Глава 1

Так вышло, что пишу о тайге, о современной и прошлой жизни таёжного края. Одним словом не охватить тему огромного пласта жизни огромного государства, именуемого Сибирь российская. События последних лет режут ножами, кромсая, не только юг, но и эхом полосуют Север. Каждый день в итоге для автора этих строк сравним по насыщенности с фронтом. По просьбе своих друзей и по велению сердца решила оформить последние события в рассказы. Пишу тут и сейчас в черновом варианте, без привычной редакции и в живую, оттого и сбивчивость, скачки текста, перепрыги событий, опечатки. Но не в том суть. Позже, даст Бог, исправлю, осмыслю и написанное, и случившееся. А сейчас фиксирую тут текущую историю, как есть.

***

В сентябре 2025 года ушла с двумя лайками в тайгу на оснёвку в свою таежную избу, где жили с мужем прежде, до 2022 года, фактически многие, многие годы. Но по невыясненным обстаятельствах муж погиб там же, в мае 2022 года. Искали таёжника всё лето мы - дети, и МЧС. Муж был объявлен пропавшим без вести. В августе после непрерывных реальных угроз расправой, жуткого давления со стороны определенной компании односельчан из разных социальных слоёв и доожнлстей, сбежав фактически тайно, ушла с двумя лайками, с Пулей и с Дымком, на поиски останков мужа. И... - нашла! Нашла сразу и там, где говорила спецам в поиске.

Нашли останки хозяина именно лайки. Дети похоронили отца на родине, на Урале. Мне же пришлось все последующие годы держать фактически оборону. Годами шли непрерывные реальные угрозы расправой как в мой адрес, так и в адрес лаек, жутчайшее давление, прямые требования отдать всё нажитое тут, в том числе и породистых лаек, и... уехать с села... На деньги, на имущество раскручивали вдову все! И натариус, и чиновники, и соседи, и заезжие некто.

Лаек держала постоянно дома, выгуливала на поводках, чтобы не украли, не убили, не подставили под криминал и, чтобы не ограбили квартиру, не подходили вплотную и ко мне... О том мною писалось прежде. Однако, крайне сложно рассказать всю жуть реальности. В сентябре, стараясь незамеченной быть никем, тихонько ушла в тайгу, где и жили втроём - я и две лайки до холодов.

Жили в лесу, отдыхая от зла людей, от зла соседей, односельчан и всех "друзей". А и друзья, и враги познаются не вмиг, а именно в сложные моменты, выпавшие на долю по странным стечениям обстаятельств. К проблеммам, мною непредвиденным, дети подняли внеплановую панику, ибо в лесу плохо со связью и они меня потеряли. Пришлось экстренно выходить в село, спеша из-за ледостава на реках. В итоге, я проскочила реки тютелька в тютельку (успела!), до ледостава, а лайки потерялись, оказавшись блокированными шугующими непроходимыми реками.

В резулььате: восемнадцать дней слёз, бессонных ночей и ежедневных поисков верных друзей, терять которых - то жуть! О том решила написать, пока начерновую, используя именно переписку с друзьями по литературному поприщу на данную теиу. Ибо, ещё сама не осмыслила в целом происшедшее с нами. Голова от очередного стресса не пришла в нормальное адекватное состояние, когда можно анализировать.

***

Пишу этот текст, а сегодня 17 ноября 2025 год. Дата для меня истинно сложная, тяжёлая. В 2010- ом году, в ноябре, выехали с мужем с таёжных угодий, с оснёвки (осенняя охота). Тогда работала внештатным корреспондентом районной газеты. Много публиковалась, регулярно выходили мои публикации на целую страницу, а порой и на две - краеведческие очерки, статьи по злободневным социальным вопросам. Писала и на экологические темы, о проблеммах жителей села, по просьбе жителей на животрепещущие проблеммы.

Отражала события максимально честно. И в итоге нажила лютых, смертельных врагов. Пошли реальные угрозы, серьёзные опасные подставы. Начали трясти по заказу сверху и со стороны правоохранительных структур, выискивая "клевету", однако подцепить на лжи писаку никак не удавалось, всё опубликованное находило объективное подтверждение. В устрашение неугодного журналиста подключили и преступный мир...

Помню, заметила слежку в селе. За мной наблюдали, следовала и машина, и длилась слежка довольно продолжительное время. В это самое время пошла в тайгу за лыжами, оставленными там с осени, шла по зимнику, а с села вышла следом машина, что котролировала меня уже пару недель. В десяти километрах от села, на зимнике, в глухой уже тайге, меня зажали. Машиной - таблеткой, перегородили дорогу. С неё вышло шестеро молодых отморозков. Они стеной, встав плотно друг к другу, перегородили поперёк зимник.

Я шла без лыж. Оставляла их дальше, на своротке с зимней трассы. Большой снег не позволял уйти от отморозков в лес. А остановились они, обьехав меня идущую, за поворотом впереди, именно так, чтобы мне не удалось, увидеть их издали и уйти в тайгу. Выхода не было. Противостоять хрупкой женщине против шестерых молодых мужиков нереально. Пошла напролом тараном, как и шла. Те молча смотрели на меня. Поравнявшись, молча, по центру - три на три, раздвинула плечами стену из уголовников. Те вынуждены были расступиться. Не оборачивалась, молча шла размерянным прежним шагом, ожидая смертельного удара в спину.

- Не решились! Как поняла: их цель была запугать писаку, чтобы прекратила публиковаться по социальным и экологическим темам. Ждали, что от страха начну метаться, умолять пожалеть, не убивать, бежать, истерить... - не вышло! Лишь отошла на десять метров, они лихо сели в буханку и умчали по зимнику. Чувствовалось их неоднозначное мышление. - Они не выполнили заказ, но и были поражены моей смелости.

Последний заказ по публикации с редакции районки был по долгострою. В селе начали строительство клуба и спорткомплекса. Но строительство зачахло. Стройматериалы уже машинами развозили местные жители по домам, массово воруя бесхозное.

Написала статью. Её опубликовали. Когда писала, понимала: она будет последней публикацией. Писать больше мне не дадут. Слишком огромные миллионы отмывались. Поэтому писала, точно шла в последний бой. Так и вышло:

- Полетели головы фактически в прямом смысле этого понятия, пошли прокурорские проверки. В итоге достроили лишь Дом Культуры, а спорткомплекс- котлован под него, засыпали, сделав что-то типа парка, сокрыв таким способом хищение миллионов наших денег. Миллионы, миллиарды бюджетные благополучно испарились в частных чьих -то загранках.

Больше я не публиковалась. А 7 ноября 2010 года позвонил с Урала по городскому встревоженно отец. Просил экстренно приехать. Сказал, что разговор не по телефону. Он боялся прослушки. Поняла его. И тут же собрала сумку на вылет, но вылететь не смогла - не посадили на вертолет. А рейс с села до железной дороги раз в неделю. Мест нет. Лишь по блату можно купить билет, через тех же чиновников.

16 ноября 2010 года собралась в тайгу вынести лыжи, что там остались. Без них зимой в тайгу не уйти. А нужно было жить. Собралась уйти 16 - ого утром. Да не спала ночь от непонятной тревоги. Поэтому в тайгу не пошла. Утром подошёл муж, спросил, - что случилось?..

- Что- то тревожно как- то... - Не смогла ночь спать.

Он ушёл на работу. На другое утро, рано, до рассвета, ушла. То было 17 - ого ноября 2010 года.

Шла пешком, без лыж, очень тяжело. Снега выпало уже много. Мороз! Дошла до балагана в темноте. Не заходя в балаган, впервые, не затопив сразу печь, сбросив смороженный рюкзак, включила, раздираемая внутри от непонятной тревоги телефон. А там высветило бесконечные пропущенные звонки. - Муж, дети, сестра сообщали, что умер внезапно в садовом домике отец.

Я всё поняла... - нашли способ меня зажать. Зашла в балаган, разгребя сугроб у входа. Разожгла печь. Родные поддерживали меня ночь, разговаривая по телефону. Утром на рассвете, уже на лыжах, вышла в село. Стоял мороз за тридцать. Рассвет - розовый, морозный, застал уже на полпути. Как дошла, не помню. Лишь запомнила, как с целика вышла на болото и на след снегохода. По нему появилась реальность дойти до села до темноты ночи, относительно легче. Но мороз крепчал, жёг лицо, руки. Невозможно было стоять и пять минут. Мороз мгновенно сковывал. А я глядела на алое восходящее солнце, понимая, что необходимо выжить и жить.

Вошла в квартиру, вся смороженная. Муж помог снять слоями примороженную к телу одежду. Она примёрзла на мне, как и обувь. Мороз уже опустился до минус сорока. Муж прямо на пороге дал мне водки. Я выпила и легла на диван и отключилась. Помню, что приходила в себя от дикого собственного крика. Рвала одеяло, подушки, ползала по постели, дико в голос оря. Муж сидел в соседней комнате, молча. Потом совсем отрубилась. Исчезла!

Утром сразу резко встала, попила чая. Сумка с 7 ноября уже вторую неделю стояла собранной. Муж по своим каналам договорился, чтобы меня посадили на вертолёт, ибо лечу на похороны. Поняла: "Они нашли способ отомстить и заткнуть писаке рот...". - Такова цена правды слова корреспондента...

Добралась до родины на девятый день после похорон. Ночью сидела одна, за своим школьным столом. Внезапно раздался звонок. Ответила, уверенная,что звонят родные. А в телефоне, сходу, на меня орёт мужик. Спокойно спросила, кто он. Оказалось - с прокуратуры. Орёт, что типа я сбежала без их ведома с села. Дикость такого оборота невозможно объяснить. Речь, оказалось, шла о статье по рубке леса в природоохранной зоне реки. Не была шокирована уже ничем, понимая, что подключили не только уголовников, но их прокуратуру, чтобы обвинить, заставить прекратить писать. Ответила, что не сбегала, а вылетела на похороны отца. Говорю:

- Сегодня девять дней по отцу. Я приехала утром. Сейчас сижу одна в квартире отца и своего детства...

Замолк. Пошла речь более адекватной, по делу. По статье о рубке леса сказала:

- Претензий ни к кому не имею. Лес прекратили рубить. То мне и нужно было.

А в реальнлсти, всё спихнули, будто то рубили дети для игр, а я неверно расценила. На что спокойно ответила: у меня имеются фотографии и, если и дальше в мой адрес подобное обвинение пойдёт, опубликую и их - все те, что имею, но не публиковала.

- В ответ замолчали на телефоне с той стороны ночной разумно. Не стала уточнять, что на тех фото, как этот нарубленный детьми лес вывозят на грузовых машинах в село, а в селе по коммерческим заявкам строят из него бани и прочее... Так завершилась моя работа репортёром, - в этот самый день, 17 ноября 2010 года... А сейчас:

- Моя рецензия на «Берег» (Юрий Баранов)

- Интересные мысли, высказывания. У меня обычно ответ:

- Жизнь прожить, не поле перейти. Убеждаюсь в том ежедневно. Невольно, читая, вспомнила свою первую школу. К ней тянет ностальгически. Помнится, решилась, села на электричку и приехала к своему старому дому, в свой двор. Они в детстве казались огромными, а сейчас оказались крохотными. Поняла, что не они уменьшились, просто сама выросла. А школьное окно, - постаревшее, вызвало печаль, грусть.