами, пробормотала:

– А если он…

– А если он вернётся, – улыбнулся метрдотель, – я вас прикрою. Но уйти до приезда полиции мы не можем. Понимаете? Это правило. – Он повторил громче, уже для всех: – Это относится ко всем, дамы и господа. До приезда полиции никто не сможет покинуть наш ресторан. Прошу прощения за доставленные неудобства.

С разных сторон зала послышалось усталое ворчание:

– Да-да, мы знаем. Никто даже не пытался. Мы ещё посидим.

Метрдотель помог певице подняться. Придерживая под локоть, он подвёл и усадил её за свободный столик.

Из глубины зала несколько человек в поварских халатах и колпаках с любопытством вглядывались в следы произошедшей трагедии. Не меньший интерес вызывала и известная шансонетка.

Проходя мимо, официант заметил, как Люси повесила трубку телефона-автомата в коридоре, ведущем к дамской комнате.

– За счета можете не беспокоиться, – сказал метрдотель, повернувшись к посетителям. – Сегодня мы приглашаем. Если кому-то что-то нужно – просто обратитесь к официантам.

Молодой официант подошёл к метрдотелю и подал ему скатерти.

– Возьмите, месье Леклер, – сказал он. Бокал с коньяком он поставил на стол.

– Спасибо, Мишель.

Развернув скатерти, он, как шалью, окутал ими певицу.

– Вам надо согреться.

Она с благодарностью посмотрела на него. Он подал ей коньяк.

– Выпейте, это вас успокоит.

Певица отпила немного и поморщилась. Её плечи в очередной раз вздрогнули, и капля коньяка попала метрдотелю на пиджак.

– Ой. Я вас… Я вам тут…

– Ничего-ничего. Это пустяки. Зато вы отвлеклись.

Шансонетка мягко улыбнулась.

Люси Лемэр и Лиз Додье сидели за одним столом и наблюдали за романтической сценой, разыгрывающейся на фоне их трагедии. По щекам обеих текли слёзы.

С улицы донёсся вой сирены. Синие вспышки мигалки скорой помощи, припарковавшейся у входа в ресторан, то и дело освещали зал дрожащим светом.

Метрдотель подошёл к двери, повернул ключ, и внутрь вошли двое в белых халатах – один с чемоданчиком, другой с носилками.

– Где пострадавший? – коротко спросил старший.

Метрдотель указал рукой:

– Там, чуть дальше.

Посетитель, прижимавший салфетки к груди Сержа, махнул рукой. Медики быстро подошли к нему.

– Спасибо, – сказал врач. – Теперь мы разберёмся сами. Салфетки можете оставить.

Второй медик поставил носилки на пол и подошёл к Франсуа Лемэру. Проверил пульс, покачал головой.

Первый врач тем временем склонился над Сержем Эспи. Осторожно приподнял ему веки, потом приложил пальцы к основанию шеи.

– Давно он лежит? – спросил он, не отрывая взгляда от Сержа.

– Минут десять, – ответил метрдотель.

Врач выпрямился.

– Срочно грузим, – сказал он второму.

Тот поднялся от трупа Франсуа и тихо ответил:

– А этот уже не к нам.

Они аккуратно переложили Сержа на носилки. Чемоданчик врач поставил у его ног, поправил одеяло.

– А вы полицию не дождётесь? – спросил метрдотель.

Первый врач кивнул на носилки:

– Вот это вы ему предложите. Человека спасать надо.

Второй добавил, уже на выходе:

– Не волнуйтесь, мы оповестим кого нужно.

Метрдотель закрыл за ними дверь.

Через несколько секунд носилки уже были в машине, и та резко тронулась, увозя за собой цветомузыку мигалки и сирены.