ПРОЛОГ

* * *

– ВАСИЛИСА —

Никогда не думала, что мой идеальный вечер будет выглядеть так: я, в грязи по локоть, в саду при свете луны закапываю в яму дико брыкающегося гада, завёрнутого в толстый ковёр.

И окружают меня скелет, говорящий кот и домовая размером с напёрсток.

Но сейчас это была моя реальность.

И, чёрт побери, моя ответственность.

– Ты хорошую яму выкопал? Достаточно глубокую? – прошипела я, спотыкаясь о кочку и чувствуя, как сволочь в ковре сильнее дёргается. – Он там поместится?

Акакий, чьи кости хрустели в такт нашей спешной походки, возмущённо проговорил:

– Обижаешь, хозяйка. Яма просто загляденье. Глубокая. Очень.

– Мррраааур! Вот же брыкается как! – взвизгнул Батискаф, путаясь у меня под ногами.

Его чёрная, как сама ночь, шерсть сливалась с темнотой, и только злобно горящие глаза выдавали его местоположение.

– Никак не угомонится, паразит! Василиса, а ты его точно хорошо стукнула? Мне кажется, ты слабо его ударила, надо было капитально бить, чтобы наверняка!

– Да ты же сам видел, как я его чугунной кочергой по… по тому самому месту! – рявкнула я, с трудом удерживая непослушный свёрток. – Откуда мне было знать, что он такой живучий!

– Надо было сначала кислотой его залить! Кислотой! – пронзительно прокричала у меня на плече Марта, вцепившись крошечными ручками в мой воротник. – Но ещё не поздно! Я принесу!

Ковровый свёрток в ответ на это задёргался с удвоенной силой, издавая приглушённые, обиженные звуки.

– Видишь? Видишь?! – завопил Батискаф. – Он всё слышит! Он теперь нас возненавидел ещё сильнее!

Наконец мы доплелись до ямы.

Действительно, яма была впечатляющая.

Акакий не соврал.

В свете луны она зияла чёрной, сырой пропастью, от которой пахло влажной землёй.

– Раз, два, три!

Мы с Акакием, пыхтя, швырнули ковёр с его содержимым вниз. Раздался глухой стук, и на мгновение воцарилась тишина.

Слабая надежда зашевелилась у меня в груди.

Может, угомонился?

Но нет.

Из глубины тут же донёсся приглушённый, но яростный рык.

– Скорее закапывай! – взвыл Батискаф, прыгая на краю ямы. – Смотри, какой он живучий! Он же сейчас вылезет и всех нас… всех нас… передавит! Или того хуже!

Акакий героически схватил лопату, принял эффектную позу и… начал закапывать.

Медленно. Крайне медленно.

С таким видом, будто он не землю кидает, а создаёт песочную скульптуру на курорте.

– Ты так будешь месяц его закапывать, – фыркнул кот, забил хвостом от злости и нетерпения. – Нет, он выберется, и переломает тебе все кости! По одной!

– Я… я очень стараюсь! – обиделся Акакий. – Это искусство! Нужно равномерно распределить грунт, чтобы… чтобы…

Я не выдержала.

Забрала у скелета лопату и отпихнула его в сторону.

– Да что вы все как с похмелья! Дай сюда!

И я начала закапывать.

Яростно, ожесточённо, с той самой решимостью, которая появляется у женщины, доведённой до ручки ожившим, буйным и совершенно невоспитанным… предметом обстановки.

Земля летела в яму тяжёлыми комьями, заглушая негодующие, всё тише становящиеся стоны.

Батискаф метался по краю, давая советы.

Марта выкрикивала всё более изощрённые рецепты растворов.

Акакий, потирая ключицу, ворчал:

– Эх, такой хороший ковёр испортили, надо было замотать во что другое…

Когда яма сравнялась с землёй, я ещё пару раз с силой притоптала её ногами, на всякий случай.

Наступила тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием.

Батискаф первым нарушил спокойствие.

– Ну что… теперь всё. Нам ничто не угрожает. Можно выдохнуть.

Я вытерла пот со лба и пожала плечами:

– Посмотрим. Но очень надеюсь, что мы в безопасности.

Марта, домовушка, переместилась с моего плеча и прошлась по свежевскопанной земле, бормоча заклинания укрепления для верности.

Акакий меланхолично посмотрел на место захоронения.

– А коврик-то был старинный… жалко так.

– Молчи! – хором ответили мы ему.

Я посмотрела на звёзды, на полную яркую луну, на нашу маленькую, уставшую банду.

Да, определённо, я ожидала другой жизни в своём доме – тихой, спокойной…

А не это вот всё.

ГЛАВА 1

* * *

– ВАСИЛИСА —

Меня выселяли в последний день октября, что, я считаю, верх невоспитанности.

У ведьм в это время и так хлопот по горло, а тут ещё и коробки с барахлом таскать.

Я, конечно, не ведьма. Но могла бы ею стать, если бы приложила усилия.

А вот усилия для того, чтобы остаться в своей съёмной берлоге, я приложила титанические, вплоть до заклинания: «О, господи-арендодатель, ну пожалуйста, не гони меня!»

Не сработало.

– Василиса, нам срочно нужна квартира для племянницы из Мурманска. Вы же сами понимаете, – голос хозяйки квартиры в телефоне звучал так сладко, что у меня моментально подскочил уровень сахара в крови.

Да, я всё понимала.

Понимала, что племянница из Мурманска – это классический приём.

Но неужели люди не могут прямо сказать, что нашли того, кто платит больше?

Так я и оказалась в ночь Хеллоуина посреди хаоса из картонных коробок, чемоданов, сумок, даже мешков, которые почему-то размножались в геометрической прогрессии.

Вроде и вещей у меня мало, так откуда столько барахла?

За окном лил холодный дождь, завывал ветер.

Я с тоской думала, что неделя на поиск другой квартиры и выезд – это слишком мало.

Отыскала под грузом маек, джинсов, кроссовок шоколадку, загадала желание.

– Хочу дом, – прошептала я, глядя в окно. – Свой. Пусть он будет, где угодно, какой угодно, да хоть склеп, лишь бы он был полностью мой!

Желание было брошено в ночь с энергией человека, которому через неделю некуда будет нести свои шесть томов Толкиена.

Конечно же, я не ожидала ответа.

Вселенная обычно отвечает мне молчанием, похожим на презрение.

Поэтому звонок на следующее утро я приняла за розыгрыш.

Голос с той стороны вещал, что звонят из нотариальной конторы, что мне срочно нужно вступить в наследство и необходимо явиться «не откладывая».

Я попыталась отмахнуться и проворчала, что все мошенники уроды и пусть катятся, куда подальше…

Но голос стал настолько пронзительным и настойчивым, требовал, чтобы я явилась к нотариусу по адресу, который был недалеко от меня, что это очень-очень срочно!

Вспомнила, что видела вывеску по названному адресу, там и правда была нотариальная контора.

Ну, я и согласилась.

Быстро собралась и была на месте через пятнадцать минут.

Нотариальная контора пахла деньгами.

Нотариус, мужчина с лицом, выражавшим хроническую усталость от человеческого счастья, протянул мне документы.

– Поздравляю, Василиса Михайловна, вам досталось недвижимое имущество, – произнёс он это так, будто сообщал о смертельном диагнозе.

– А что… А кто оставил мне наследство? – это всё, что я смогла выдавить из себя.

Дело в том, что меня вырастила бабушка, к сожалению, на этом свете её больше нет.

Родной маме я была не нужна, и где она сейчас, понятия не имею.

Про отца вообще ничего неизвестно.

Знаю одно, что у него были зелёные глаза, так бабушка говорила.

Она его всего один раз видела.

– Наследодатель некая Осения Витальевна Черноручка. Вам что-нибудь говорит это имя?

Имя не говорило ровным счётом ничего.

Оно звучало как персонаж из баллады о проклятых родах.

Я покачала головой.

– Вам повезло, – без тени уверенности в голосе констатировал нотариус. – Дом почти четыреста квадратов. Земельный участок в несколько гектаров. Отныне это исключительно ваша собственность. Со всеми вытекающими. Так завещала Осения Витальевна. Подписывайте здесь, здесь и здесь. Ещё распишитесь о получении ключей и можете ехать смотреть дом.

Он выдал мне увесистую папку, конверт с ключами, которые на ощупь были старыми, тяжёлыми, и листок с адресом.

Адрес состоял из названия деревни, которое я слышала впервые в жизни, улицы и номера дома.

Деревня «Кривая». Улица «Перепутья», дом один.

Забила адрес в интернет и приуныла.

Деревня находилась в ста пятидесяти километрах от города.

«Далековато», – подумала я.

Шок не прошёл, но вскоре он сменился азартом.

Свой дом!

Пусть и в глуши.

Пусть и от какой-то таинственной Черноручки, зато он мой!

Уи-и-и-и!

Я не стала думать о подвохе.

Когда тебе падает с неба дом, нелепо спрашивать, с какой он высоты прилетел.

Мой автомобиль, ветеран отечественного автопрома, которого я окрестила «Железным Конём с душой вредного сапожника», заводиться в первого раза, как всегда не захотел.

Он урчал, чихал, но всё-таки согласился везти меня к загадочному наследству.

Первые сто тридцать километров пролетели под аккомпанемент бодрой музыки, шуток от радиоведущих и радужных фантазий о камине, библиотеке и собственном саде, где я буду выращивать исключительно лаванду, потому что она красивая.

Все любят лаванду.

И её покупать будут хорошо, хоть цветами, хоть сушёную, хоть семенами…

И масло из неё можно делать…

Чем дальше, тем больше цивилизация сдувалась, как проколотый шарик.

Асфальт сменился грунтовкой, а грунтовка плавно перешла на убитое бездорожье.

Кстати, никакой деревни я так и не увидела.

Указатель был «д. Кривая», и больше ничего.

И тут на меня спустился туман.

Не романтический, лёгкий, а густой, белесый, как молочный кисель.

Он поглотил весь мир.

Навигатор взбесился.

Радио сменилось шумом.

А потом экран телефона замигал и «надёжная» надпись «Нет сети» довершила дело.

Я потерялась. В прямом и переносном смысле.

В итоге ехала почти на ощупь, со скоростью пешехода, боясь свалиться в кювет или угодить прямиком в Ад.

И вот, как по волшебству, туман рассеялся.

Не постепенно, а будто кто-то отдёрнул занавес.

И я увидела, куда меня завела судьба.

Пейзаж был… гостеприимным, если ты готова к съёмкам фильма ужасов.

Дорога, узкая и разбитая, вилась между кривыми, корявыми деревьями, с которых давно осыпалась листва. Они тянули к небу чёрные ветви, словно когти.

Небо само по себе было низким, свинцово-серым, налитым тяжестью и суровостью.

И прямо передо мной возвышались ворота.

Кованые, чёрные, с замысловатым, но явно недобрым узором.

Они были настолько высоки, что, казалось, упирались в самое небо.

Они стояли открытые, словно ждали. Приглашали или предупреждали, было непонятно.

И на воротах была табличка с адресом.

«Улица Перепутья, дом 1».

Короче, я приехала туда, куда надо.

Я заглушила двигатель.

Тишина обрушилась на меня оглушительная.

Мне кажется, даже мой «конь» затаил дыхание.

– Капец, – подумала я, глядя на эти мрачные врата в моё новое жильё. – Склеп так склеп. По крайней мере, соседей не будет…

* * *

Я медленно проехала под сенью кованых ворот, и они с тихим скрипом захлопнулись за мной, совсем как в плохом фильме ужасов.

Дорога, к моему удивлению, оказалась ровной и заасфальтированной.

Странное сочетание: ворота, явно видевшие последнего графа Дракулу, и добротное дорожное покрытие, достойное подъезда к коттеджному посёлку новорусской элиты.

Аллея была длинной, очень длинной.

Я ехала минут десять, и за это время успела рассмотреть «ландшафтный дизайн».

Его главным элементом были деревья-скелеты, чёрные и корявые, которые, казалось, вот-вот шагнут на дорогу и потребуют уплаты дани за проезд.

Между ними ютились кустарники, похожие на спутанные клубки колючей проволоки.

А ещё там были статуи.

Вернее, то, что от них осталось.

Один юноша с лирой лишился не только рук, но и головы.

Ангелочек треснул пополам.

А от третьей статуи, изображавшей, видимо, воина, остались только сапоги и торс, безнадёжно вросший в землю.

«Атмосферно», – констатировал внутренний голос, уже научившийся не удивляться.

И вот аллея сделала поворот, и я его увидела.

Мой новый дом.

Моя новая… развалина.

Я замерла от увиденного, и челюсть моя отвисла с таким глухим стуком, что, казалось, его было слышно даже в ближайшей деревне, до которой, впрочем, было неизвестно сколько километров.

Дом был чудовищным. Во всех смыслах этого слова.

Огромный, трёхэтажный монстр из тёмного, почти чёрного дерева, он вздымался к свинцовому небу, как воплощённая угроза.

Множество окон, часть из которых была заколочена досками, выглядели… стрёмно.

Башенки, шпили, галереи…

Архитектор, очевидно, страдал от несварения готических мотивов и выплеснул всю свою боль в этот проект.

Первой мыслью было: «Это не дом. Это чёртова заброшенка».

Вторая, более практичная: «Его проще и гуманнее снести. Термоядерным зарядом».

Я вылезла из машины, ноги подкосились.

Воздух пах влажной землёй, прелыми листьями и… деньгами.

Очень-очень большими деньгами, которые нужно закопать в эту деревянную, трухлявую гробницу.

«Миллионы, – зашептал во мне паникующий бухгалтер. – Здесь нужны миллионы. На новую крышу. На фасад. На окна. На то, чтобы просто отскрести мох. У меня есть сбережения на новый комплект зимних шин и всё!»

Чувства переполняли меня винегретом из недоумения, ужаса и чёрного-чёрного юмора.

Я представляла себе домик.

Ну, знаете, милый, немного потрёпанный, но уютный домишко.

А получила… это.

Эту деревянную повесть о тщётности всего сущего.

Сглотнула вязкую слюну и подошла ближе.

Массивная деревянная дверь была покрыта трещинами, но на удивление цела.

Над ней красовался герб, стёршийся почти до неузнаваемости. Я судорожно вздохнула.

– Ну что ж, Василиса, – сказала я вслух, чтобы заглушить внутреннюю истерику. – Ты хотела свой дом?. Поздравляю, ты получила склеп. Только очень большой и старый. И с потрясающим видом на… на мрак и отчаяние.

Я достала связку ключей, которую мне вручил нотариус.

Они звякнули зловеще, словно предупреждая, что перед тем как войти, нужно составить завещание.

Один ключ был особенно большим, старинным, с замысловатой резьбой.

Он идеально подошёл к замочной скважине.

Поворот. Глухой щелчок прозвучал как выстрел в гробовой тишине.

Дверь со скрипом подалась внутрь.

Из темноты на меня пахнуло запахом старины, пыли и чего-то ещё… чего-то, что было похоже на ожидание.

Первый шаг внутрь я сделала с осторожностью сапёра, вступающего на минное поле.

Пятка коснулась скрипучего деревянного пола.

Сделала ещё шаг и ещё.

Остановилась.

И в этот самый момент снаружи грянул гром.

Не просто гром, а оглушительный удар, от которого, я поклялась бы, содрогнулась не только я, но ещё этот дом и вся Вселенная в придачу.

В доме что-то угрожающе звякнуло, со стен что-то рухнуло, а дверь за моей спиной с грохотом захлопнулась, как ловушка для неразумных героинь фильмов ужасов.

Я рванулась назад, схватилась за массивную ручку и дёрнула.

Дверь не поддалась.

Я дёрнула сильнее, потом начала её пинать, призывая на помощь весь свой лексикон, приобретённый за годы общения с сотрудниками налоговой.

Бесполезно.

Я была в ловушке.

В своём же собственном доме.

И тут в непроглядной темноте позади меня раздалось рычание.

Низкое, утробное, исходящее из самой глотки преисподней.

Оно было настолько реальным, что у меня по спине побежали мурашки.

Я медленно, очень медленно обернулась.

Из мрака на меня смотрели два глаза.

Два огромных глаза, пылавших ядовито-жёлтым огнём.

Они парили в воздухе на высоте моего пояса.