Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
334 печ. страниц
2020 год
18+

Халеб умирал. Среди руин тут и там можно было разглядеть запыленные и обгоревшие останки чьего-то благополучия: чугунную ванну, искореженное фортепиано, лоскутья ковров, части деревянной мебели, потрескавшиеся рамы и зеркала. Обезображенный тяжелыми снарядами, обожженный «адским огнём», город встречал своих завоевателей оранжевыми цветами уличных костров, вонью горелого пластика и непрекращающейся канонадой. Они слышали уханье минных разрывов, треск очередей, грохот разрывов «адского огня», шелест щебня под гусеницами брони. Разгуливая по разрушенным кварталам, война стенала и бранилась на все голоса. Какофония спонтанных стычек утихала лишь глубокой ночью, и то ненадолго. Пять дней они скитались по лабиринтам Халеба, разрушающим своими хитросплетениями все представления о школьной геометрии. Они видели относительно свежие кварталы Старого города. Стены домов там были плотно изрисованы сирийской государственной символикой. Видимо, местное население всё ещё желало демонстрировать верность Сирии. Да и линию фронта надо же как-то обозначить. Черные знамена повстанческих бригад перемежались трехцветными полотнищами Сирийской республики. Как тут понять, где свои, где чужие? Да и стоило ли разбираться в таких ничтожных мелочах там, где все воюют со всеми?

Затычка искал подходящую позицию. Командир не имел обыкновения посвящать рядовых бойцов в свои тактические замыслы. Он частенько пренебрегал и указаниями высшего руководства ан-Нусры, но бригада пока оставалась сплоченной – неведомо как, неведомо откуда Затычке удавалось добывать требуемые суммы. Он вовремя и щедро расплачивался с европейцами. Эти нипочем не стали бы воевать без оплаты. Незначительная задержка в выплатах грозила бунтом и последующим развалом бригады. Бледнолицых и курносых, скребущих подбородки и щеки одноразовыми лезвиями Gillette, едва ли набралось бы в бригаде и половины. Другие же – диковатые сыновья башмачников и пастухов с йеменских нагорий, бежавшие от армии саудовских шейхов, Юсуфзаи[12] из северного Пешавара, Гурани[13] из Керманшаха, сирийские арабы, прочие обвыкшиеся с войной твари – воевали руководствуясь совсем иными мотивами. Некоторые из них являлись ретивыми фанатиками, иным же просто податься было некуда. Мотивы большинства для Шурали оставались темны. Деньги, конечно же, любили все, но европейцы больше других ценили так называемую «финансовую дисциплину».

Связником с главным казначеем ан-Нусры являлся водитель БМП, тот самый лихач, что сидел сейчас под броней, длиннобородый, тощий, молчаливый Джафар аль-Налами по кличке Джин. Джафар обладал завидной способностью сказочного дэва исчезать и возникать вновь с бесшумной и обескураживающей внезапностью. Отлучки его не подчинялись какому-либо графику, но неизменным следствием их всегда было появление денег – зеленоватых, аккуратно нарезанных бумажек с портретами англосаксов и иудеев. Европейцы и канадцы любили эти бумажки больше портретов распятого, больше живущих за морями родичей, больше собственного оружия. Зеленоватые прямоугольники из плотной бумаги являлись чудодейственным снадобьем, кальяном успокоительным, даровавшим сплочённость и спокойствие в боях. На подступах к Халебу отлучки Джафара аль-Налами прекратились, но возмущения в рядах бригады не произошло. Все ожидали богатой добычи.

Старый Халеб встретил их отчаянием частых стычек, и интонации канадцев претерпели значительные изменения. Шурали прислушивался к шепоткам недовольства. Канадцы поначалу беседовали с Затычкой спокойно. Шурали слышал знакомые слова: fee, money, when, how much[14].

Следствием этих бесед явилась свойственная Затычке выборочная забывчивость. Командир бригады внезапно и напрочь забыл все слова английского языка. Раздраженные канадцы поначалу пытались объясняться с ним иначе, на языке очень близком по фонетике к родному языку Ибрагима Абдулы. Но и в этом случае они не были поняты. Тогда Шурали заметил, что светловолосые жители заморских земель стали являться на переговоры с командиром вооруженными и в сопровождении русского дедка, который вполне внятно изъяснялся на арабском. Трусоватый толмач пришёлся Затычке совсем некстати, может быть именно поэтому он пал в следующем бою. Пуля малого калибра вошла ему под левую лопатку. Стреляли издалека, рана оказалась неглубокой. Русский старик всё ещё дышал, когда одна из наложниц Затычки, синеглазая уроженка Сирии, дорезала его.

– Старик нам не нужен, – пояснила она разгневанным канадцам на хорошем английском языке. – Он получил пулю в спину, потому что слишком труслив. Он предатель.

На синеглазую подружку Затычки не решился поднять оружие ни один из канадцев. Тело русского старика оставили на волю команды спасателей ООН – тех странных людей, которые очищали руины Халеба от трупов. Фархат поднял в воздух беспилотник. Ведомая его сигналами, бригада двинулась дальше.

В следующей стычке они понесли значительные потери. Однако и европейцы, которых Шурали про себя именовал для простоты «норвежцами», и канадцы, все до одного, уцелели. Гибла в основном молодёжь из мусульманских деревень и городков – воинство Пророка, отчаянные фанатики.

Ночевали тревожно, под грохот недальней перестрелки. Зализывали раны. Джин Джафар аль-Налами той ночью, наконец, исчез. Бригада бездействовала весь следующий день. Шурали догадался: ждут возвращения Джафара. И действительно: Джин явился под утро в сопровождении двоих свирепого вида арабов. Все трое были нагружены тяжелыми мешками. От того прихода кое-что перепало и Ибрагиму Абдуле, и Шурали. Большая часть бригады была распущена для организации личных дел. Молодые йеменцы сбривали бороды, снимали с голов желтые повязки. Они намеревались отправиться в мирные кварталы.

Ни одна ползающая или бегающая по земле тварь не может ориентироваться в подземных ходах лучше, чем солдат-йеменец. Затычка с удовольствием принимал в бригаду именно их, потому что именно они обладали самым обширным опытом ведения боевых действий в больших городах. А что до навыков ориентации в подземельях – тут соперничать с ними могли только крысы. Пристроившись в хвосте одной из проворных групп, перемещаясь по подвальным этажам зданий, ходам и лазам подземного Халеба, Шурали попал в жилую часть города. В отличие от йеменцев, он не стал сбривать бороды. Просто одолжил у одной из наложниц Затычки длинное, свободное платье и хиджаб из плотной ткани цвета уличной пыли.

* * *

Ходы подземелий вывели их на одну из уцелевших пока торговых улиц. Шурали на мгновение замер, ослепленный яркостью дневного света, а едва прозрев, принялся изумленно рассматривать оконные стекла, витрины лавок, надписи на дверях офисов. Над вполне мирным на вид городским пейзажем громоздился высокий холм. По верхнему краю усеченный конус возвышенности оббегала крепостная стена, на каждой башне которой развевались трехцветные полотнища флага Сирийской Арабской Республики. Шурали искал банк и продуктовую лавку – от наличных денег следовало избавиться как можно скорее. Он быстро откололся от йеменцев и, стараясь ступать тяжелой и плавной походкой беременной ханум, направился к ближайшему отделению банка. Офис обеспечивал обслуживание банковских карт и доступ в интернет. Шурали смог перевести деньги матери и войти в Твиттер без опасений быть обнаруженным спецслужбами САА. Среди прочих обновлений, он нашел письмо из Лондона. Дядя Арьян сообщал о прибавлении в семействе и приглашал к себе, обещая помощь в трудоустройстве. Раздумывая над прочитанным, Шурали посматривал в витринное окно офиса. Люди шли по улице, садились за столики в кафе, беседовали. Тут и там оживленно распевали рингтоны мобильников. Беспечные лица, улыбки, звонкие голоса торговцев – всё так, будто в паре кварталов от этого места не гибнут люди. Обманчивая, фальшивая картинка истаяла в один миг, когда на соседний квартал обрушились удары «адского огня». Первый взрыв оказался самым мощным. Офис дрогнул. Экран монитора погас до того, как Шурали успел выйти из сети. Витринное стекло беззвучно рассыпалось на мелкие кристаллы. Шурали выскочил наружу. Над его головой небо между крышами строений быстро заволакивало дымно-пылевое облако. Теперь он не слышал голосов – крики людей потонули в грохоте недальних разрывов. Теперь он не видел беспечных лиц – лишь разинутые рты и распахнутые в ужасе глаза окружали его. Становилось трудно дышать. Прежде чем пуститься бежать, Шурали сорвал с головы платок. Уличный асфальт, несколько минут назад гладкий и чистый, хрустел под его ногами битым стеклом и щебенкой. Подол платья хоть и был широк, цеплялся за щиколотки, мешая бегу. Его пришлось задрать довольно высоко, ведь кобура пистолета висела на ременной портупее у пояса, а раскладной нож с широким лезвием прятался в одном из карманов камуфляжа. На бегу Шурали снял оружие с предохранителя и раскрыл нож.

– Смотрите! – кричал кто-то ему вслед. – Это один из них. Бородач!

Он вовремя заметил старую руину и чудом уцелевшую мраморную арку над ней. Там был выход из подземелья, но путь к спасению преграждали бойцы САА с автоматами наизготовку. Подол платья всё ещё путался в ногах. Пришлось срочно избавляться от женского одеяния и вступить в схватку. Солдаты Башара Асада – трое здоровых парней – оказались совершенно не готовы к рукопашному бою. Они вопили, уворачиваясь от его ударов, пытались навалиться втроём и мешали друг другу. А стрелковое оружие не использовали. Хотели взять живым? Шурали бил их рукоятью пистолета, пинал ногами, колол. Двоим в первые же минуты схватки он нанёс серьёзные раны. Один из раненных зажимал рукой кровоточащий бок, но крепился и из схватки пока не выходил. Зато другой, завалившись на груду камней, принялся взывать о помощи чёрную коробку рации. Его живот чуть ниже ремня был распорот. Униформа побурела. Алые струйки стекали на камни. Вскоре и второй раненный присоединился к нему. По счастью, Шурали успел разоружить обоих и забросить их автоматы в чернеющий лаз подземелья. Он не забывал и следить за беснующейся в панике уличной толпой. Удары «адского огня» следовали один за другим. Но баллоны взрывались в соседних кварталах. По воле Всевышнего, пока не один из них не угодил на эту спасаемую Аллахом улицу. Наконец, двое раненных им бойцов САА решились покинуть место схватки, бросив своего товарища на волю Аллаха, но замешкались возле арки. Частые разрывы баллонов пугали обоих, но тот из двоих, которому Шурали распорол ножом живот, быстро истекал кровью. Им не следовало бы предаваться страху, ведь через несколько минут один из них утратит способность перемещаться самостоятельно. Шурали уже решил, что дострелит его. Но пока надо как-то справиться с третьим бойцом, который оказался не только ловок, но и чрезвычайно отважен. Несколько минут они кружили по усыпанному щебнем дворику руины, подобно обозленным котам. Боец САА богохульствовал, поливая Шурали отборнейшей бранью, но в одиночку наброситься не решался, лишь беспокоил редкими, вполне предсказуемыми ударами. Улица пустела. Вооруженных людей в редеющей толпе по-прежнему не наблюдалось. Шурали удавалось держать под контролем всё, кроме лаза в подземелье. Когда Ибрагим Абдула по прозвищу Алёша появился оттуда – то ведомо одному лишь Аллаху.

– Аллах Акбар! – завопил русский, набрасываясь на противника.

Боец САА отвлекся, что позволило Шурали расстрелять обоих раненных им солдат до того, как они решились выскочить из-под арки на улицу.

Квартал стремительно пустел. Грохот разрывов «адского огня» сменился мерным топотом. Такой звук сопровождает перемещение цепи хорошо обученных солдат. Разномастное отребье любой из бригад воинства Всевышнего движется либо на броне, либо крадется, стараясь вовсе не шуметь. Выходит, к ним приближается одно из подразделений САА. Шурали вглядывался в дымовую завесу, скрывавшую дальний конец улицы. В той стороне, где находился офис банка, улица всё ещё хорошо просматривалась и была почти пуста.

– Что там уготовил нам Всевышний? – голос русского прозвучал над самым его ухом.

– Ты убил солдата банды Асада?

– Да!

– Сейчас тебе предстоит убить ещё десяток его товарищей, а может быть и больше.

Топот нарастал. Противник вот-вот должен покинуть покров дымовой завесы. Сколько их? Судя по звуку – не менее десятка. Возможно, им предстоит принять последний, неравный бой. Ибрагим Абдула что-то весело проговорил на родном языке.

– Что? – обернулся к нему Шурали.

– Люблю драку, – повторил русский на языке дари.

– Ты боишься? Волнуешься? – спросил Шурали.

– Да. Я боюсь умереть. Но ещё больше боюсь стать калекой. А ты? – отвечал Алёша.

– Я отношусь к войне, как к страшной сказке. Приключенческое кино. Боевичок. Вообрази, что ты неуязвим и бессмертен. И так оно и будет.

Нет, они не выскочили из дымного облака. Они выбирались по одному, крались на присогнутых ногах, выставив в разные стороны дула автоматов. Первый зорко всматривался в ряды окон верхних этажей. Остальные смотрели кто направо, кто налево и ни один из них не замечал Шурали и его товарища.

– Странно! Этот квартал под их контролем. Почему же они опасаются снайперов?

– Нет, – отозвался русский. – Два часа прошло. Затычка предпринял меры.

– Что? – Шурали снова уставился на товарища. Тот говорил на языке дари и, возможно, перепутал слова.

– Командир сменил расположение? – Шурали задал вопрос на английском языке и собеседник прекрасно понял его.

– Он разослал всем сообщения, в которых назначил место сбора бригады. Ты не получал? В этих кварталах мобильная связь хорошо работает.

Шурали на всякий случай еще раз глянул в сторону дымного облака. Бойцы подразделения САА по-прежнему двигались медленно, внимательно осматривая каждую подворотню, ощупывая оптикой каждый оконный проем. На всех были бронежилеты и защитные каски, на рукавах – нашивки спецназа. Хвост их колонны уже покинул дымное облако. Теперь потенциальных противников можно было пересчитать по головам.

– Двадцать, – сказал Ибрагим Абдула, но Шурали не слушал его. Он шарил в меню мобильного телефона. Действительно, сообщение о смене позиции поступило. Но отправил его не Затычка, а Фархат, именовавшийся в социальных сетях ником «Ваххабизму-нет».

– Они сейчас придут сюда. Так написал Фархат.

– Я уже слышу их! – оскалился в хищной ухмылке русский.

Но Шурали было не до шуток. В обойме его пистолета всего десять патронов. Калибр слишком мал – пуля не пробьёт бронежилет. Значит, надо целиться в ноги и голову. Надо во что бы то ни стало сократить количество противников до начала рукопашной схватки. Но Фархат! Ах, Фархат! Полчаса назад он назначил место сбора бригады на этой самой улице!

– Зачем? – прошептал Шурали. – Зачем они не дождались нас на старом месте? Треть бойцов бригады в отлучке… Зачем?

– Фархат, Затычка и его бабы убили часть белых. Выжили только трое канадских хохлов, ещё один русский, немец и швед. Впрочем, ты всех их называешь норвежцами. Казненных обвинили в неуважении к Всевышнему, богохульстве и стяжательстве. А потом прирезали и прикопали в горе щебня. Гуманитарии ООН скоро найдут тела. Вот удивятся-то!

Русский провёл ребром ладони по горлу и снова оскалился.

– О, Аллах, на всё воля твоя! – вздохнул Шурали.

– Аллах Акбар! – взревел русский.

Ответом на его рёв стал разрыв снаряда, попавшего довольно метко в верхний этаж жилого дома над головами спецназовцев САА. Шурали посмотрел в ту сторону, откуда прилетел снаряд. Так и есть: БТР под управлением Джина Джафар аль-Налами катился по совсем недавно мирной улочке в их сторону. Тяжелая туша брони занимала собой всё пространство между рядами домов, не оставляя места для немногочисленных прохожих из тех, кто так и не успел скрыться в подворотнях. За броней Джафара дымили выхлопом бригадные БМП. Замыкал колонну, как обычно на марше, джихадмобиль – выкрашенный в серые цвета руин Халеба микроавтобус «Мерседес». В нём командир возил баллоны «адского огня». Затычка доверял управление бронированными машинами только своим землякам, рожденным, как и он, в области Голан. Остальные члены бригады сидели под бронёй или на ней. Вероятно, кто-то тащился в пешем строю следом за медленно движущейся колонной. Но их пока не было видно.

Спецназовцы САА залегли, но огонь не открывали. Вызвали ли уже подмогу? Готовились ли к отходу? Шурали ещё раз посмотрел на дисплей мобильного телефона. Сеть пропала.

– Надо готовиться к бою, – сказал русский. – Не дадим врагу уйти, брат!

* * *

В горячке уличного боя, убегая от брызжущих осколками стен, они совсем потеряли ориентацию. Дым под ногами, дым над головой. Где они? В чистилище или уже в раю? – Скоро мы услышим пение гурий, – смеялся Шурали.

Ответом ему стали яростные матюки, перемежаемые сдавленным кашлем. Ах, как умел браниться русский! Лучше он умел только драться.

Боевой азарт всецело овладел Шурали. Он сделался ловок, как макака и пронырлив, как полоз.

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
261 000 книг
и 50 000 аудиокниг