© Тронина Т., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

…Я шла по коридору, когда прямо над ухом раздался короткий резкий звонок. От неожиданности я вздрогнула и чуть не выронила тяжелую хрустальную чашу с яблоками, которую несла из кухни в гостиную. Кого это принесло?

Два дня назад мы с Артуром официально сочетались браком. Все как у людей: роспись в загсе, автомобили «Волга» в цветах, лентах, с кольцами на крыше и куклами на капоте, поездка к Мавзолею, затем на Воробьевы горы, а под вечер состоялся пышный банкет в знаменитом ресторане – с икрой, крабами, свежайшими разносолами и огромным тортом на сливочном масле. Настоящем масле, не маргарине. И уж тем более в его составе отсутствовали «растительные жиры» и химические заменители: было еще далеко до тех времен, когда чистый сливочный вкус станет роскошью.

Сегодня мы собрались узким кругом, только свои. И больше никого не ждали.

Этот звонок напугал меня: он прозвучал слишком требовательно и грозно. Словно это пришли за мной! Вот сейчас в квартиру войдут четким строем «официальные лица», скажут холодно: «Пройдемте, гражданка, вы тут находитесь незаконно!» – и уведут меня под белы рученьки в казенный дом. И конец медовому месяцу, да и всему моему безмятежному существованию…

Но не открыть было нельзя. Да и вообще, я это все давно представляла в своих кошмарах, словно готовилась к провалу. Он казался мне неизбежным, ведь рано или поздно меня должны разоблачить?.. Так что придется встретиться с опасностью лицом к лицу.

Я поставила чашу с яблоками на комод, и рука сама потянулась к холодной металлической ручке на входной двери – тяжелой, литой. Эта дверь, как и во всем нашем старом доме, открывалась внутрь: так было принято в этом времени.

Домработница Раиса как-то высказалась, что входная дверь съедает площадь прихожей, мешая поставить большой шкаф для верхней одежды. «Пожарная безопасность, – строго заметил тогда Петр Дмитриевич, отец Артура, архитектор. – Чтобы, например, при пожаре пожарные смогли бы выбить дверь снаружи».

Мимоходом Петр Дмитриевич добавил, что в деревнях и снежных регионах двери тоже всегда открываются внутрь – даже если их завалит снегом, все равно получится выбраться.

Мой свекор пока еще не подозревал, что лет через десять, в лихие девяностые, многие поставят железные двери, открывающиеся наружу, чтобы злоумышленнику было сложнее их выбить.

Стоп. Но откуда я знаю об этом в 1979 году?

Так я сама прибыла сюда из будущего, с помощью машины времени! Из 2025 года. Правда, об этом знает только мой муж Артур Дельмас (ударение на последнем слоге, это французская фамилия).

…Я повернула ручку, негромко щелкнул замок. Затем я медленно, обреченно, даже покорно распахнула дверь и замерла.

На пороге с уверенным видом и открытым взглядом стоял незнакомый молодой человек. Он держал в руках букет пестрых осенних цветов, а через плечо у него был перекинут ремень гитары.

У гостя были длинные волосы соломенного цвета. Одет он был по уже уходящей моде: расклешенные джинсы, из-под замшевого пиджака песочного цвета выглядывала приталенная рубашка – так называемый батник.

– Алена? – улыбнулся молодой человек. – Привет! Узнала меня?

Гость выглядел настолько вызывающе ярко, что напоминал персонажа из кино. Только вот какого?

– Я Павел. Однокурсник Артура, – добродушно пояснил гость, заметив мое недоумение. – Хотя мы с ним учимся на разных факультетах. Пусть с опозданием и без приглашения, но хочу поздравить его и тебя со свадьбой…

Я молчала, глядя на незнакомца.

А все потому, что меня сбили с толку, заворожили его бесстыдные ласковые глаза. Зачем он здесь – этот бродячий музыкант с бесшабашной улыбкой? Почему он смотрит на меня так, будто знает некий секрет, о котором я сама еще не догадываюсь?

– Павел? – наконец очнувшись, произнесла я. – Привет, проходи, конечно…

И он переступил порог, обдав меня волной холодного осеннего воздуха.

– Это тебе. – Павел втиснул мне букет в руки, его пальцы коснулись моих.

Слишком откровенный взгляд, чересчур долгое прикосновение… Мне это не понравилось, нахлынула тревога. А вдруг гость действительно что-то знает обо мне?

– Кто пришел? – В коридор выглянул Артур.

Я видела его пять минут назад. Каждую его черту я, казалось, знала наизусть, но до сих пор мое сердце начинало биться быстрее, когда я видела мужа даже после небольшого перерыва.

Артур стоял посреди коридора, и свет от настенного бра падал на него сбоку, подчеркивая широкий разворот плеч; четкий рельеф мышц проступал сквозь ткань рубашки. В его позе сейчас не было вызова, но в ней чувствовалась спокойная сила.

Его черные волнистые волосы показались мне сейчас иссиня-черными, а темные брови выглядели еще резче на фоне белой кожи. Эту белизну оттеняла легкая щетина на щеках. Когда Артур целовал меня по утрам, она кололась – легко и будоражаще. Линия его челюсти – точеная, твердая, я часто ловила себя на том, что задерживаю на ней взгляд, когда Артур говорит. Меня завораживала и его сильная шея, и этот переход от ключиц к горлу, видный в распахнутом вороте рубашки.

Артур посмотрел на меня. Его глаза… Я все еще не могу определить их цвет. Сейчас, в боковом освещении, они отливали голубоватой сталью, холодные и прозрачные. Но я знаю, что ясным днем, на солнце, они наполнятся густой синевой.

Нос у Артура был с горбинкой, совсем не идеальный, но именно эта особенность и делала его лицо таким характерным, живым. Губы – твердые, резко очерченные. Он редко улыбался широко, чаще это лишь легкий изгиб в уголках губ, и для меня его улыбка каждый раз была подарком.

– О, Пашка, привет! – продолжил Артур, обращаясь к гостю. – А это теперь моя законная супруга, Алена, познакомься с ней в новом качестве… Проходи, Пашка, представлю тебя родителям…

Я понесла букет на кухню, спросила у Раисы, где найти вазу для цветов. Я жила в квартире Дельмасов всего два дня и еще не успела запомнить все детали их быта.

– Я сама поставлю, а ты иди к гостям, деточка, – добродушно сказала пожилая домработница, забирая у меня цветы.

Возвращаясь, я снова остановилась у входной двери в коридоре. Почему я открыла, даже не спросив, кто там? В детстве звонок означал: пришла подруга Нина или мама. Услышав знакомую трель, я сразу бросалась щелкать замками. Мама сердилась: «Не открывай, не спросив, кто там!»

А в лихие девяностые тот же звонок откровенно пугал. Я тогда представляла маньяка за дверью, прямо среди бела дня. О маньяках тогда ходило много разговоров.

Помнится, как-то раз поздним вечером в те годы приключилась недобрая история: шум в подъезде, голоса, люди в форме. Опрашивали соседей. Пока я разговаривала с милиционерами, мимо пронесли длинный черный мешок… Позже узнала: кого-то из соседей застрелили прямо через глазок, когда он спрашивал, кто там. После этого я долго боялась вообще подходить к двери.

Спустя десятилетия, в двадцать первом веке, уже я сдерживала свою старенькую маму, рвавшуюся открыть дверь при каждом звонке.

И вот сейчас, в 1979-м, этот старый страх снова ожил во мне, смешавшись с новым, куда более реальным – страхом разоблачения.

Именно поэтому мне так не хотелось возвращаться в прошлое, ведь с течением времени мне вновь предстояло пережить ненавистные девяностые… Но два момента перевесили: страстное желание спасти Артура, мою первую любовь, от гибели и возможность вернуть свою молодость. Машина времени дала мне этот шанс. Из шестидесятитрехлетней одинокой женщины я превратилась в девятнадцатилетнюю девушку, перенесшись на сорок шесть лет назад. Артура я спасла и даже стала его женой…

Я вернулась в гостиную, где в самом разгаре было чаепитие, села рядом с Артуром. Он крепко сжал мою руку под столом, словно говоря: «Я рядом, я с тобой».

Внимание всех собравшихся было привлечено к незваному гостю – Павлу.

Он в этот момент с подчеркнутой учтивостью беседовал с родителями Артура и Николая, его младшего брата:

– …Петр Дмитриевич, Мария Олеговна, позвольте еще раз поздравить! У вас замечательный сын. Артур – гордость факультета, да и всего Бауманского училища^[1] без преувеличения. Его работы – настоящая сенсация. И Колька, – кивнул он в сторону Николая, – он ведь тоже подает большие надежды. Видно, в вашей семье царят настоящие ценности: жажда познания и трудолюбие!

Петр Дмитриевич был явно польщен:

– Спасибо, Павел, вы очень любезны. Артур действительно много работает. А Коля… – Он посмотрел на младшего сына с шутливой строгостью. – Ну у него все еще впереди. Хотя с одним важным направлением он уже определился. – И Петр Дмитриевич повернулся к Лене-прошлой, сидевшей рядом с Николаем.

Лена-прошлая покраснела, опустила голову, а Николай расплылся в счастливой улыбке.

Гм, кто такая эта Лена-прошлая и почему я ее так называю?

Да потому что это я, я! Она мой двойник. Или я – ее? Уже не понять, не разобраться, кто из нас настоящая. Мы с ней похожи, но не слишком.

И что же там насочиняли фантасты о нарушении пространственно-временного континуума? Ерунду они насочиняли. Ведь даже ученые не продвинулись в этом вопросе дальше теории и могли лишь строить догадки о том, что произойдет, если человек из будущего встретится со своим двойником из прошлого.

Ведь никакой континуум не нарушился, когда я оказалась в 1979 году. Я спокойно встретилась с Леной-прошлой, общалась с ней как с подругой (она, кстати, так и не узнала, кто я на самом деле), и никакого катаклизма при этом не произошло.

И эффект бабочки, описанный в знаменитом рассказе Рэя Брэдбери «И грянул гром», нам тоже вроде бы не грозил!

Я могу изменить лишь некоторые обстоятельства прошлого (спасти Артура от гибели, например), но повлиять на мировую историю в целом, просто своим появлением здесь – едва ли.

Взгляд на Лену-прошлую вызывал странные ощущения: смотреть на двойника все равно что листать альбом со своими детскими фотографиями. Это я на фото, но в то же время и не я уже…

Я ощущала эту связь с ней на физическом уровне – и одновременно острое чувство раздвоения.

– О, Николай – парень с головой! – тем временем воскликнул Павел. – Мы с ним как-то говорили о его курсовой… Очень перспективная тема. Главное – позволить себе смелые выводы и правильно расставить акценты. – Павел взял из хрустальной чаши яблоко и громко захрустел им. – Вспомнил статью в журнале «Техника – молодежи»… Прошлогодний номер, июль. Там похожий подход, но в статистической механике. Автор – Антонович, кажется. Очень толково изложено. Коль, почитай, может, натолкнет на правильную формулировку? – обратился он к Николаю. – Твоя идея – свежая, но ее нужно грамотно оформить! Не бойся подчеркнуть практическую значимость твоих исследований, пусть и гипотетических пока. Преподаватели это любят. У тебя получится, старик, главное – здоровое нахальство!

Николай загорелся:

– Антонович? Статья в журнале? Спасибо, Павел, поищу! Про практическую значимость – это мысль, а то наш преподаватель говорит, что я слишком в теорию ухожу. – Николай смотрел на Павла с растущим уважением.

Затем Павел обратился к Бабане, моей названой бабушке. Рассыпался в комплиментах мне: какая я умница-красавица, талантище – и все это плод ее мудрого воспитания. Бабаня, правда, отреагировала на его похвалы весьма сдержанно.

Потом Павел заговорил с мамой Лены-прошлой (и моей родной мамочкой, получается!), сказав, что принял ее за старшую сестру Лены. Ну что, классические повадки льстеца.

Когда Раиса внесла очередной пирог – свой знаменитый курник – и поставила его на стол, Павел обрушил шквал восхищения и на домработницу Дельмасов:

– Раечка, я в восторге, таких пирогов я не ел с детства! Тесто нежнейшее, начинка тает во рту, вы настоящая кулинарная волшебница! Секретик не откроете?

«Раечка», «секретик»! Раиса покраснела до корней седых волос, смущенно замахала руками:

– Да бросьте, Павел… Никакого секрета, по старым рецептам пекла.

Павел взял кусочек пирога, откусил, с блаженством закрыл глаза:

– М-м-м… Говорите, что никакого секрета? Да это же гастрономический шедевр!

Павел словно постоянно менял маски: был почтителен со старшими, казался своим с Колей, восхищался умениями Раисы. Это было даже больше чем лесть: Павел создавал иллюзию глубокого участия в жизни окружающих, заставляя людей чувствовать себя особенными.

Его громкий смех, хруст яблока, размашистые жесты – все это завораживало и в то же время подавляло.

А потом Павел по просьбе Марии Олеговны заиграл на гитаре, и я наконец поняла, на какого киногероя он похож. Он же вылитый Трубадур из старого детского музыкального мультфильма! Многие его персонажи были словно вырваны из этой эпохи; я уже не раз замечала, как окружающие меня люди напоминают героев того мультика.

…Мультфильм «Бременские музыканты» вышел на экраны в 1969 году и сразу стал культовым. Интересно, что даже спустя годы будут все так же перепевать музыкальные хиты из него – про луч солнца золотого и про то, как весело бродить друзьям по белу свету.

В конце первой четверти двадцать первого века станет окончательно ясно, что подобных музыкальных хитов уже никто не сочинит. Останутся лишь одни каверы старых шедевров.

В девяностые годы экраны телевизоров заполонят одни «импортные» мультики – про Чипа и Дейла, Дональда Дака, мишек Гамми, черепашек-ниндзя…

…Павел вдруг вспомнил, что хоть и явился сегодня без приглашения, но зато не с пустыми руками.

И он торжественно преподнес нам с Артуром роман Булгакова «Мастер и Маргарита» (издательство «Художественная литература», 1973 год). Ранее книга публиковалась в СССР в журнальном варианте, а позже, но тоже в советское время, в 1988 году, книгу еще раз переиздадут. Откуда тогда вдруг в двадцать первом веке возьмется убеждение, что эта книга была под запретом в СССР? И что сам Булгаков, его творчество тоже были под запретом?

Впрочем, да, эта книга шла нарасхват, ее давали почитать – всего на ночь, – были и самодельные перепечатки… Ходило по рукам еще и какое-то зарубежное, парижское издание, кстати.

А в театрах в это время шли спектакли по пьесам Булгакова, выходили фильмы по его книгам… «Иван Васильевич меняет профессию» 1973 года. А, и еще «Бег» 1970 года, «Дни Турбиных» 1976 года.

Так почему же в двадцать первом веке Булгакова будут считать запрещенным советским писателем? Наверное, причиной такого искажения служит эффект Манделы. Явление, при котором у большой группы людей сохраняются ложные воспоминания, не соответствующие реальным событиям. Проще говоря, это коллективные, но заблуждения.

Но интересный выбор для подарка молодоженам – «Мастер и Маргарита»… Павел на что-то намекает?

Вот об этом думала я, глядя на разливающегося соловьем гостя. Павел, что называется, был сегодня душой компании. Но при этом от него исходило какое-то странное напряжение.

Я почувствовала, как Артур невольно сжал мою руку чуть сильнее, когда Павел опять бросил на меня оценивающий взгляд.

А Лена-прошлая… Она сидела неподалеку, и я видела, как ее лицо потемнело, когда Николай, смеясь над шуткой Павла, нечаянно коснулся не ее, а моего плеча. Словно перепутал нас! Лена резко сжала губы и, вскинув нос, тут же демонстративно отодвинулась от Николая. Он испуганно и виновато заморгал глазами и тут же примирительным жестом робко накрыл ее руку своей.

А Павел, до этого кружившийся с гитарой вокруг стола, вдруг скользнул ко мне, наклонился и прошептал на ухо так, что его дыхание обожгло кожу:

– Ты неотразима, Алена. Твоя красота вне времени. Ты как будто из будущего, совершенно ни на кого не похожа…

От неожиданности чашка выскользнула из моих рук, разбившись о пол с оглушительным звоном. В комнате повисла тягостная тишина. Первой ее нарушила Мария Олеговна, бодро провозгласив:

– Посуда бьется к счастью!

Павел на что-то намекает? Он что-то знает? Или просто проверяет мои границы? Испуг, наверное, читался у меня на лице. Павел неотрывно смотрел на меня, и его взгляд был слишком пристальным, слишком… изучающим.

Он, отставив гитару, тут же бросился помогать убирать осколки. В какой-то момент его пальцы снова задержались на моей руке. Чрезмерно предупредительный товарищ. Да, формально все в рамках приличий, но эти мимолетные и одновременно цепкие взгляды, навязчивые прикосновения… В поведении гостя определенно таилось что-то настораживающее. Что-то опасное.

Кто он такой? Просто харизматичный балагур и дамский угодник? Или Павел действительно что-то знает обо мне? Но откуда? Артур не мог проболтаться о том, что я прибыла сюда из грядущего, в этом я была уверена абсолютно.