Часть 1

Аня всегда была примерной домашней девочкой. Школу окончила не с красным дипломом, но практически на одни пятерки. В университет поступила сама, на бюджет – на воспитателя. После окончания устроилась в детский сад возле дома. В общем, жизнь была самой обычной, но… как-то удовольствия не вызывала.

В 24 года Анечка жила с мамой, работала, пару раз в месяц встречалась со своей подругой Верой за кружкой чая в кафе неподалеку от дома.

Верочка была полной противоположностью Ани – активная, уверенная в себе, с 15 лет занималась спортом, никогда не боялась высказать свое мнение так, чтобы ее услышали с первого раза. Кстати, именно такая смелость мамой Ани никогда не поощрялась, и больше 10 лет, которые дружили девушки, она любые «промахи» в поведении дочери списывала на дружбу «с этой грубиянкой». Аня всегда старалась прислушиваться к словам мамы, но Вера – единственное, что не поддавалось влиянию родительницы.

Девушки были сверстницами, но Вера к своему 24-летию успела развить свой маленький бизнес на изготовлении аромасвечей и твердых духов. По этому случаю и было решено устроить маленький праздник – ровно два года назад Вера официально оформила свое дело, а спустя несколько месяцев взяла помощницу, потому что просто перестала справляться с нагрузкой.

Сегодня как раз была назначена небольшая вечеринка у Веры дома. Кстати, маленькую двушку во вторичке Вера взяла в ипотеку всего 3 месяца назад, и часто говорила Ане о том, как же приятно иметь свое жилье. Аня с ней соглашалась, но в мыслях ругала себя, чувствуя вину перед мамой за желание быть такой же самостоятельной, как подруга.

Аня позвонила в дверь уже знакомой квартиры. Дверь открылась буквально через несколько секунд, и девушку окутало облако сладковатых духов подруги и ее крепкие объятия.

- Анют! Ну наконец-то мы увиделись! Я так соскучилась!

Девушки вошли в квартиру и направились в зал. В середине комнаты уже стоял накрытый стол – закуски, фруктовая и сырная нарезка, пара бутылок крепких напитков. В комнате были еще двое парней и одна девушка, а через полчаса пришел еще один молодой человек. Аня не была с ними знакома, поэтому сначала немного смутилась, но уже через полчаса увлеченно болтала с Викой, той самой помощницей Веры. Три часа пролетели незаметно, как у Ани зазвонил телефон. Это была мама.

- Анют, ты совсем про меня забыла! Почему так долго?

Аня вышла в другую комнату, чтобы спокойно поговорить.

- Мам, ну почему забыла? Ты же знаешь, где я нахожусь, и по какому поводу. У Веры такой праздник!

- Но тебя нет уже больше трех часов! Тебе какой-то праздник важнее, чем мать?!

Аня вздохнула. Мамина опека и давление на чувство дочернего долга порой выходили за границы адекватности. Она часто требовала от дочки не задерживаться на работе, на встречах с подругой, а иногда вообще ставила условием приходить не позже определенного времени. В такие моменты Аня чувствовала себя глупой школьницей. Подумать только, она взрослая девушка, а отчитывается о каждом своем шаге!

- Мам, сейчас всего семь вечера. Время совсем детское! Мы уже скоро будем расходиться…

- Так там еще кто-то есть, кроме тебя и Веры? Неблагодарная! Я тебе всю жизнь посвятила, когда отец нас бросил, а ты!..

Дальше был монолог о том, что дочь ни во что ее не ставит, не ценит ее жертв ради нее, и вообще такими темпами скоро «в подоле принесет». Хорошее настроение вмиг упало ниже плинтуса, а на глаза навернулись слезы. В 24 года у Ани толком не было опыта отношений – то времени не было на знакомства, потому что мама всю жизнь дочери заполняла кружками и курсами; то мама пресекала любой интерес однокурсников в университете, когда они приходили в гости, а потом… в коллективе детского сада практически не было мужчин, а тем более сверстников.

- Мам, меня Вера зовет, прости, мне нужно идти. К девяти буду дома. – скороговоркой проговорила девушка и отключила трубку. Затем она перевела телефон в режим «беззвучный». Она знала, что сейчас мама попытается перезвонить – она не любила, когда дочь прерывала ее воспитательную речь и отключалась первой. А когда она не дозвонится, будут сообщения.

Часть 2

Отец Анечки ушел из семьи, когда девочке было 7 лет. Она успела запомнить, что он был очень добрым, а мама всегда была им недовольна. Папа поначалу пытался активно участвовать в жизни дочери, но мама наложила на отношение Ани к отцу собственные обиды.

Только когда Анечке исполнилось 18 лет, и она тайно от мамы встретилась с папой, она осознала грань между реальностью и мамиными обидами. К тому времени отец уже женился второй раз и воспитывал 3-летнего сына. Он был рад наладить общение с дочкой, но виделись они все равно редко. Аня боялась расстроить маму своим желанием общаться с папой.

Что касается мамы, она была еще довольно молода – всего 45 лет. У нее была хорошо оплачиваемая работа – удаленный бухгалтер. Но у женщины была какая-то необъяснимая ненависть к мужскому полу любого возраста, поэтому, несмотря на интерес мальчиков к Ане в студенческое время, девушка никогда даже на свиданиях не была. Контроль за дочерью был тотальным.

С момента развода Инна Николаевна полностью погрузилась в воспитание дочери. Каждая минута ее жизни была расписана – английский и танцы были с первого класса, через 2 года добавился французский, а еще через год – игра на фортепиано. Казалось, что мама пытается вырастить из дочери некий идеал, только зачем и для кого – не понятно.

Самой Анечке из всех занятий нравились только языки. У нее был талант к их изучению. Когда гонка за идеалом закончилась, и Анечка после устройства на работу стала в какой-то степени свободнее, она увлеклась зарубежной литературой и кино на оригинальном языке.

Вернемся к настоящему времени.

Инна Николаевна была очень зла, что дочь ушла на праздник. Ей нравилось, когда Аня сидит в своей комнате и читает книги. Женщина была настоящим командиром в юбке и, однажды «обломавшись» в воспитании мужа под себя, решила поставить крест на личной жизни. Но в то же время она боялась одиночества. Час в пустой квартире был для нее мукой. А думать о том, что дочь может создать семью и переехать от нее… Это казалось какой-то далекой перспективой в будущем, но сознательно Инна Николаевна пресекала любые попытки знакомств дочери с противоположным полом, тем самым крепким канатом удерживая ее возле себя.

После разговора с мамой, Анечка готова была расплакаться. Ей нравилась компания друзей у Веры. Она словила себя на мысли, что за 3 года в режиме «дом-работа» она совершенно разучилась общаться со сверстниками, а особенно с мужчинами. Егор – так звали запоздавшего парня – постоянно пытался вывести ее на разговор, но Аня тушевалась, говорила очень тихо и прятала глаза, чувствуя себя при этом очень глупо.

Дверь приоткрылась и заглянула Вера:

- Мама опять тебе покоя не дает? Она вообще понимает, что тебе пора начинать встречаться, или хочет из тебя служанку для себя сделать?

Аня почувствовала, как глаза защипало. Было обидно слышать такое о собственной матери, но она была неглупой и понимала, что подруга права.

- А что я могу сделать, Вер? Сбегать из дому на свидания, знакомиться на сайтах знакомств? Ты же знаешь, ругаться я не умею…

- А не надо ругаться! Ты уже взрослая девочка, многое знаешь и умеешь, но не понимаешь одного – ты до сих пор в душе ребенок. Самый настоящий! Тебе давно не 18 лет, и ты сама вправе решать, что тебе делать с твоей жизнью. Захотела – пошла в парк прогуляться, захотела – купила помаду, не захотела носить мамой купленное платье – не носи!

- Ну она же деньги тратит… – Аня вздохнула. – Как я еще могу ей показать свою благодарность за ее заботу?

- А ты побудь иногда немного неблагодарной! Ее ведь никто не просил покупать взрослой дочери платье на свой вкус!

Вера подошла ближе, взяла подругу за руки и сказала:

- Знаешь, у нас всего одна жизнь. Ты помнишь, о чем ты мечтала в школе?

- Еще бы! – Аня улыбнулась. – Я хотела быть переводчиком. Кроме английского и французского хотела изучить испанский и японский. Они очень интересно звучат.

- Ну а сейчас ты где? Почему не изучаешь новые языки?

Аня промолчала. Мама хотела воспитать дочь образованную, но ее желание знать много языков не видела перспектив. Считала, что с иностранцами опасно общаться, а профессия у девушки должна быть востребованная – воспитатель, врач, бухгалтер, повар в конце концов.

- Дети всегда будут рождаться, люди всегда болеют и хотят есть, а деньги всегда нужно считать. Это не изменится никогда!

- Мама не одобрила, верно? – Вера знала причины, когда-то они с Аней уже обсуждали эту тему. – В общем Анют… если честно, мне очень хочется тебя встряхнуть. Мы еще молоды, но именно сейчас нужно создавать то, что лет через 20-30 будет нас радовать, что мы будем вспоминать с теплотой. Что будешь вспоминать ты?

Часть 3

Аня молчала. Что-то в сегодняшнем дне зацепило ее за глубоко спрятанные струнки души. Заставило задуматься о том, о чем она запрещала себе думать под разными предлогами. Девушка вздохнула и произнесла:

- Пойдем к гостям. У тебя сегодня праздник, давай не будем о грустном.

- Но мы еще вернемся к этому разговору! – полушутя пригрозила пальчиком Верочка, после чего они вышли к друзьям.

Около девяти вечера ребята стали расходиться. Егор вызвался проводить Анечку, и девушка согласилась. Спустя пару минут у нее появилась мысль, что зря она это сделала – мама наверняка будет дежурить у окна, и увидит, что она не одна. А разбираться в отношениях с ней после такого приятного теплого вечера очень не хотелось.

Расстояние между домами подруг было всего 2 остановки. Ребята шли медленно, иногда тихонько переговариваясь, им приятно было просто идти рядом. На углу своего дома Аня остановилась.

- Не обижайся, но я дальше сама. Спасибо, что провел. – произнесла она, чувствуя себя школьницей, которая боится признаться маме, что ее провожал мальчик.

- Ань, давай обменяемся номерами телефонов? – Егор внимательно смотрел в глаза девушки, и, кажется, даже дыхание задержал в ожидании.

Анюта почувствовала, будто в животе порхают бабочки. Мужчины давно не проявляли по отношению к ней никаких знаков внимания, поэтому были непривычны и провожание, и пристальный взгляд парня, да и вообще вся эта ситуация. Недолго думая, Аня продиктовала свой номер – в конце концов, Вера права, ей давно не 18 лет, и она сама способна решать, с кем общаться, а с кем нет.

Подходя к подъезду, Аня заметила колыхнувшуюся кухонную занавеску. Они с мамой жили на 1 этаже. Было понятно, что мама провела время у окна, ожидая дочь. Внутренне девушка напряглась: что сейчас будет? Скандал? Или маме снова будет плохо? Когда ей не нравились слова или действия дочки, женщина часто показывала, что у нее началась мигрень или покалывает сердце. Анюта понимала, что маме не так плохо, как она показывает, или же она самовнушением доводила себя до скачков давления и головных болей, но молчала. Ведь кроме мамы, какой бы она не была, у нее никого не было.

Переступив порог коридора, Аня почувствовала запах валерьянки. Значит, мама пила успокоительное, хотя скорее всего не в таком количестве, чтобы аромат разнесся на всю их трехкомнатную квартиру.

- Аня? – голос мамы донесся из ее комнаты.

- Да, я сейчас приду.

Поспешно разувшись и вымыв руки в ванной, Аня направилась в спальню родительницы.

Мама лежала на кровати.

- Почему ты так долго? Я переживала, и теперь мне плохо! Ты совсем меня не жалеешь! Конечно, вырастила, теперь мать не нужна… Все вы меня бросаете…

Аня присела на край кровати и привычно взяла маму за руку:

- Мам, я же сказала, в какое время мы будем расходиться. Я не гуляла где-то в городе, мы сидели у Веры дома, и время совсем не позднее. Зачем ты снова себя накрутила?

- Ну конечно, накрутила! Вот родишь своего ребенка, тогда и поймешь меня! – истерично воскликнула Инна Николаевна.

Аню бросило в жар, и она впервые озвучила то, что давно крутилось в ее голове:

- Мам, а как я, по-твоему, его рожу, если я не отхожу от тебя ни на шаг? Когда мне знакомиться с мужчинами, когда встречаться с ними?

- Ну да, конечно, теперь у тебя одни мужчины на уме! Вот только помни, дочь: мужчин может быть много, а мама – одна! – пустив слезу, женщина вырвала свою руку из рук дочери и отвернулась к стене.

Инна Николаевна не ожидала, что Аня что-то ответит. Обычно она опускала взгляд и молча выслушивала мамины жалобы, приносила воды, измеряла давление. А теперь что? Хамит! Неблагодарная! Правду говорит Софья Петровна с первого этажа: чем больше носишься с детьми, тем неблагодарнее они вырастают. Было очень обидно, хотя Инна Николаевна в глубине души понимала, что Аня действительно ведет себя очень прилично, и всегда готова прийти ей на помощь.

Тем временем Аня отправилась на кухню, набрала в чайник воды и поставила на плиту. Затем достала любимый мамин чай на алтайских травах и засыпала в заварник две ложки. В пиалу положила мамино любимое смородиновое варенье, а на блюдце печенье «Мария». Немного подумав, вымыла яблоко и нарезала дольками. Собрав все на поднос, залив кипяток в заварник, девушка неспеша отправилась в мамину спальню.

- Мам, я чай принесла. Давай попьем.

На душе было неприятно, хотелось сбежать к себе в комнату и выплакаться. Но Аня подавила в себе это желание и старалась пока быть примерной дочерью. Она никогда не шла наперекор матери, и ей было страшно начинать это делать. Что будет, если она начнет спорить и отстаивать свою точку зрения? Будучи взрослой, она понимала, что такое личные границы. Понимала также, что в отношениях с мамой у нее их нет.

«Но ведь мама у меня одна! Что-нибудь придумаю… потом»

Около десяти вечера Инна Николаевна согласилась выпить чаю, и делала это с удовольствием, хотя обида на дочь все равно была. Интуиция подсказывала, что сегодня произошло что-то такое, отчего отношения с дочкой уже не будут как прежде. В страхе потерять дочь после чаепития Инна Николаевна «гоняла» девушку по мелким просьбам: еще трижды попросила измерить давление, принести лекарства от головной боли, размять шею, чтобы улучшить кровоток к голове, и в конце концов ближе к двум часам ночи уснула тревожным сном. Такой контроль создавал видимость влияния на дочь, тем самым женщина успокаивала свой страх быть брошенной. И таким образом она часто неосознанно «наказывала» девушку за то, что та не оправдывала ее малейших ожиданий.