Пролог

Поменяйся со мной судьбою.

Вдруг моя тебе будет милей.

Ты ведь тоже кричала с мольбою,

Что не справишься с жизнью своей.

Ты бежала по улочкам страха,

Так старалась себя оправдать,

Избежать неизбежного краха.

Но нельзя от себя убежать.

Поменяйся со мною судьбою,

Вдруг твоя для меня подойдёт.

Я ночами кричала порою,

Что сердечная боль не пройдёт.

Что душа моя вольною птицей

Бьётся в кровь, пробиваясь вперёд.

Разорвать мою клетку стремится,

Предвкушая свободы полёт.

Поменяйся со мною судьбою.

Вдруг и жизнь сможем мы поменять.

Научусь я летать, не летая,

Ты, летая, не станешь летать.

Глава 1

Я сидела в своей комнате перед голографическим экраном, а пальцы лениво блуждали, листая бессмысленные страницы интернета в поисках ответа. Состояние, которое я сейчас испытывала не поддавалось какому-либо осмысленному анализу. Ещё немного и я не выдержу: заору во всю мощь так, что меня точно примут за психически нездоровую истеричку. Только сейчас я в полной мере осознала, что живу какой-то чужой жизнью. И почему эта роль «хорошей девочки» прицепилась ко мне с детства? Наверное, потому, что я не хотела создавать проблем своим родителям, а, может, потому что мне было проще соглашаться с чьим-то навязанным мнением, чем быть втянутой в бессмысленные конфликты. Думаю, что такой милый и трогательный образ обо мне сложился в сравнении с моим старшим братом Викторианом и средней сестрой Кларис. А я – младшая дочь правящей королевской пары мира Дарамании государства Мартиан – Артара и Татьяны Биньерди. В отличие от моих старшего брата и сестры хлопот своим родителям, как я уже сказала, практически не доставляла. Они всегда ставили в пример меня и, по большому счёту, даже и не знали, что на самом деле происходит в моей душе, и какие мысли роятся в моей голове. Даже имя моё Дарин на мартианском означает «нежное создание и дар Всевышнего». Но, я, видимо, как спящая принцесса из сказки «Сто лет волшебного сна» моей любимой писательницы Гельзы, до этого момента пребывала в состоянии «сговорчивой и милой девочки». А сейчас меня прорвало. Я, как будто осознала, что хочу на волю, хочу дышать свободой и принимать решения, которые созвучны моей душе, а не которые придумали для меня родители в своей благочестивой заботе. В голове всплыли картины последнего разговора с папой и мамой…

Они в своей привычной манере решили уберечь меня от тягот и терзаний, и полностью выстроили макет моей будущей жизни. Хорошо хоть им хватило такта меня в известность поставить. Я даже оторопела, когда отец в своём нежно-назидательном тоне, приобняв меня за плечи, сказал:

– Дарин, ты взрослая девушка и должна нас выслушать спокойно с пониманием. Это очень похвально, что ты блестяще окончила академию магии. Но тебе уже двадцать один, а устраивать личную жизнь ты почему-то не спешишь и даже не пытаешься. Пойми, мы с мамой искренне хотим счастья для тебя. Поэтому решили, что на правах родителей вправе подтолкнуть тебя в нужном направлении.

Я всё ещё не понимала, к чему он клонит, но меня уже накрывала волна какого-то неприятного предчувствия.

– Да, доченька, – в разговор подключилась мама, – папа прав. Мы желаем тебе только счастья. Ведь нет ничего важнее для женщины, чем реализоваться в семье и детях. Поэтому мы хотим тебе предложить рассмотреть кандидатуру очень порядочного и успешного мартианца, которому мы доверяем.

– Позвольте полюбопытствовать, кандидатуру в качестве кого? – я хмыкнула, понимая подоплёку предков. Но решила изобразить искреннее удивление.

– Дарин, – Артар широко улыбнулся и в глазах его блеснули игривые огоньки.

Я любила, когда отец так смотрел: в его взгляде читалась какая-то мальчишеская беззаботность и задор. Я всегда считала, что маме очень повезло с мужем. Несмотря на статусность и солидный возраст, он умел очаровывать и внушать симпатию всем, кто попадал в поле его обаяния. – Не пытайся изображать из себя наивную глупышку. Ты всё прекрасно понимаешь.

– Кто он? – тихо вымолвила я.

– Тарсон Малиссон.

– Ого! – я притворно растянула губы в улыбке. – Целый герцог с умопомрачительным состоянием. Да у него же огромная сеть редакций по всему Мартиану.

– Правильно, дочка, мыслишь, – подпел мне в тон папа, – ты давно ему нравишься. Недавно у нас состоялся разговор, в котором он чётко и конкретно обозначил свою позицию стать твоим женихом, а в перспективе мужем.

– Зашибись! – вырвалось у меня, а родители как-то странно на меня при этом посмотрели. – Только мне очень интересно, почему он свою позицию обозначил вам, а не мне? У нас что, диктат? Я-то, хотя бы, могу иметь право голоса?

– Дарин, – вступила мама, – после того, как ты гостишь у Викториана с Александрой, твой лексикон становится ужасным. Не забывай, что ты принцесса и должна культурно выражаться, следить за речью и держать лицо.

– Почему я всё время и всем что-то должна? – я нервно улыбалась, всеми силами пытаясь восстановить нарушенное равновесие.

Да, я очень любила гостить у Сашки с Виком. Они приобрели дом на побережье практически сразу после свадьбы. Несмотря на уговоры мамы с папой остаться жить во дворце, в своём решении они были непреклонны. Ну, оно и понятно: в отдалении от родителей истинно любящая пара чувствовала себя абсолютно свободными людьми. А когда у них появился сын Ниллиас, а через два года близняшки Анни и Лиан, они просто закрылись в своём семейном счастливом мире. Эта неугомонная парочка довольно-таки часто наведывалась во дворец, но, как правило, для того чтобы подкинуть нам детей во время каких-либо совместных путешествий. Когда я гостила у них, то Саша с удовольствием оставляла меня с детьми. С ребятнёй я очень любила играть и всегда находила общий язык. Поэтому в их доме я была самой желанной гостьей. Я видела их счастье и мечтала, что когда-нибудь тоже встречу своего истинного. Чтобы только так: до щемящего чувства в груди, до дрожи в коленках, до бешеного стука сердца и до полного взаимопонимания. А на меньшее я ну никак не была согласна.

Семейный союз моей средней сестры Кларис тоже счастливый и удачный. Её муж Карсиас – бывший преподаватель сестрёнки. Они также поселились неподалёку от королевской резиденции, но в своём собственном доме. Эта пара воспитывала двух неугомонных пацанов: Мариса и Вильяса. Но в их семейный очаг я заглядывала значительно реже, так как с этими мальчишками тратила непомерное количество энергии и сил.

После моих слов недовольства, я видела, как родители немного напряглись. Но по волевому лицу папы поняла, что отступать они не намерены.

– Дарин, ты должна только себе и самого хорошего! Ты родилась под счастливой звездой: тебе ни в чём никогда не было отказа, ты всё и всегда имела и имеешь в этой жизни.

– Ой ли? – я решила наступать и злорадно рассмеялась. – Мне не было ни в чём никогда отказа?! Вам не приходило в голову, что я просто предпочитала не спорить и часто соглашалась с вами, чтобы не доставлять хлопот? Когда я захотела в поход с друзьями в десять лет, вы меня отпустили? А когда я спрашивала разрешения отпустить меня с подругами на несколько дней в Зиран и Сирон что вы мне ответили, помните, или напомнить?

– Ты тогда была ещё совсем ребёнком, мы беспокоились о твоей безопасности, – мама пыталась меня обнять, но я мягко отстранилась.

– Вам просто было удобно держать меня при себе и не давать возможность становиться самостоятельной! – я немного помолчала и продолжила. – А когда я сказала, что хочу стать журналистом, вы в один голос кричали, что это не профессия для принцессы, и что все журналисты беспринципные циники.

– Мы просто хотели, чтобы ты получила достойный статус мага в академии, где должны учиться все представители королевской семьи, – с большим напором вставил отец.

– Так я получила этот статус мага! Диплом сдан, я умница и что? Я ещё не оправдала ваших надежд?

– Ну что ты так категорично, Даринчик, – папа слегка наклонил голову с улыбкой. Так меня часто называла Саша – жена Вика, и мои родные, когда хотели как-то подластиться ко мне, пользовались этим уменьшительно-ласкательным именем. – Если хочешь стать журналистом, так мы только за. Правда, Татьяна?

Мама с улыбкой кивнула. А он продолжил:

– Тарсон согласен тебя взять в свою редакцию в отдел виртуального оповещения «Мир Мартиана» штатным журналистом.

– Это самый наискучнейший отдел во всех мирах и народах! – простонала я. – Он освещает только политические аспекты жизни Мартиана. А я терпеть не могу политику и всю это мудятину.

– Ты можешь вести свою полосу, освещая интересы граждан.

– Ага, внедряясь в криминальные структуры, или разбирая непростой мир трудных подростков, или молодёжный сленг вклинивая в его полосы, чтобы его штат, да и все служащие волосы на головах повыдёргивали?!

– Ты совсем из ума выжила, Дарин?! – строго проговорила мама. – Какие криминальные структуры? Что за бред?

– Бред не бред, но работать в его редакции я не буду! – подытожила я это достаточно резко и демонстративно направилась к двери. Но меня остановил отец.

– Предлагаю компромисс, – он перехватил меня за руку, и настойчиво повёл в центр комнаты, усаживая в кресло, – если год продержишься в его редакции без нареканий и каких-либо проколов, то сможешь сама выбирать себе жениха.

– Хых, – я хмыкнула и надула губы, – он специально будет меня провоцировать, чтобы я эти самые нарекания получила в безмерном количестве! Не пойдёт!

– Он не узнает о нашем уговоре, даём слово! – Артар прочертил в воздухе магические знаки, которые запечатали нерушимость его слов.

– Целый год писать пресную никому не интересную лабуду, чтобы заработать пожизненно себе свободу выбора, – я прошептала это тихо, прислушиваясь к своим ощущениям. – Договорились!

И вот сейчас я сидела и листала всевозможные заголовки чатов журналистской братии. В один из таких чатов я заглядывала частенько. А в данный момент совершенно неосознанно, пальцы сами открыли этот экран, где люди разных миров делились своими достижениями и проблемами. Взгляд зацепился за середину душещипательной беседы, где девушка из Катрона буквально билась головой о невидимую стену своего отчаяния. Я бегло прочла начало повествования, и поняла, что ей уже давно «житья не даёт» грозный директор престижной виртуальной газеты «Десятка». Молодой журналистке дали последний шанс, и если она в ближайшие дни не добудет нужную информацию, то её попросту уволят. А это в её случае означает конец карьере, ей будет нечем платить за аренду жилья и, как следствие всего, придётся влачить жалкое существование и перебиваться грошовыми статейками. Советы, которые подкидывали ей коллеги, так и не могли вернуть девушку в адекватное состояние. Её непростая ситуация настолько мощно передалось мне, что захотелось срочно с ней пообщаться, но наедине. Руки сами потянулись создать приватную беседу. Через несколько соединительных сигналов возник образ молодой девушки на голографическом экране. Не хочу быть чересчур критичной, но про таких говорят – серая мышка, и это без всякого преувеличения. Лицо её было бледным, немного детские чуть полноватые губы подрагивали, видимо, от недавних рыданий, и нос покраснел от постоянного соприкосновения с платком. А вот глаза – на мой взгляд они были самыми выразительными и запоминающимися во всём её облике: васильковые с какими-то зеленоватыми вкраплениями в обрамлении чёрных длинных ресниц. Но и они сейчас смотрели с тоской и горечью, да и краснота от слёз портила внешний вид. Нужно было срочно её реанимировать, и я заговорила первой:

– Привет! Меня зовут Дарин, я мартианка, живу в Беллиньере. Мне бы очень хотелось тебе помочь. Но для начала я должна понимать суть твоего задания.

– Привет, Дарин, – подавив очередное всхлипывание, промолвила она. – Меня зовут Кира Сильт, я родилась в Катроне в провинции Райзер, а сейчас живу в юго-западной части материка Кисат, в столице государства Меридоса Миории. Попала я в эту редакцию только благодаря высоким баллам в академии журналистики. Я очень эрудированна, знаю несколько языков, в том числе и межпараллельных миров. Но, как оказалась, именно для этой редакции, в которую меня направили по распределению, нужны не столько знания, сколько наглость и пробивной характер. Название нашей газеты «Десятка» говорит само за себя – она включает в себя десять самых громких и скандальных новостей. Нет, нет, мы не жёлтая пресса. Мы передаём только достоверную и проверенную информацию. Газета выходит два раза в месяц, и наши новости не всегда несут позитивный подтекст.

– Пока из твоего рассказа не вижу ничего критичного, – я попыталась ласково улыбнуться.

– За три месяца, что я проработала в этой газете мои статьи ни разу не попали в счастливую десятку. Понимаешь ни-ра-зу! А мой директор – лер1^[1] Максиас Вильер, как нарочно, подкидывал мне задания для репортажей непомерно сложные, практически невыполнимые.

– Но кто-то же добывал эти новости? – я старалась быть беспристрастной, поэтому хотела немного вывести из ступора мою собеседницу. – Значит и задания не такие уж и невыполнимые.

– Ну да, – как-то обречённо выдохнула Кира, – это я неудачница, а следовательно все задания, которые включают в себя риски и пробивной натиск для меня становятся невыполнимыми.

– А сейчас-то какую информацию тебе нужно добыть? – у меня даже глаза загорелись от азарта.