Тая Лисс

(Не) Ограниченный контроль

Глава 1.

Грохнув дверью купе, ставлю на столик стакан с чаем для своей «соседки» и сажусь как можно дальше. Вот плохо, что мы одни! Так бы залезла на верхнюю полку и к стеночке отвернулась. А тут – всё равно разговаривать придётся. Поезд мягко покачивается, ложечки позвякивают о стекло. Раздражает.

– Долго ты дуться будешь, Томусь? – не отстаёт моя попутчица и инициатор поездки.

– Да чтоб я ещё хоть раз тебе поверила! – негодую я, машинально подсыпая сахар: Марине – один пакетик, себе – ничего.

– Ты так каждый раз говоришь, – бубнит про себя Маринка, но я слышу. – Но потом классно же всё получается!

– Когда? Когда это классно получалось? – вновь закипаю, громко постукивая ложечкой о стенки стакана, – может, когда ты меня вынудила за тебя философию сдавать?

– Ой, подумаешь, это когда было вообще! Герман Алексеевич так впечатлился, что в аспирантуру к ним зазывал потом!

– Веня твой тоже впечатлился, – вспыхиваю я, но уголки губ предательски вздрагивают.

– Пф-ф-ф, давно этого прилипалу отшить хотела, а тут как по заказу: полез целоваться к моей сестре! – заливисто хохочет.

Не сдержавшись, тоже прыскаю от смеха: и вправду тогда уморительно получилось – образцовый вышел скандал. Бедный парень долго сообразить не мог, почему Маринка, от которой он сроду по философии ничего умного не слышал, вдруг за пояс заткнула седовласого профессора, рассуждая о Канте. А потом – почему уворачивалась от поцелуев, которыми он её поздравить решил, а под конец и вовсе «раздвоилась» в его глазах, когда в коридоре появилась настоящая «экзаменуемая».

Маринка, тут же почувствовав «слабину», резко и бесцеремонно на мою полку перебирается, обниматься лезет:

– Тамарик, ну я же как лучше хочу! – она умилительно, как провинившийся щенок, заглядывает в глаза.

– Вечно ты меня втягиваешь во всякую ерунду! – пытаюсь держать оборону я, – вот зачем врать было?

– А так бы ты сроду не поехала!

Ладно, тут сестра права. Если бы она не подсунула мне блестяще свёрстанную брошюру о профильной конференции, я бы ни на какой концерт не поехала. Видать, кого-то из сокурсников с дизайна попросила. Впрочем, сама я и виновата – даже не удосужилась в сети информацию проверить. Вообще на меня не похоже.

Вот ещё новости: в разгар сезона, когда у агентства горят три тендера, срываться фиг знает куда за какой-то блажью. Подумаешь, музыка! Да мне много чего нравится. Я, может, эклеры с заварным кремом до потери тапочек люблю и спать до обеда в полной темноте. Так что ж теперь? Бросить проекты и объедаться пирожными круглые сутки?

В моем словаре главное слово – «надо». А на спонтанные глупости у меня нет ни времени, ни морального права.

Придумала тоже: билеты подарила! У меня ведь не день рождения даже. «Это тебе сейчас, но как будто на день рождения». Нашла тоже повод. И ладно бы у нас в городе, так нет, почти 16 часов от столицы!

Что с неё взять: как есть – дитё, хоть и двадцать уже. На десять лет младше меня всего, а, кажется – на целую жизнь. Но если по внешности судить: кто нас порознь встречает – путает. Это, когда рядом, заметно, что я старше. Мы – как двойняшки, обе черноволосые, кареглазые, с одинаковым упрямым изломом бровей. Довольно светленькая мама будто «мимо проходила», всё папино.

Маринка брови хмурит:

– Ты уже года три в отпуске не была, Том. Три года! Сколько можно? – выдаёт она, обхватывая колени руками. – Так и до больнички недалеко. Раз в сто лет можно себе позволить просто выдохнуть! Загонишь ведь себя в свой идеальный гроб из графиков и райдеров. Я уже взрослая. И я хочу, чтобы моя старшая сестра наконец позволила себе что-то просто так. Для себя. А не потому, что вечное это твоё «надо»! Ты же сама слушала этого чувака, я видела, как ты его песни в плейлист сохраняла...

Ого! Вот это монолог!

«Просто так… для себя»?

Я отворачиваюсь к окну, за которым мелькают смазанные зеленые пятна лесополосы. Сердце неприятно сжимается. Я ведь… должна о ней заботиться.

После той аварии, в которой не стало родителей, у нас не осталось никого. Бабушка оформила официальное опекунство, чтобы нас не разлучили, но переезжать к ней в крошечную «двушку» в пригороде мы не стали – здоровье у неё было уже не то, она бы не потянула шебутную восьмилетку и студентку. Да и мне тогда восемнадцать исполнилось. Юридически – взрослая.

Маринка не знает, не помнит, как я сидела в подсобке единственной конторы, куда меня взяли без опыта, и пересчитывала копейки, чтобы нам обеим хватило на гречку с нормальным мясом. Как ночами, упиваясь дешевым растворимым кофе, который теперь на дух не переношу ни в каком виде, учила конспекты, пока она спала. Слушала её беззаботное, ровное сопение и… Не злилась, нет. Просто до одури хотелось так же: закрыть глаза, выдохнуть и знать, что всё решит кто-то большой и сильный.

А пришлось – мне.

Жаловаться, в общем, не на что. Пенсию по потере кормильцев удалось оформить. Чтобы её не потерять, нельзя было переводиться на заочку, но я умела договариваться, и свободное посещение себе обеспечила. Бабушка исправно присылала деньги с пенсии – за это я ей благодарна до сих пор. После окончания университета я впахивала как проклятая, начав девочкой на побегушках.

Сейчас нам всего хватает.

Но чтобы вот так – спустить приличную сумму и два дня времени на какую-то эмоциональную прихоть? Да у нас обязательных покупок ещё вагон! Маринке пуховик надо сменить к зиме, сапоги осенние присмотреть, а к её институтской практике пару строгих костюмов взять, чтобы первое впечатление на работодателей производить...

– Чего молчишь? – сестра толкает меня в плечо, выдергивая из мыслей. В её голосе проскальзывает обида, – я для тебя старалась, а ты-ы-ы… Разве так можно вообще? У тебя, небось, и на собственные похороны уже чек-лист готов с пометкой «строго по таймингу»!

Маринка вдруг меняет тактику и тянется к моей голове:

– Ты же такая красивая, но даже волосы в хвост этот вечный собираешь, всё у тебя, чтоб ни волоска не торчало!

– Это-то здесь при чём вообще? – удивляюсь я, – Чем тебе волосы мои не угодили?

Но Маринка уже ловко стягивает с меня тугую резинку. Кожа головы мгновенно отзывается легкой, непривычной болью – волосы так долго были стянуты, что распущенными кажутся тяжелыми, чужими. Сестра взбивает мои локоны пальцами и силой разворачивает меня к зеркалу на обратной стороне купейной двери, приговаривая, какая я роскошная и сколько всего себе совершенно зря не разрешаю. Вот только не понимает, дурочка, что без дисциплины вряд ли мы выкарабкались бы тогда, и хоть что-то себе сейчас позволить могли.

А так – я от подработки практически к партнёрству в продакшн-компании полного цикла пришла. И уж точно не за счёт внешности.

Кому она вообще нужна, эта красота? Ну, губы пухлые, свои, глаза большие, а дальше-то что? В моей профессии от такой внешности одни проблемы: подрядчики и заказчики вечно воспринимают молоденькой дурочкой, которой место на ресепшене. Каждому второму приходится доказывать, что «не верблюд».

– Расслабься, пожалуйста! Хоть на эти два денёчка! – складывает руки в умоляющем жесте сестра, – Мне так хочется, чтобы мы отдохнули с тобой! Чтобы, как в детстве, помнишь? Я так по тому времени скучаю…

И я против воли киваю. Хитрюга невероятная. Даже карты раскрыла передо мной только за час до прибытия поезда в точку назначения: что не рабочая это поездка.

И сейчас… Я ведь тоже скучаю. Мы всегда, несмотря на разницу в возрасте, дружными были. Не ругались никогда. Я в институте уже училась, а она, мелкая, всё порывалась мне помочь с подготовкой к семинарам. Смешная. Потом заступалась за неё во дворе. Нас даже «Тамаринками» звали: вечно мы «неразлучниками» были. Фадеевские «Тамаринки»… Я медленно выдыхаю, чувствуя, как ослабевает натянутая внутри струна. Смотрю на эту несносную девчонку, ради которой, если честно, готова перегрызть глотку кому угодно, и сдаюсь.

– Ладно, давай на выход собираться, почти 5-20, прибываем скоро, – начинаю вытаскивать аккуратную дорожную сумку с явно теперь не нужным ноутбуком, – могла бы, раз уж не командировка, хоть поезд, попозже прибывающий, выбрать…

– Не ворчи! Ты бы мне не поверила тогда, – делает большие глаза Мариша и закидывает на плечи свой неизменный рюкзак.

Мне показалось, что в её глазах я вдруг увидела себя – такую, какой не помнила. Растерянную. Живую.

Я отворачиваюсь к столику и беру свой крепко заваренный чай. Делаю глоток. Поезд на стыке рельсов дёргается чуть сильнее обычного. Горячая капля срывается с края стакана и падает прямо на салфетку, мгновенно расплываясь безобразным темным пятном.

Перфекционист во мне недовольно морщится.

– Расслабься, Тома, – мурлычет Маринка. – Всего два дня. Что может случиться?

Я комкаю испорченную салфетку, потом перевожу взгляд на своё отражение в купейном зеркале. Незнакомая девушка с распущенными волосами смотрит на меня в ответ.

Действительно. Всего два дня. Послушаем концерт, погуляем и вернемся.

Что может пойти не так?

Глава 2.

Южный город обрушился на нас плотным, липким зноем и оглушительным гомоном вокзала. Стоило шагнуть с подножки поезда, как лёгкие заполнил запах раскалённого асфальта, сладкой ваты и пропылённого ветра.

– Издеваетесь, в центр? – вслух возмутился таксист, с недовольством закидывая наши сумки в багажник. Сев за руль, он продолжил бубнить себе под нос. – Вот мне с вами не повезло. Ненавижу центр! Ни парковки, ни черта, лезут все…

Потрясающее «гостеприимство». Как-то не задаётся всё с самого начала: машину еле нашли свободную, ценник – столичный, да ещё с претензиями.

Но дальше… неожиданно «переключившийся» водитель насоветовал классных мест, гулятельных парков, кафешек. К гостинице мы подъезжали уже чуть не лучшими друзьями, а сумки он нам донёс едва ли не до самого номера, хотя весили они всего ничего. Чуднó.

– Это он просто разглядел тебя наконец, – хихикая, шепнула мне на ухо сестра, когда дверь за таксистом закрылась. – И подобрел.

– Скорее – тебя, – искренне рассмеялась я.

Гостиница оказалась терпимой. Я, конечно, отметила дешевую фурнитуру и застиранные полотенца, но постельное бельё оказалось чистым, а кондиционер работал исправно, гудя, как старый трансформатор.

Пока прохладная вода в душе смывала с меня дорожную пыль, я пыталась выстроить в голове чёткое расписание на день. Но, как выяснилось, Маринка уже всё решила. Пока я в Москве готовилась к мифической «конференции», эта изобретательная девчонка исследовала все местные достопримечательности, выписала лучшие парки и составила маршрут.

– Сейчас пройдёмся немного, вот тут скверики и парк красивый, потом позавтракаем нормально, чтобы с местным колоритом, и на набережную. Там трамвайчики речные и катера – на какой-нибудь да успеем! – радостно тарахтела она, роясь в сумке.

Я замерла с полотенцем в руках.

– Что значит, «на какой-нибудь»? Ты что, билеты заранее не бронировала? – я нервно дёрнулась. Что за неопределённость?