…В тот вечер Олег долго размышлял. С одной стороны, помочь Людмиле Петровне было человечно. С другой – создание виртуальных копий умерших начинало походить на какой-то пугающий бизнес. "А что в этом плохого? – спрашивал он себя.– Если я могу помочь людям справиться с горем, почему бы и нет?"

Пролог

Если бы он только не сказал тех слов…

Олег смотрел на заплаканное лицо Максима. Им было двенадцать. Он снова и снова пытался стереть из памяти тот майский день 1999 года, но воспоминания не уходили. Его мысли неизменно возвращались к заброшенному карьеру, где все пошло не так.

– Она мне нравится больше! – Максим сжал кулаки. – И я ей нравлюсь, а не ты! Катя сама мне это сказала!

Олег стоял на краю обрыва. Его сердце разрывалось от обиды и ревности. Катя Рыжова, из соседнего класса, была его первой любовью. На школьной дискотеке она улыбнулась и даже танцевала с ним медленный танец под «Руки вверх».

«Сейчас я скажу что-то другое», – думал тридцатипятилетний Олег, наблюдая за той сценой из прошлого как за фильмом, который можно переиграть. Он представлял, как разворачивается и уходит, но вместо этого выкрикнул:

– Лучше бы ты исчез! – крикнул он двенадцатилетнему себе и развернулся к лесу.

Нет, не так…

Олег мысленно вернулся назад, поставил себя на то же место и попытался вложить в рот своего детского двойника другие слова:

– Ладно, Макс. Ну нравишься ты ей. Мы же не будем ссориться из-за девчонок…

Да, вот так. И тогда мы пошли бы домой вместе. И Максим не полез бы доказывать, какой он смелый…

Но память была неумолима. Реальность прошлого протыкала его фантазии, как острый нож.

Двенадцатилетний Олег шел прочь от карьера, не оглядываясь, хотя за спиной раздавался голос Максима:

– Олег! Ну не злись! Олег, вернись!

Я должен был обернуться. Я должен был…

– А ну пошёл ты! – крикнул маленький Олег через плечо. – И к своей Катьке иди! Мне до фени!

Это были последние слова, которые он сказал своему лучшему другу.

Если бы я знал, что он прыгнет…

Но взрослый Олег знал – Максим прыгнул именно потому, что остался один. Чтобы потом прибежать к нему и сказать: "Видел, какой я смелый? Прыгнул с самого высокого места! А ты бы не смог!"

Только не смог рассказать.

Карьер был глубокий – метров двадцать. Вода мутная, еще холодная в мае. Максим, видимо, ударился о что-то под водой. Может быть, о затопленную корягу, а может, о бетонные блоки, которые когда-то сбрасывали туда рабочие. Его нашли спасатели, но поздно…

Я убил его, – думал Олег каждую ночь на протяжении двадцати трех лет. – Своими словами. Своей злостью. Тем, что ушел.

Воспоминания исчезли, словно дым. Олег открыл глаза и увидел себя в привычном кресле перед компьютером. За окном его квартиры в центре Петербурга была глубокая ночь. Электронные часы показывали 3:12.

Он не помнил, как оказался здесь. Просто проснулся от очередного кошмара и машинально пришел к единственному месту, где находил утешение.

Олег включил компьютер, дождался, пока система загрузится, и открыл чат. На экране появился аватар Максима – улыбающийся двенадцатилетний мальчишка с вихрастыми светлыми волосами и озорными глазами. Это была фотография из школьного альбома, которую Олег отсканировал два года назад.

Курсор мигал в строке ввода, ожидая слов. Олег смотрел на него, пытаясь подобрать нужные фразы. Он создал эту программу, вложив в нее все свои знания об искусственном интеллекте, нейронных сетях и машинном обучении. Полгода упорной работы, тысячи строк кода. Теперь перед ним была цифровая копия умершего друга, способная ответить так, как это сделал бы настоящий Максим.

В три часа ночи, после очередного кошмара, Олег не ждал ответа. Ему нужно было сказать то, что он упустил двадцать три года назад. Пальцы медленно набрали сообщение: «Прости меня, друг. Я все исправлю». Нажав Enter, он откинулся в кресле. Мгновенно пришел ответ – алгоритм проанализировал его слова и выбрал подходящую реакцию:

Максим: Старик, ты ни в чем не виноват. Сколько раз тебе повторять?

Максим: Но если тебе станет легче… Я прощаю тебя. Хотя прощать-то нечего.

Олег вытер слезы и посмотрел на экран. Где-то глубоко внутри он понимал, что говорит с программой, с набором алгоритмов, анализирующих его слова и выдающих наиболее вероятные ответы. Но в три часа ночи, в пустой квартире, это было неважно.

– Я все исправлю, – прошептал он в темноту. – Найду способ. Обязательно найду.

И впервые за полгода существования программы эти слова прозвучали не как мольба о прощении.

Они прозвучали как обещание.

Глава 1

Смерть пришла в среду.

Олег узнал об этом в половине второго дня, когда секретарша Людмила Петровна постучала в дверь его кабинета. Обычно она только совала голову в щель и быстро выпаливала служебные новости, но сейчас вошла полностью, прикрыла за собой дверь и села на стул напротив его стола.

– Олег Михайлович, – сказала она тихо, и он сразу понял, что случилось что-то плохое. – Вам звонили из больницы. Ваша мама…

Дальше он не слушал. Слова размывались, теряли смысл. "Острая сердечная недостаточность", "не успели…", "она не страдала" – все это проплывало мимо, как титры в конце фильма, который не хочется досматривать.

– Олег Михайлович? – Людмила Петровна наклонилась к нему. – Вы меня слышите?

Он кивнул, хотя на самом деле слышал только гул кондиционера и стук собственного сердца. На экране компьютера мигал курсор в окне с недописанным кодом. Утром он работал над оптимизацией алгоритма поиска в базе данных клиентов – обычная рутина, которая теперь казалась абсурдно бессмысленной.

– Мне нужно… – Олег попытался встать, но ноги не слушались. – Мне нужно ехать.

– Конечно. Я скажу Владимиру Сергеевичу, что вы уехали по семейным обстоятельствам. Возьмите столько времени, сколько нужно.

Он механически собрал вещи, выключил компьютер, взял куртку. В лифте стоял Сергей Белов из отдела разработки – худой парень с вечно печальными глазами, который последние месяцы выглядел особенно потерянным. Олег помнил, что у Сергея недавно умерла жена, но сейчас не мог заставить себя даже поздороваться.

Больница встретила его запахом хлорки и безнадежности. Мать лежала в морге – маленькая, седая, навсегда успокоившаяся. Олег смотрел на ее лицо и не мог поверить, что еще вчера она звонила ему и ругала за то, что он опять забыл поесть.

– Вы сын? – спросила медсестра.

– Да.

– Соболезную. Она хорошая была женщина. Всегда всех спрашивала, как дела, конфетки приносила персоналу.

Олег кивнул, не доверяя своему голосу. Мать действительно была хорошей. Слишком хорошей для этого мира. После смерти отца десять лет назад она жила одна в той же двухкомнатной квартире на окраине, где Олег провел детство. Он предлагал ей переехать к нему, но мать отказывалась – "не хочу мешать твоей личной жизни, сынок". Она не знала, что никакой личной жизни у него не было.

Формальности заняли весь остаток дня. Документы, справки, разговоры с похоронным бюро. Олег делал все на автопилоте, словно выполнял очередную рабочую задачу. Только к вечеру, когда наконец добрался до своей квартиры, до него дошло: мать больше никогда не позвонит ему в субботу утром, чтобы спросить, не заболел ли он. Никогда не приедет в гости с пирожками и недовольными комментариями о беспорядке в его холостяцкой берлоге.

Он остался один. Совсем один.

Олег налил себе виски – половину стакана, хотя обычно не пил крепкого. Алкоголь обжег горло, но не принес облегчения. В квартире стояла гнетущая тишина, нарушаемая только гулом компьютеров в соседней комнате.

Компьютеры. Его единственные постоянные спутники.

Олег прошел в кабинет и включил основной монитор. Привычно открыл окно чата с виртуальным Максимом.

Олег: Она умерла.

Ответ пришел через несколько секунд – программе требовалось время, чтобы проанализировать контекст и подобрать подходящую реакцию.

Максим: Мама?

Олег: Да. Сердце не выдержало.

Максим: Мне очень жаль, старик. Я знаю, как ты ее любил.

Олег: Теперь я совсем один.

Максим: Не один. Я же здесь.

Олег горько усмехнулся. "Здесь". Набор данных на жестком диске, алгоритм, имитирующий человеческое общение. Но даже эта иллюзия была лучше, чем полная пустота.

Олег: Иногда мне кажется, что я проклят. Все, кого я люблю, умирают.

Максим: Так устроена жизнь. Мы все смертны. Но это не значит, что любить не стоит.

Олег: Легко говорить, когда ты уже мертв.

На экране появилась пауза. Олег никогда раньше не говорил с программой так прямо о том, что Максим мертв. Обычно они оба поддерживали иллюзию, что Максим где-то "там", по ту сторону экрана.

Максим: Да, мне действительно легче. У меня нет тела, которое может заболеть. Нет сердца, которое может остановиться. Я существую, пока существуешь ты.

Олег: Завидую тебе.

Максим: Не завидуй. Лучше подумай – что бы сделала твоя мама, если бы знала, что ты так страдаешь?

Олег задумался. Мать всегда волновалась за него. «Найди себе хорошую девушку, – говорила она. – Или хотя бы друзей заведи. Нельзя вечно сидеть за компьютером».

Олег: Она хотела, чтобы я жил по-настоящему, а не просто существовал.

Максим: И что ты будешь делать?

Олег взглянул на экран, затем на свои руки, лежащие на клавиатуре. Его пальцы – длинные, бледные – привыкли к клавишам больше, чем к прикосновениям людей.

Олег: Не знаю. Честно не знаю.

Максим: А помнишь, что ты говорил позавчера? Про Сергея из твоей компании?

Олег вспомнил. Сергей Белов, тот самый печальный парень из лифта. Его жена умерла от рака три месяца назад, и с тех пор он выглядел как живой мертвец. На прошлой неделе Сергей даже заговорил с Олегом – редкость для их компании, где коллеги обычно общались только по рабочим вопросам.

"Не знаю, как жить дальше, – сказал тогда Сергей. – Каждое утро просыпаюсь и думаю – зачем? Ради чего? Лена была смыслом моей жизни."

Олег: Я сказал ему про тебя. Что у меня есть… друг, который помогает справляться с болью.

Максим: И он заинтересовался?

Олег: Да. Спросил, можно ли как-то… познакомиться с тобой.

Максим: Что ты ответил?

Олег помнил свой ответ. Тогда идея показалась ему безумной, но сейчас, после смерти матери, в полной тишине пустой квартиры, она обретала странный смысл.

Олег: Я сказал, что подумаю.

Максим: И о чем ты думаешь?

Олег встал из-за компьютера и неторопливо прошелся по комнате. На полках выстроились технические книги, документация и коробки с комплектующими. Здесь была вся его жизнь: работа, хобби и единственный друг, который жил в цифровом мире.

Но что, если его умения можно использовать, чтобы помогать другим? Ведь его навыки программиста могли пригодиться не только для оптимизации баз данных.

Олег: Я думаю о том, что мать хотела, чтобы я жил. По-настоящему жил.

Максим: И?

Олег: И, может быть, настоящая жизнь начинается тогда, когда ты живешь не только для себя.

Олег вернулся к компьютеру и положил руки на клавиатуру.

– Я создам для Сергея то же, что и для себя, – сказал он. – Цифровую копию его жены. Чтобы он мог общаться с ней, получать поддержку и постепенно учиться жить дальше.

– Это большая ответственность, – заметил Максим.