Глава 1. Юлия Ефремова.

– Юля, повернись налево… Так, так, теперь направо, анфас… Красота! Всё, съёмка окончена, всем спасибо, Юлечка, спешу тебя обрадовать, завтра летим в Сочи. Нет, нет, нет… Никакие отговорки не принимаются, я знаю, что у вас маленький ребёнок, но… Работа есть работа. – Командует наш босс.

– Ой, Мирон Петрович, мы же только недавно приехали с Кавказа.

– Ну а как ты хотела, наше агентство популярное, «Ласковый ветер», звучит же?

– Звучит. – Кивнула в ответ головой. Попробовала бы я не согласиться.

– Все по домам и отдыхать, завтра к девяти, самолёт в час дня, так что до аэропорта доехать успеем, Борис, ты слышал? Не проспи! Впрочем, я позвоню тебе.

– Спасибо, Мирон Петрович. – Проворчал Борис Мельников, наш фотограф, профессиональный фотограф, да у нас других и нет, но вот вся беда, поспать любит, а без него никак.

– Всем пока. – Спешу, спешу к своей дочке и к бабушке, которых люблю больше всех на свете. Восьмичасовые съёмки просто вымотали меня, я как выжатый лимон, но… меня дома ждут, в моей новой квартире, которая стоила сумасшедших денег, и которые я сама заработала собственным лицом, вот тебе, Лидия Филипповна, и «страшная падчерица», которую замуж никто не возьмёт, вот тебе и «позор семьи».

***

– Бабуля, Рита, вы где? Я дома, и вам таких вкусняшек привезла…

– Мама! – Дочка моя, Маргарита Николаевна, выбежала из комнаты мне навстречу.

– Юлечка приехала… Ой, моя красавица, а у нас новости… – Бабушка с видом, а у нас секрет, только не поняла я по этому виду, добрый секрет или не очень, да у бабушки не поймёшь, она умеет скрывать чувства.

– Бабушка, давай после душа за столом поговорим, у меня тоже новости. Поцеловала своих ненаглядных и бегом в ванную.

– Ох, Афродита ты наша. – Проворчала бабушка, а я ведь и правда Афродита, это мой псевдоним.

***

– Ну рассказывайте ваши новости, видно, что-то невероятное случилось, если такое таинственное лицо у бабушки, да, Маргариточка?

Дочка посмотрела на меня, но, как и бабушка, таинственно промолчала, ты смотри, шесть лет девочке моей, а она уже понимает, что разговоры только для взрослых.

– Да новости-то непонятно какие, то ли плохие, то ли хорошие. Сестрёнка твоя звонила, Викуля.

– Да ты что? И как же это она решилась, то знать никого не хотела и вдруг…

– Она замуж выходит, … в воскресенье приедет к нам не одна, а с будущим мужем. – Сообщила баушка, не дрогнув бровью. – Назвала имя-фамилию жениха. Игорь Антипов, тебе это имя ни о чём не говорит?

Игорь Антипов… Это он, отец Маргариты, мальчишка, которого любила я до беспамятства и который предал меня, фотки, те фотки… Да что уж теперь скрывать-то? Да, наша интимная связь с ним, но на фото только моё лицо, а его нет, своё лицо он на показ не выставил, за кулисами остался.

– О чём-нибудь говорит. – Ответила я бабушке и сникла. Сестра, это что же, Игорь на два года меня старше… А Вика на три моложе, выходит, он на пять лет её старше? Ей двадцать один, а ему двадцать шесть… Нормально. Значит, сестра замуж выходит за Антипова, а мы… Встретим их по высшему классу, в глаза наглые кое-чьи посмотрим.

– Ладно, после обговорим всё… после. Не при девочке нашей. А у тебя какие новости? – Бабушка посмотрела на меня, прищурившись, она всё поняла.

– Да, бабушка, завтра мы летим в Сочи… Как тебе?

– Мама… А ты мне что-нибудь привезёшь? Подарок?

– Обязательно, и тебе, и бабушке, как же без этого? Ох и устала я, девчонки мои, работа, работа, но иначе нельзя, надеяться-то нам не на кого, меня отец наследства лишил, всё Вики, любимой дочке. Но я не в обиде ни на кого. Правда, Марго?

– Правда, мам, ты у меня красивее всех и умнее! Дочка обняла меня. – А мы сегодня читать будем?

– Как всегда, моя кроха.

***

После того как дочка уснула, мы сели с бабушкой за переговоры.

– Я адрес этой нашей квартиры ей дала, эх, Николай, что же ты такой подлый, вот сын родной, а что сотворил. Почему он так с тобой обошёлся, откуда он о тех фото узнал? Кто ему показал? Я пожала плечами, а бабушка продолжила: – А я тебе скажу, я много думала и поняла, это сделала Вика! Она такая же стерва, как и её мать, Лидка! Ты помнишь её в четырнадцать или тринадцать лет? Она тогда уже сформирована была, красива. А что, если она с Игорем в сговоре состояла, специально, чтобы выставить тебя непутёвой, из-за наследства?

– Бабушка, Игорю тогда восемнадцать было, а ей…

–-А ей четырнадцатый, ты помнишь, как её мать одевала? Какие там всякие гаджеты покупала? А тебе? Ты же сюда приехала зачуханкой! Помнишь? Вижу, что помнишь. Если они в сговоре с мамой, и если она твоему Антипову нравилась, то…– Бабушка покивала головой.– Но ничего, мы устроим им встречу, согласна?

– Какую встречу, бабушка? – Чуть не заплакала я. – Ты хоть представляешь, что будет, когда я увижу Антипова?

– Челюсть у него на пол упадёт, вот что будет, и у Вики тоже, мы им покажем, кто в этот раз кого, детали завтра обговорим…

– Я же завтра в Сочи буду…

– Обратно когда? – Поинтересовалась она.

– Через день, отснимут всё и обратно. Ох, как же не быть-то, а? Как мне вести себя с человеком, который так меня унизил, из-за которого отец меня возненавидел…

– Вытирай слёзы и спать. Знаешь, Юля, как я тогда с Николаем поругалась, ведь семь лет не разговариваем, я ему не звоню, а он мне, и не знает, жива я или нет, ох и характер у него… Говорят, что у моего свёкра такой же был.

– Не помнишь даже? – Удивилась я.

Когда мы женились с твоим дедушкой, отца у него уже не было. Бабушка вздохнула. Скажи, как так можно, одну дочь прямо на трон, а другую… И есть варила, и стирала сама, и убирала, да ты у меня как Золушка, но вот моя девочка, ты выше их всех стала. Сама себе путь пробила, сама свою дорогу нашла.

Семь лет назад.

Да. Приехала я к бабушке вся в слезах, униженная, опозоренная, неуверенная ни в чём, особенно в себе, если и она меня сейчас выгонит, то осталась одна дорога, в омут куда-нибудь.

– Юля!– Всплеснула руками она.– Юлечка, да что случилось-то? Ты… В таком виде, почему?

После того как я помылась и привела себя в порядок, мы поели немного, я так вообще не могла есть, ничего в рот не лезло. Обида душила, ком в горле стоял.

Я часа два рассказывала бабушке, как жила.

– Ах, две стервы… Переодически вставляла она в мой рассказ. А Николай с ума там сошёл? Он-то как допустил такое? Ну ничего, я с ним ещё поговорю! Я его, подлеца…

– Бабушка, я сама виновата…

В чём? В чём ты виновата? Ты, девочка, ни в чём не виновата, виноваты взрослые и их малолетняя дочка, любимица-Вика. Ну ничего, мы им покажем ещё, мы их их умоем чистой водой. Ты меня удивила, девочка, я уже думала, ничему не удивлюсь, ошиблась. Ты же понимаешь, по долгу службы я всякое видела и привыкла ко всему, но вот когда вижу, что дети родителям не нужны, то готова таких родителей порвать на клочья.

Бабушка у меня бывший следователь, причём по особо важным делам, на пенсию рано ушла и… больше ни одного дня не работала.

В тюрьму таких родителей надо, даже не в тюрьму, на зону. – Бабушка склонила голову. – Давай, Юлечка, жить, завтра у нас насыщенный день будет.

Какой?

Насыщенный, будем тебя в порядок приводить. Мы из тебя такую красотку сделаем, сама себя не узнаешь, и поверь, пройдёт время, и тот парень, Игорь, который опозорил тебя, на поклон придёт, прощения просить будет.

Не думаю.

– А я знаю. – Отрезала бабушка. – Идём отдыхать, идём, все дурные мысли вон.

На утро мы объехали все, наверное, салоны и магазины, накупили всяких брендовых вещей, потратили уйму бабушкиных денег, но зато какую красотку из меня сделали! Я и правда сама себя в зеркале не узнала.

– Юлечка, как ты на Веру похожа, – бабушка вытерла глаза, – она красивая была, мама твоя, Николай очень её любил, мы ведь не знали, что у неё патология, она до последнего дотянула, никому не говорила, что ребёнка ждёт, пока мы сами не увидели, живот уже нельзя скрыть было. Николай чуть с ума не сошёл, боялся за неё: «Вера, ты что наделала?! Почему? Врач запретил». А она в слёзы: «Какая семья без детей?» Вот так… А потом ты родилась, такая маленькая крошка, а Вере всё хуже и хуже… То патология, после онкология, тебе второй год шёл, когда она умерла, я уж думала и отец твой следом за ней пойдёт, так переживал. – Бабушка помолчала немного. – Потом с этой Лидкой связался, сколько-то там времени прошло, она говорит, что беременна, он женился на ней, а уж его ли Вика или нет, не знаю, мутная какая-то Лида, стерва каких поискать, я так и знала, что она невзлюбит тебя, но… Сила Николая с толку: «Давай в Москву уедем, там перспектив больше, столица». Как будто в Питере меньше. Но ночная кукушка дневную перекукует, это всем известно, вот они и уехали и тебя забрали. И вот к чему всё привело.

– Бабушка, надо навестить мамину могилку, я давно не была. – Я тоже вытерла слёзы.

– Обязательно навестим, я иногда езжу к ней, хорошая она была, с Лидой не сравнить, ладно, хватит слёзы лить, впереди нас ждёт прекрасная жизнь, девочка, надо верить в лучшее.

Я верила, до поры до времени… Училась в десятом, надо сказать, на отлично училась, поняла, что надеяться я могу только на себя, и тут… Бах! Меня затошнило прямо в школе, я убежала в туалет, и прямо в унитаз всё из желудка туда. Не пойму, в чём дело, домой с занятий отпросилась, сказала, что мне плохо.

– Бабушка, мне так плохо… Меня тошнит и голова кружится. – Упала на диван, и меня замутило снова.

– Что ела в школе? – Поинтересовалась она, испуганно на меня посмотрела, о чём подумала?

– Пирожок с капустой. – Ответила ей.

– Сейчас врача вызову. – Она набирала номер участкового врача, к тому времени я у нее была уже прописана.

– Зачем? Отлежусь, не надо, бабушка. – И снова побежала в туалет.

– Отлежится она, маму твою так же рвало, а потом… Нет, не могу я допустить плохого. – Она вызвала врача.

Врач внимательно посмотрела на меня, потом зачем-то пощупала живот, надавила в правой стороне, молча что-то писала.

– Что вы молчите, Марина Евгеньевна? Серьёзное что-то? – Бабушка была близка к обмороку, неужели так испугалась за меня?

– Что вам сказать, Валентина Петровна? Девочка, так понимаю, ваша внучка?

– Да, вы прекрасно это знаете. – Пожала бабушка плечами.

– Знаю, знаю… Так вот, внучка ваша беременна. – Спокойно ответила Марина Евгеньевна. – Примерно месяца три с половиной, точно на УЗИ скажут. Прерывать беременность не советую.

– Беременна?! Вот это новость.– Бабушка сейчас упадёт рядом со мной.

– Я выписала направление к гинекологу, а уж он отправит девочку на УЗИ. Ну Юля, вот эти таблеточки от тошноты, их можно, в аптеке без рецепта продаются.

***

Врач ушла, а мы с бабушкой молча смотрели друг на друга, она что-то говорила мне, а я не слышала её, меня новость о беременности оглушила.

– Юля, ты слышишь меня? Юля?! Бабушка уже кричать начала, почему ты мне ничего не сказала?

– Бабушка? Как же я… учиться буду? С ребёнком? Снова слёзы, вернее, рыдания.

– Так будешь, ребёнка я убить тебе не дам. Он большой уже. Твёрдо заявила она. И со школой дела улажу.

И уладила, я дистанционно училась, а в марте родила Маргаритку, правда, родила – громко сказано, естественно, меня кесарили. Бабушка, когда увидела правнучку, растрогалась до слёз.

– Вот и дожила я до правнуков, а Ваня мой нет.

Позже она мне рассказала, что с отцом поссорилась сильно, но о ребёнке ему ничего не сказала, отец разозлился и на меня, и на неё, сказал, что знать нас не хочет. Бабушка ответила: не хочешь – не надо, мы и одни проживём. И жили. Я училась, она с Маргариткой занималась, надо сказать, она ее и вырастила. После школы я поступила в институт культуры и подыскивала себе подработку, однажды мы с бабушкой наткнулись на объявление: кастинг, набор моделей в агентство «Ласковый ветер», бабушка мне предложила: съезди, ты вон какая красавица, тебя точно возьмут.

– Бабушка… Какая из меня модель? Там девчонки приходят, а я?

– А ты сходи, в лоб-то тебе не дадут, не примут так не примут, не бойся ты, в жизни бывают резкие повороты, поверь.

И я поехала в этот «Ласковый ветер», почему не «Ветерок»? Непонятно. Ну ветер так ветер. Когда я увидела, сколько там народу и все сплошь девчонки от шестнадцати до восемнадцати, то мне хотелось убежать.

– Вы на кастинг? Услышала голос, обернулась, джентльмен какой-то сонный, с взъерошенными волосами, с фотоаппаратом в руках смотрел на меня, позже я узнала, что его зовут Борис.

– Да я пойду, извините, собралась уходить, мне здесь не место, но он не отпустил.

– Куда уходить собрались, для чего тогда приходили? Никуда я вас не отпущу, идёмте со мной. Взял меня за руку.

– Да здесь живая очередь. Попробовала возразить.

– Очередь подождёт, идёмте. Он привёл меня в комнату, где находились девочка совсем молоденькая и женщина лет сорока примерно, а может и больше.