Оглавление
О чем книга?ОсобенностиПлюсы и минусы романаИсточникВы когда-нибудь засыпали под мерный стук колес поезда, чтобы проснуться в мире, где ваш медицинский диплом — просто красивая бумажка, не спасающая от ужаса и неведения? Нет? Тогда добро пожаловать в Замшелое. Таш Эниклис написала роман, от которого у психиатров прибавится работы, а у мечтателей о «пенсии в деревне» случится коллективная истерика. Этот текст не пытается вас напугать дешевым скримером из очередного американского сериала. Вместо этого автор берет вас за руку и медленно, шаг за шагом, уводит туда, где рациональность рассыпается в прах, а сорокалетний стаж принятия родов не значит ничего, потому что против вас играет нечто, чему нет названия в учебнике. Однако в эпицентре этого романа — далеко не мистика, а реальная человеческая проблема, земная и понятная, угнетающая своей частотностью. Поэтому «Повитухин Лог» — это не «хоррор» для вчерашних школьников, а зрелая и серьезная работа, которая потребует от читателя смелости и внутренней работы. Но вы сами подписали согласие, когда прочитали дисклеймер. Помните про «тему детоубийств»? Забудьте слово «тема». Здесь это реальность, в которую вы проваливаетесь с головой, как в ту самую трясину, что дышит за околицей. Хорошо это или плохо? Эффектно или перебор? И вызывает ли история доверие читателя?
О чем книга?Акушерка Людмила Сергеевна Корсакова. Сорок лет стажа, тысячи принятых младенцев, руки, которые знают о жизни больше, чем иные философы. Она — скала, бастион доказательной медицины в провинциальном роддоме. Но у этой скалы есть трещина: двадцать лет назад она предала сестру, не приехав на похороны ее мужа. И теперь, в приступе запоздалой совести, берет отпуск и едет в деревню Замшелое — мириться.
Только вот незадача: Замшелое — это не идиллический уголок с парным молоком и добрыми старушками. Это место, где болото по ночам дышит, как живое, где в окна заглядывает тьма, а беременные женщины умирают одна за другой, и убийства эти — с жутким, нечеловеческим почерком. Местные не идут в полицию (ну, почти), а крестятся на Повитухин Лог и шепчут: «Глафира, упырица проклятая...».
Людмила, естественно, не верит. Она — врач, черт возьми! Но когда рациональное объяснение трещит, чем старенький «уазик» на ухабах, а в ночи ее начинает звать тонкий детский голосок, профессионализм дает сбой. Это не детектив в чистом виде, где сыщица-пенсионерка бесстрашно ищет улики. Главная героиня препарирует не трупы, а собственную душу, пытаясь понять: кто (или что) убивает? И главное — почему именно сейчас? Когда ОНА приехала?
Роман начинает с нами разговор о вине, которая гниет внутри трясиной, о материнстве, которое не случилось. А заканчивает тем, что иногда тепло одного человека может исправить ошибки сотен других людей и разрушить даже древнее проклятие.
ОсобенностиЯзык и стиль. Таш Эниклис играет с языком так, как опытная повитуха с младенцем: бережно, со знанием дела. Она сталкивает сухую клиническую терминологию Людмилы («гипнагогическое состояние», «парейдолия») с вязким, пахучим, диалектным говором Замшелого. И от этого столкновения летят искры. Когда Вера, сестра героини, говорит: «Беда не взялася, яе здеся завсегда полным-полно», — вы физически ощущаете, как липнет к коже болотный туман. Автор создает полноценную языковую реальность, где каждое «знамо», «опосля» и «дюже» работает на атмосферу лучше любого описания гнилых пней. Конечно, иногда смущает, что священник в советское время говорит так, будто живет в середине девятнадцатого века, но даже этот перебор не режет глаз, а воспринимается неким заигрыванием с читателем: «У нас тут упырицы, духи, хтонь, так почему бы и не порезвиться с лексиконом?».
Медицинский реализм как инструмент саспенса. Обычно в хоррорах герои-врачи нужны, чтобы с умным видом кидать латынь и тут же становиться ужином для монстра. Здесь не так. Людмила — настоящая. Она пальпирует живот, слушает сердцебиение, меряет давление и при этом искренне не верит в чертовщину. Ее профессионализм — это ее броня, и читатель вместе с ней отчаянно цепляется за эту броню, даже когда она начинает плавиться. Это придает ужасу объема: страшно не просто от того, что кто-то плачет в камышах, а от того, что этот плач не могут объяснить сорок лет врачебной практики.
Хоррор безвременья. В «Повитухином Логе» нет дешевых скримеров. Ужас растет из тишины и мелких деталей. Сухой ивовый лист, который преследует героиню от поезда до автобуса. Беременная женщина с неестественным румянцем. Тень, которая просит «согрей меня». Автор мастерски работает с хронотопом: Замшелое существует вне времени. Здесь старухи сидят на лавках, как вороны на проводах, печи топят по-черному, и только сельсовет иногда ловит сигнал сотовой связи. Это создает ощущение, что вы попали не просто в глухомань, а в какой-то карман реальности, где древнее зло все еще имеет право голоса. Во всем!
Плюсы и минусы романаПеред тем как препарировать достоинства и недостатки, стоит сказать: эта книга похожа на сложные роды. Она требует усилий и терпения, но результат того стоит. Она не идеальная, но чертовски живая.
Плюсы:
Атмосфера на разрыв аорты. Густая, влажная, осязаемая. Запах тины, холод болота и уют печного дыма остаются с вами в городской кофейне, куда вы забрели почитать роман. Хочется укутаться в плед, даже если читаешь на пляже.Героиня-профессионал. Людмила Сергеевна — это взрослая, уставшая женщина с реальным багажом вины за плечами, а не истеричная девица, которая спотыкается на ровном месте, убегая от маньяка. Это живой герой, за которым приятно следить.Диалектная палитра. Речь жителей Замшелого — это музыка. Мрачная, тревожная, но завораживающая. Она работает как заклинание, погружая в мир, где слова имеют вес и тень.Антитеза «врач и мистика». Конфликт рационального и иррационального подан без дураков. Людмила реально ищет логические объяснения до последнего, и это заставляет уважать ее еще больше.Минусы:
Запрягает медленно, везет быстро. Книга требует терпения на старте. Первая треть — это неторопливое погружение в быт и боль героини, которое может отпугнуть любителей динамичных триллеров. Автор долго раскочегаривает печь, прежде чем в ней запылает адское пламя.Стилистическое давление. Обилие диалектизмов и стилизованных внутренних монологов иногда превращается в вязкое болото, из которого хочется выбраться на твердую почву «обычного» литературного языка.Фантомные боли клише. Некоторые второстепенные персонажи (три старухи на лавке, пьяный мужик, участковый-недотепа) слишком уж каноничны для «деревенской готики», чтобы их можно было не заметить. Они функциональны, но не всегда оригинальны.«Человек-рыба». Нет, я не забываю имена героев. Просто этот персонаж из первых глав теряется и не находит объяснения. Кто он? Откуда все знал? Либо объяснение промелькнуло мимо, либо его не было. И это настораживает.Много повторов. Я понимаю, что стилистически это решение объясняется особенностями авторского замысла: деревня застыла в трясине, там ничего не меняется, а должно! Но когда одни и те же мысли, реплики, описания повторяются дважды, а то и трижды, ну... тяжело дается чтение. Верю в лучшее, особливо в чудо, но иногда даже изящные литературные ходы превращаются в проблему для читателя.Смысл книги«Повитухин Лог» — это роман о тотальном, вселенском холоде, который не лечится грелкой и горчичником. И ода теплу, которое мы дарим и недодариваем. Вся жуть замешана не на крови (хотя и ее хватает), а на невосполненной потребности в любви. Убийца ищет материнское тепло, которого его лишили. Он тянет ледяные руки к животам беременных, пытаясь украсть то, чего у него никогда не было. И эта боль примиряет нас с тем, что происходило в деревне: из ничего не происходит ужас. Его корни — в равнодушии, злословии, лжи, себялюбии. Из этих малоприметных зол вырастает одно большое. Чтобы разобраться с ним, нужно признать в себе его творца.
Автор проводит страшную параллель: упырица из болота и акушерка Людмила — зеркальные отражения. Обе потеряли детей (каждая по-своему), обе существуют в мире, где их материнство не реализовано, а людское осуждение становится настоящим злом, от которого нет спасения. И вопрос «кто же настоящий монстр?» повисает в воздухе, когда понимаешь, сколько боли наше равнодушие причиняет живым людям. Каждый. Божий. День.
В конечном счете, эта книга — о прощении. Единственный способ победить хтонь — это не осиновый кол, а простое объятие, в котором все: любовь, надежда, вера в людей. Признание того, что кому-то так же больно и одиноко, как и тебе. «Согрей меня», — шепчет тьма. И, черт возьми, после этой книги вы трижды подумаете, прежде чем ответить отказом.
Читали? Делитесь мнением! Хотите порадовать автора и внести свой вклад в развитие нашей литературы — вы знаете, что делать и куда нажать. Будем обсуждать хорошие книги и делиться положительными эмоциями)