Они любят скорость. Огромную скорость, с которой несутся, очертя голову, обгоняя смерть на каждом повороте, ускользая от встречных машин. Они любят рисковать, любят играть с опасностью.

Мотоцикл ревет, кровь кипит и, наверное, в эти мгновения они забывают обо всем – о проблемах, о бедах, о несбыточных желаниях… о родных, друзьях, близких. А те потом оплакивают их, не в силах осушить свои слезы.

Со дня его смерти миновал ровно год. Первый… Первый год со дня его смерти, а все кажется, что это произошло только вчера.

Мужчина, сидящий за большим дубовым столом в широком, просторном и светлом кабинете, вздохнул и, печально улыбнувшись, поправил цветок в маленькой вазочке перед фотографией улыбающегося юноши. Молодого… слишком молодого. Он навсегда запомнит его таким.

Его брат… Маленький, глупый братишка, единственный родственник, что у него был. Он всегда любил мотоциклы, любил скорость, любил быть безрассудным и никогда не слушался старшего брата, всегда верил в собственную неуязвимость.

А теперь его нет.

Мужчина моргнул и, совсем не желая, чтобы случайно зашедший секретарь вдруг увидел слезы на его глазах, повернулся вместе с глубоким креслом так, чтобы скрыться за его спинкой.

Уже год! Прошел целый год, триста шестьдесят пять дней, бесконечное количество часов, дурные сотни минут… Целый год. А боль все не утихает, боль продолжает разъедать изнутри.

Ах, почему, почему он никогда не слушал советов? Брат ведь говорил, предупреждал об опасности безрассудных гонок, умолял его быть осторожнее на дорогах!

Мужчина с силой сжал подлокотник кресла и закрыл глаза. К чему иметь крепкие мускулы, если они не помогают вернуть тех, кого любишь?..

Как все перевернулось, изменилось за этот год… Его жизнь, его собственная жизнь кончилась в тот самый миг, и все, что было прежде, перестало существовать.

Ах, эта беспечность юности! Ему казалось, что он бессмертен, он любил скорость, обожал носиться по дорогам, как стрела, и совершенно не думал в этот момент, что будет делать брат, если его не станет…

А теперь его нет, и брат до сих пор не знает, как ему жить и стоит ли продолжать делать это.

Этот год стал для него совершенным кошмаром. Все, что он делал, каждое слово, каждый свой шаг он посвящал ему, своему погибшему братишке, он делал все в его память, в его честь… Он расстался с девушкой, потому что она не хотела смириться с его незатихающим горем. Он перестал посещать спортивные соревнования, потому что каждый случайный удар, каждая травма вызывали у него слезы. Он забросил бизнес, забрал все деньги из компании и вложил их в новое дело - сам приблизился к мотогонкам – открыл мототрек, трассу, полную опасных препятствий, непроходимую, смертельную! Избрал для нее название… «Мертвая петля» - как напоминание о том страшном вираже, что сделала его, сделала их судьба. Он словно хотел отомстить ей за несправедливость, за то, что лишила его брата. Брата… единственного родственника, маленького мальчика, которого он вырастил, поставил на ноги! И потерял. Так глупо, и так неожиданно потерял.

Он даже отбор кандидатов на очередную гонку проводил всегда лично, подбирал ребят, соответствующих по возрасту ему, как будто надеялся их смертью или увечьем заглушить боль в душе.

Но черная дыра только расширялась, и уже, похоже, поглотила все его существо.

Мужчина опустил взгляд на правую руку и лицо его озарила слабая улыбка. Он с осторожностью погладил кончиками левой опоясывающий запястье деревянный браслет – последний подарок любимого брата. Единственная память о нем…

Господи, ведь от него не осталось даже тела! Мотоцикл вспыхнул, столкнувшись с грузовиком, и мотоциклист…

Мужчина закусил губу, давя поднимающуюся из глубины души горечь, не позволяя себе плакать.

Сегодня ровно год со дня его смерти. Надо съездить на могилу, туда, где установлен крест с фотографией на обочине дороги.

Он рывком поднялся на ноги и, проведя ладонью по лицу, приказал себе успокоиться, заставил себя принять обычный холодный вид. Демонстрировать слабость кому бы то ни было он не привык.

***

Это был замечательный день, идеально подходящий для мото-прогулки, для обкатки нового мотоцикла. Молодой человек в кожаной куртке, в шлеме и кожаных перчатках, уверенно сидя в седле недавно приобретенного транспорта, мчался по загородной дороге, то и дело опасно наклоняясь то на один, то на другой бок.

Он любил рисковать. Любил скорость, любил связанную с ней опасность, любил свист ветра вокруг и ощущение абсолютного единения с мотоциклом, когда несешься, разрезая воздух своим телом, сквозь проблемы и невзгоды, летишь сквозь жизнь. Он гонял, убегая от смерти, он чувствовал опасность на каждом повороте и смеялся над ней.

Даже после того случая.

Нет, он так и не смог толком вспомнить, что же случилось тогда – первым и последним его воспоминанием было дерево, о которое он изрядно приложился лбом. Это уже потом, в больнице, ему объяснили, что он попал в аварию. Судя по всему, во время этой аварии он был на мотоцикле – как раз неподалеку от того места, где его нашли, произошел несчастный случай: мотоцикл врезался в грузовик. Мотоцикл, как говорили, вспыхнул пламенем, мотоциклист погиб, а его отбросило в момент удара в сторону…

Иногда, вспоминая этот рассказ, он изумлялся, никак не мог понять, почему, если он был только пассажиром, его самого так влечет мототранспорт. Поначалу, первое время после выхода из больницы, он честно сторонился его, пытался держаться подальше от железных коней, хотя и останавливал постоянно на них взгляд, отчаянно завидуя наездникам. Потом плюнул.

Свою первую поездку после той странной аварии он запомнил, как нечто удивительно-прекрасное, лучшее в жизни, из которой проклятое дерево вычеркнуло прожитые годы. В памяти сохранился только последний год, все события, происходившие «после»… «До» исчезло безвозвратно.

В больнице ему говорили, что память вернется, однажды, возможно, внезапно, не исключено, что после сильного потрясения… Но дни летели, а потрясений все не предвиделось, как, впрочем, и возвращения памяти.

Оставалось только смириться и начать жизнь заново, с чистого листа. Он устроился на работу – у него оказались неплохие способности к программированию, похоже, сохранившиеся почти на уровне инстинкта, поэтому работа ему досталась хорошая, - заработал денег, приобрел квартиру, мотоцикл… Сначала один, а теперь вот другой.

И вот, сегодня, в этот чудесный солнечный день, в свой выходной, он с наслаждением несся по одному из загородных шоссе, испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие от скорости. Мотоцикл слушался, как покорная собака, подчинялся любому, даже самому незначительному движению руки хозяина, и на губах того то и дело возникала довольная улыбка. Воистину, покупку он совершил отличную, и воистину, сегодня был великолепный день!

Он несся по почти пустому шоссе, под пронзительно-синим небом, с играющими на руле мотоцикла солнечными бликами, летел, как ветер, пронзая стрелой самую жизнь, и зеленые ветви окружающих дорогу деревьев слабо покачивались за его спиной. Он восторгался сам собой. Как хорошо, что он вспомнил свои способности, вспомнил, что был не только программистом, но и первоклассным мотоциклистом! Это признавали даже друзья, которыми он успел обзавестись за прошедший год, это признавал и он сам, и откровенно наслаждался собственным мастерством.

Легкая вибрация в наглухо застегнутом кармане куртки отвлекла его от блаженства, заставляя, недовольно сморщившись, резко вильнуть вправо и тормознуть у обочины, спуская одну ногу на землю и досадливо сдергивая с головы шлем.

Благоприобретенные друзья – оба, - имели неприятную привычку звонить в самое неподходящее время.

Выудив из кармана мобильный и бросив взгляд на его экран, парень вздохнул. Ну да, конечно, как он, в общем-то и предполагал.

- Чего тебе?

Друг был достаточно хорошим и достаточно понимающим, чтобы не обидеться на грубое приветствие, чем молодой человек частенько пользовался.

- Здоро́во… - голос приятеля прозвучал как-то странно-настороженно, и парень удивленно вскинул брови, - Кай… с тобой все нормально?

Изумление возросло многократно.

- Отлично все, - он поднял шлем, растерянно посмотрел на свое отражение в стекле, - Коня нового обкатываю, за городом гоняю… а что?

- Да так… - друг замялся, видимо, не зная, как объяснить свой неожиданный вопрос, - Я тут… мм, слушай, а ты далеко за городом?

Кай огляделся, прикидывая, как далеко успел уехать и, наконец, легко пожал плечами.

- Да нет, пара километров… Ну, может, пять. Хочешь компанию составить?

- Хочу, - на этот раз в голосе собеседника прозвучал непонятный вызов, - Сможешь через полчаса быть у заправки, где в воскресенье пиво пили?

Мотоциклист ухмыльнулся. «Полчаса» одновременно бросали ему вызов и давали фору, и он не преминул воспользоваться обеими возможностями.

- Буду через двадцать минут! – весело заявил он, - Надеюсь, при встрече объяснишься?

- Не сомневайся, - мрачно пообещал друг, и отключился.

Кай пожал плечами и, сунув мобильный в карман кожаной куртки, скрупулезно застегнул его, вновь натягивая шлем. Что такого вдруг могло прийти в голову приятелю, он не представлял, но уже успел усмотреть в предложении встретиться отличную возможность похвастать новым транспортом, поэтому и не стал отказываться.

Он вообще был довольно легок на подъем, а уж если учесть, что сейчас выехал просто покататься, то легкость эта становилась и более, чем объяснимой – какая, в конце концов, разница, куда ехать? Главное, чтобы дорога была под колесами, а остальное приложится.

…

На заправке он оказался через двадцать две минуты – немного замешкался, обгоняя какого-то придурка на джипе, шарахнувшегося от его мотоцикла, как от прокаженного, - и, покидая седло железного коня, был несколько недоволен результатом. Обычно, давая слово, он выполнял его и, определяя временной промежуток, в него укладывался.

Приятель уже ждал, стоял чуть в стороне от заправки, сжимая в зубах привычную сигарету и пуская дым – сам он не уточнил, через сколько подъедет, но, похоже, по какой-то невнятной причине сильно спешил.

- Ого, какой монстр! – завидев подъехавшего Кая, друг восхищенно присвистнул, поспешно выплевывая окурок и принимаясь рассматривать его приобретение, - Классная игрушка, а в дороге как?

- Выше всяких похвал, - мотоциклист, надувшись от гордости, приподнял подбородок, - Слушается на счет «раз», работает, как часики, - он потрепал мотоцикл по рулю, и устремил вопросительный взгляд на собеседника, - Так чего ты меня сдернул? Что за мрачные интонации?

Всю веселость с приятеля как ветром сдуло. Он ссутулился, тяжело вздохнул, напрочь забывая о восхищении мотоциклом и, угрюмо качнув головой, неожиданно махнул рукой.

- Тебе надо самому это увидеть, - в голосе его зазвучали какие-то очень странные, не то недовольные, не то скорбные, почти похоронные нотки, и Кай вновь удивленно вскинул брови. Что такого ему мог показать друг, он не понимал и, уж тем более, не представлял, почему это должно было вызвать такую реакцию в нем.

- Ну, ладно, - спорить он, тем не менее, не стал. Требования рассказать все прямо здесь и сейчас не высказал и, легко перекинув ногу через седло, привычно провернул в руках шлем.

- Дуй вперед, я за тобой.

- Один ты и не найдешь, - пасмурно буркнул собеседник, уже направляясь к приземистому байку неподалеку.

Его мотоцикл был значительно старше «коня» Кая, того, что он безжалостно сменил на более новую модель, но расставаться с ним мужчина не спешил. То ли это была память о бурной юности, то ли просто ему доставляло удовольствие ругаться на транспорт, когда тот начинал барахлить и болтать с ним, когда работал нормально – парень не знал, да и, говоря начистоту, никогда не вдавался в подробности. У каждого человека есть свои, нежно любимые и оберегаемые тараканы, к чему разгонять их? Своим видом байк вполне соответствовал приземистому, несколько тяжеловесному, хотя и довольно подтянутому хозяину, лишь подчеркивая его мощь и физическую силу. Можно прямо сказать, что вместе они составляли прекрасный тандем.

Как, впрочем, и Кай со своим – сам худощавый, жилистый и легкий, на спортивном мотоцикле он смотрелся очень органично.

Моторы взревели, и мотоциклы, один за другим, выехали на большую дорогу, направляясь в сторону, противоположную той, откуда приехал Кай.

Путь начался.

То, что удовольствия он не доставит, стало ясно практически сразу – парень, восхищенный своим новым транспортом, рвущийся в бой, мечтающий о высоких скоростях, был вынужден тащиться за приятелем, и тихо негодовал по этому поводу. Ему казалось, что он заставляет молодого горячего жеребца плестись со скоростью старой клячи, чудилось, что, не используя возможности транспорта, портит его, поэтому за время пути он совершенно извелся, принимаясь от нечего делать разглядывать все встречные авто.

Ничего интересного в этом занятии не было. Автомобили пролетали мимо, не замечая двух мотоциклистов, зеленые ветки также покачивались по сторонам дороги, и по-прежнему ярко светило солнце. Сейчас его свет бил практически в глаза, поэтому ехать было не так удобно, как прежде. Возможно, будь скорость выше, помеха не была бы так заметна, а так…

Кай попытался угадать, о чем думает едущий впереди друг, перевел взгляд на его спину, но заметил только, что тот часто косится на обочину, словно разыскивая что-то на ней.

Они повернули, покидая шоссе и выезжая на более узкую, почти проселочную дорогу, пролегающую через негустой пролесок. Зеленых ветвей по сторонам стало больше, замелькали толстые стволы, и Кай под шлемом мимолетно поморщился. Аварии он, быть может, и не помнил, зато хорошо запомнил дерево, в которое врезался лбом, и повторения этого приключения не хотел. К большим деревьям за этот год парень успел обрести стойкую неприязнь.

Транспорта вокруг почти не было, лишь изредка еще попадались автомобили, неспешно двигающиеся куда-то по своим делам, но обогнуть их, тем более на такой незначительной скорости, труда не составляло.

Миновав несколько чужих машин, Кай неожиданно нахмурился и быстро оглянулся. Ему почудилось, что джип, который он ловко обошел только что, был тем самым, что он объезжал по пути сюда… А впрочем, ничего особенного в этом быть не могло – должно быть, у водителя тоже были здесь какие-то дела.

Переведя взгляд вперед, парень торопливо сбросил скорость. Друг, вскинув руку, чтобы привлечь его внимание, уверенно сворачивал к обочине, и Кай поспешил за ним, рефлекторно озираясь.

Зачем он его сюда приволок? Дорога как дорога, обочина как обочина, лесок по сторонам как… а там что?

Заметив установленный на краю дороги крест, молодой человек снова нахмурился. Это еще что за ерунда? Неужели друг, бывший несколько старше него, вдруг решил поучить его уму-разуму, и продемонстрировать, к чему приводят гонки на мотоцикле? Продемонстрировать – ему! Как будто он и сам не знает, как будто не он пережил страшную аварию!

Приятель остановился, и Кай тоже резко тормознул, паркуясь несколькими метрами дальше. После чего решительно сдернул шлем, и недовольно оглянулся.

- Ну, и чего ты меня сюда приволок?

Друг, тоже стянувший шлем, мрачный и печальный, уверенно указал на крест.

- Посмотри.

Парень закатил глаза. Сочувствия к смерти постороннего человека он не испытывал, любоваться на его последний приют не желал, как и выражать смутные соболезнования смутным родственникам погибшего. Впрочем, друга обижать тоже не хотелось, поэтому, сохраняя на лице выражение вселенского одолжения, он слез с мотоцикла и приблизился к кресту, устремляя взгляд на фото на нем.

Земля ушла из-под ног.

Не отдавая себе отчета в действиях, парень вцепился в плечо понимающе поддержавшего его спутника и, приоткрыв рот, еще раз недоверчиво вгляделся в фотографию молодого, приятного на вид, загорелого человека с шальной улыбкой, озорными карими глазами и растрепанными светло-русыми волосами.

В свою собственную фотографию!

- Что… что за…

Приятным это назвать было нельзя: видеть собственное фото на могиле вряд ли бы кому понравилось. Да и обычным тоже назвать было трудно – прежде своих двойников Кай не встречал, и обнаружить одного из них мертвым…

- На имя посмотри, - буркнул друг, и парень, скользнув взглядом ниже, вцепился в него сильнее.

«Кай О’Ши» - значилось под фотографией. И радовала здесь только фамилия.

- Я… - голос сел, но парень попытался взять себя в руки, - Я Фоули…

- Знаю, - приятель, продолжая его поддерживать, на секунду сжал губы, - Но, Кай, таких совпадений не бывает! Нет, я, конечно, допускаю, что этот парень просто твой тезка и двойник, но… черт возьми, Кай, ты ведь не помнишь ничего, что было до аварии, которую ты тоже практически не помнишь! Может… может, это не совпадение, может, вместо тебя твоя родня похоронила тогда кого-то другого?

Кай не слушал. В голове звенело; он не мог отвести взгляд от фотографии и от имени, значащегося под ней, и чем дольше смотрел, тем хуже себя чувствовал. Ему казалось, что где-то в сознании пробуждается и ворочается раскаленный колючий ком, что он все растет и растет, заполняя собою всю голову, и вот-вот вырвется наружу…

Парень оттолкнул друга и, запустив руку в волосы, зажмурился. Он помнил… помнил это место, здесь, здесь, это произошло здесь, он был уверен в этом, он не сомневался! Дерево… дерево… то треклятое дерево, о которое он ударился лбом, оно же, наверное, по сию пору растет где-то тут!

Потрясение… Врачи говорили о потрясении, в результате которого память может вернуться, а разве может быть потрясение более сильное?

Он мотнул головой, пытаясь очнуться от бреда, застящего его разум.

- Я поеду домой, Фред, - голос прозвучал тихо, отстраненно и почти парализовано, - Поеду домой, мне… надо осмыслить.

- Хорошо, - Фред был старше, опытнее и, видимо, прекрасно понимал, что другу сейчас не до разговоров, - Тебя проводить? Сам доберешься?