Глава 1

Чертовы заколки для волос, обычно чуть ли не бросающиеся под ноги, сейчас словно нарочно попрятались и не желали находиться. Я даже наклонилась и поискала под туалетным столиком – ничего! Я со вздохом поднялась и больно ударилась затылком о край столешницы.

Если верить приметам, я собрала полный набор дурных предзнаменований.

Кривясь, я ощупала свою бедовую голову.

И чего я так испереживалась из-за дурацких заколок? Можно подумать, они улучшат дело и придадут моей ничем не примечательной внешности шарма и изысканности. Лучше бы использовала оставшееся время, чтобы навести косметическими чарами румянец на лицо, бледное из-за длительного пребывания в четырех стенах, да спрятала круги под глазами… Я чуть сощурилась, вздохнула: глаза стали видеть хуже еще год назад, и мне рекомендовали очки, но пока еще можно было обойтись без них.

Я переплела длинные волосы в тугую косу, перевязала тонкой синей лентой, а другую, более широкую, завязала вместо ободка, чтобы хоть как-то прикрыть топорщившуюся неудачно обрезанную челку. Сколько себя помню, у меня всегда были длинные, ниже талии волосы, на уход за которыми уходило много сил и времени. Это дома мне прислуживали, здесь же, в академии Экриса, приходилось делать все самой, и поначалу с непривычки это было тяжело. Мне предлагали, конечно, привезти с собой служанку – многие из детей Великих Домов так делали, – но я не хотела. В классе над неженками смеялись, а то и устраивали им разные пакости. В особенности этим отличались ехидные маги из клана Варасуду. Хоть они и жили в старом общежитии, примостившемся на самом краю территории академии, но обучались вместе со всеми. К ним относились строже, чем к магам из любых других Домов, и все же Варасуду были благодарны за то, что их детям дозволили обучаться, и со смирением расплачивались за грехи своих предков-демонов.

Я подошла к окну, отодвинула легкую кружевную занавесь и выглянула вниз.

Зе Ро из клана Варасуду, мой напарник в грядущей миссии, поджидал меня на площадке перед общежитием в компании своих друзей.

Зе Ро – самоуверенный и нахальный парень, балансирующий на грани вылета из академии за хулиганские выходки. Представляю, как он был недоволен, узнав, с кем ему придется идти на миссию в выходные дни, чтобы отработать очередное наказание.

Хотя, наверное, он даже не понял, кто именно в его попутчиках – мы учились в параллельных классах и сталкивались лишь на общих уроках, да и то вряд ли он замечал меня. Такие как он не замечают таких как я.

В любом случае первая такая миссия… Перехватывало дух от одной мысли, немудрено, что я так переживала. Впервые со дня смерти бабушки я ощутила что-то еще помимо тоски и беспомощной злости. Нервозность в первую очередь.

Я достала из тайника на крышке сундука ландулу – волшебный меч магов-пауков, который бабушка отправила мне вместе с письмом по почте перед своей смертью. Посылка нашла меня, безутешную, уже в академии, и стала прощальным подарком от единственной из членов семьи, кто любил меня по-настоящему и не искал выгоды от моего существования. Поскольку я самая младшая в семье и самая непримечательная, меня никогда не воспринимали всерьез и на каникулы отсылали к бабушке. Она обожала готовить, игнорируя суетящихся под ногами слуг, увлекалась садом, изготовлением шляпок, а по вечерам рассказывала мне дивные легенды об искусстве магов, владеющих редчайшей магией-паутинкой, и показывала несколько простых заклятий. Порой она умолкала на полуслове и смотрела в никуда зачарованным взором: видела картины прошлого, которые мне не дано было увидеть, и вздыхала о том, чего не могла изменить.

Магия-паутинка была нашим секретом – тем, о чем никто, никто больше не знал и даже не догадывался. Вдохновленная этим чувством, которое знакомо всем заговорщикам, я каждый вечер училась плести свои паутинки, чтобы при встрече гордо продемонстрировать бабушке новые кружева.

Магами-пауками рождались, а не становились, но мне было все равно – я изучала паутинку, потому что это давало мне опору, напоминало о бабушке, и, в конце концов, здорово успокаивало нервы.

С ее смерти прошло три месяца. Я все еще отходила от глубокой растерянности, детской обиды на нее за смерть, и чувствовала, как внутри меня появляются вопросы – скорее, тени вопросов, – и просыпается нечто еще, встревоженное, испуганное. Мир неожиданно, не дав мне подготовиться, перевернулся с ног на голову, и я видела то, что прежде не замечала: насколько скоротечна жизнь, насколько бесполезно то, что я послушно делала все время, то, к чему меня готовят – долгие приветствия знатных персон, обязательные танцы, умение держать правильно вилку за обедом… Пустое! Бессмысленное! А что было бы полезным, наполнило бы мою жизнь смыслом – я не знала, но и жить в этой бессмыслице не хотела, а хотела… хотела…

Я не знала, чего. Впрочем, от отчаяния и беспомощности хотела плакать.

Призванные встревоженной матерью лекари сослались на душевные страдания по утраченной любимой бабушке, и это было действительно так. Но не совсем.

Меланхолично создавая магические нити и машинально сплетая их в один узор за другим, я постепенно упорядочила свои чувства и, стремясь закрепить успех, углубилась в изучении наследия бабушки всерьез: читала редкие книги о паутинке, найденные в библиотеке академии, и до глубокой ночи, страдая от бессонницы, рисовала нитями магические символы, комбинируя их в формулах.

Неожиданно детская забава переросла в нечто большее, и смутная мысль наконец оформилась в голове – пришло время проверить, чему я научилась. В конце концов, мне не хотелось спустя пятьдесят лет рассказывать внучке о том, что я так и не решилась, будучи ученицей магической академии, попроситься в настоящую миссию и выяснить, на что способна. Ибо колдовать в комнате, в безопасности стен – это одно, а в суровых условиях реального мира – совсем другое.

Потому пришлось прибегнуть к некоторой хитрости, и вот теперь – до начала миссии оставалось полчаса, и я, все это время с упорством шедшая к цели, ощутила трепет и страх.Попроситься, правда, не вышло. Узнав о моем желании, меня тут же заперли бы в комнате, приставили охрану и для пущей верности вызвали лекаря, специализирующегося по душевным болезням – никто, в особенности наследницы Великих Домов, в здравом уме не захочет отрабатывать наказание, тем более в компании какого-то грязного Варасуду.

Время тянулось невыносимо медленно, но спуститься пораньше я не могла решиться, и из-за этого чувствовала себя еще более ничтожной: я так и не обзавелась друзьями, какой жалкой же я буду выглядеть рядом с Зе Ро, проводить которого пришли его друзья!

Я в десятый раз проверила приготовленные вещи, которые могли пригодиться.

До деревни Серые Скалы, отправившей запрос на двух магов, которые проверили бы храм местной богини, добираться было несколько часов. Там, конечно же, нас накормят, устроят отдохнуть, предоставив все нужное. После мы отправимся проверить, что не так с храмом, проведем ритуал очищения, поставим на всякий случай магические ловушки от мелких духов-пакостников и вернемся в академию. Как раз успеем обернуться за два выходных дня. Ничего сложного.

Может, взять еще зелья-противоядия? Не будет лишним на случай, если в том храме завелась какая-нибудь нечисть. Зе Ро, конечно же, и не подумает обеспокоиться этим – ввиду его исключительности, многие яды на него не действуют. В прошлом году он, чтобы получить достаточно баллов для перехода на следующую ступень обучения, согласился на эксперимент факультета зелейников – те хотели проверить действие новых противоядий, а для этого нужен был испытуемый. Зе Ро полностью подавил свою демонскую сущность, а когда противоядия не действовали, снимал первую, а то и вторую сдерживающую печати, что помогло его организму побороть яд. После он две недели едва переставлял ноги, но оправился.

Учился Зе Ро из рук вон плохо, что было удивительно: слушая его рассуждения в столовой или на тренировках, или во время праздников, на которые шли всей группой, я с трудом сдерживалась, чтобы не подойти и не развить тему, но никогда не хватало духу сделать это. Я всегда была слишком труслива, но смерть бабушки сдвинула что-то в моем сознании, и вот сегодня – я иду с Зе Ро на первую и, вероятно, единственную в своей жизни миссию. Как волнительно! Только бы ничего не испортить!

– Ради богов, только ничего мне не испорть, – словно прочитав мои мысли, со вздохом попросил Зе Ро, когда мы вышли за ворота академии, оставив его друзей издевательски улюлюкать вслед. Он обернулся и в сердцах показал им греховный знак пальцами еще и кулаком пригрозил напоследок.

Разумеется, для него-то это миссия была обыденностью, одной из многих: он чуть ли не каждую неделю умудрялся в чем-то провиниться, и в выходные шел на общественные работы или подобные задания.

– Останешься в деревне или постоишь в сторонке – мне без разницы, главное – не путайся под ногами, идет?

***Я невразумительно кивнула, надеясь, что сойдет за ответ, и скрестила пальцы на ногах на случай, если всесветлая Яминари услышала этот разговор. Хотя вряд ли столь великой богине есть дело до столь мелких букашек.

Зе Ро нанял экипаж на выделенные на миссию деньги. По дороге мы молчали. Я старательно повторяла в голове заученные магические формулы и любовалась пейзажами.

Широкая тропа вилась серой лентой между каменистых холмов, переходивших в горы. Воздух был прозрачен и холоден, а склоны, поросшие кустарниками, шелестели на ветру, будто перешептываясь с небом. Где-то в вышине, затянутой дымчатыми облаками, кружили ястребы.

У въезда в деревню нас встретил старейшина в характерном черно-сером балахоне и еще несколько человек. Нас повели к дому старейшины, где мы поужинали вместе с его семьей, а после – отправились в выделенную маленькую комнату. Зе Ро попросил приготовить нам в дорогу еды, перебрал свою заплечную сумку и вооружился метательными ножами и парными кинжалами.

– Идем на разведку сейчас, – сказал он. – Приближается ночь, нет времени лучше, чтобы понять, что за нечисть завелась в их храме.

Я не стала спорить, хотя после нескольких часов в дороге чувствовала себя уставшей.

Тропинка, ведшая в храм, находилась на окраине деревни, куда проводил нас сам старейшина.

– Я должен предупредить вас – погибли два человека, – сказал он, перешагивая через границу между окраиной деревни и подлеском. Эта линия была очерчена рунами защиты от нечисти и слабо мерцала в лунном свете. – Они были истощены – их жизненную энергию словно высосали.

Зе Ро нахмурился.

– Этого не было указано в отчетах. Нам сказали, что ваши жители отказываются заходить в храм, что богиня не освещает благословением алтарь, а значит, храм осквернен, но видимых следов нет.

– Мы нашли жертвы только вчера, в подвале храма, куда решились зайти при свете полудня, – с покаянным видом сказал старейшина. – Двое пьяниц, они и прежде пропадали на какой-то срок, никому и в голову не пришло, что они стали жертвами нечисти. Отзови мы наш запрос, дело растянулось бы еще на две недели. Мы не ожидали, что нам отправят… столь молодых людей.

Зе Ро шумно вздохнул. На его упертом лице появилось знакомое мне выражение – Зе Ро был близок к тому, чтобы в красочных выражениях объяснить уважаемому старейшине, куда он мог проваливать вместе со своим заданием.

– Мы разберемся, – подала я голос и коснулась локтя Зе Ро.

Тот перевел взгляд на меня, поднял в возмущении брови. Я отрицательно покачала головой и выразительно нахмурилась.

Он что, забыл, что старейшина позже должен написать свое впечатление по завершению миссии, и от нашей вежливости зависели баллы за задание?

– Раз отправили нас, – продолжила я со знающим видом опытного, умудренного мага, который каждые выходные ходит по горам и ловит нечисть, – значит, это дело нам по плечу. Скорее всего ваши люди умерли из-за того, что перебрали с хмельными напитками, а в храме завелись мелкие нечистые духи.

Старейшина с сомнением кивнул, указал на тропу и поспешил назад, за спасительную черту границы.

– "Мы разберемся", – передразнил Зе Ро, когда старейшина ушел достаточно далеко, чтобы нас не слышать. – Тебе это что, шутки? Не приходило в голову, что дело серьезное, и мы можем не вернуться?

– Ну, мы все равно уже почти у цели. Посмотрим, что там.