"Единственные ограничения, что у нас есть, это те, что мы создали в своей голове"

Наполеон Хилл

Глава 1

– Дорогая, я дома! – Артур встал по стойке «смирно» на пороге квартиры. Летающий дрон, не больше куриного яйца, сделал несколько кругов над его головой и замер под потолком. Артур едва заметно улыбнулся, снял военный мундир и отправил его в автоматический шкаф для чистки и глажки.

Эмма была на кухне. Под присмотром второго дрона она раскладывала по тарелкам горячий ужин.

– Минус десять баллов, – раздался холодный голос машины.

Эмма спохватилась, торопливо стянула с себя фартук и одновременно расставила тарелки на столе.

Артур вошёл и снова улыбнулся.

– Десять баллов, – с досадой призналась она. – Я не успела снять фартук!

Капитан опустился за стол, взял приборы.

– В следующий раз будь внимательнее, – сказал он с мягкой усмешкой. – У жены капитана боевого корабля должно быть не меньше пяти тысяч баллов. Следи за рейтингом.

– Ты рано вернулся, – тихо проговорила Эмма. – Я бы успела, если бы не…

– Минус двенадцать баллов, – перебил дрон.

Девушка смолкла, скривив губы в отчаянии.

– Хорошая жена не должна предъявлять претензий, – напомнил Артур снисходительно.

Она отвернулась к плите, пряча глаза от его довольной улыбки.

– Не переживай, – неожиданно мягко добавил он. – Я похвалю ужин, и ты получишь новые баллы.

Эмма повернулась, всматриваясь в мужа с глубокой благодарностью. Артур неторопливо наколол вилкой кусок мяса, отправил его в рот и долго жевал.

Эмма начинала закипать. Но в этом мире выражать эмоции считалось отклонением. За лишние чувства могли списать сотню баллов.

– Мясо превосходно, – наконец сказал он. – Спасибо, дорогая.

– Плюс два балла, – констатировал дрон.

Эмма выдохнула и натянула привычную улыбку.

После ужина она убрала со стола, включила посудомоечную машину и ушла в спальню. В ванной, единственном месте без наблюдения дронов, включила горячую воду, опёрлась о раковину и посмотрела в зеркало.

Идеальное по современным меркам лицо: светлые локоны необходимой длины – на 10 сантиметров ниже плеч, большие синие глаза, правильный нос, ровные белые зубы. Она улыбнулась отражению – той самой отточенной с детства улыбкой, где даже глаза сияли по команде. Точно так же она улыбалась, когда Артур делал предложение на глазах у родителей. Точно так же – когда приносила домой отличные отметки.

Эмма стёрла улыбку. В мыслях она раз за разом рисовала иную жизнь – без дронов, рейтингов и правил. Где можно съесть гамбургер на завтрак. Прогулять собрание книголюбов. Где мысли и поступки не караются.

Она погрузилась в горячую воду. Вторник – значит, ночь для исполнения супружеских обязанностей. Нужно быть идеальной: следить, чтобы причёска держалась, тушь не текла, голос звучал правильно. Стонать разрешалось – тихо, если мужу нравится. Но Артур не любил. Он любил слушать лишь себя.

***

– Я люблю тебя! Я люблю тебя! – кричал он, сжимая её за горло. В этот раз сильнее обычного. Эмме показалось, что она задыхается. Паника мгновенно уступила место страху: потеря сознания стоила бы ей сотни баллов.

Позже, сидя у туалетного зеркала, Эмма уложила волосы под шапочку для сна и, бросив взгляд на дрона, произнесла:

– Джордж возил Луизу на Диону. Розовая планета, соседняя галактика.

– Я знаю где это, – Артур отложил газету. – К чему ты ведёшь?

– Мы могли бы тоже слетать. Луиза говорила – там невероятная природа, кругом цветы…

– И туристы, – отрезал он.

Эмма посмотрела на мужа: короткие тёмные волосы, квадратные скулы, маленькие серьёзные глаза. Она не понимала – любит ли его вообще?

– Просто мы давно никуда не выбирались, – мягко сказала она. – Хочется рассказывать подругам, как мы проводим время.

Она знала: для Артура главное – чужое мнение.

– Завтра мы с командой летим на планету 201, в созвездие Рака, – после паузы произнёс он. – Хочешь – полетели со мной. На обратном пути заскочим на Янссен.

– Алмазная планета? – Эмма едва сдержала восторг, позволив себе только сияющую улыбку. – Я всегда мечтала там побывать!

***

Корабль «Milki Girl» напоминал серебристого кита, рассекающего черную бескрайнюю гладь космического моря. Огромный металлический корпус, два боковых шлюза-плавника, трюмы, жилые отсеки, оружие – всё в нём поражало масштабом.

– Что это за планета – 201? – спросила Эмма, глядя на схему, светящуюся над панелью управления.

Солдат оказавшийся рядом вытянулся по стойке «смирно»:

– Планета-тюрьма, мэм. Туда отправили двести одного заключённого.

– Целая планета для заключённых?

– Это не просто заключённые, мэм. Самые жестокие убийцы и маньяки Земли. Всех приговорили к пожизненному на ядовитой планете.

– Но зачем мы туда летим? Это небезопасно. На борту всего двадцать вооружённых человек.

– Мы везём провизию и воду, мэм. У них нет оружия. Все они под ошейниками, – отрапортовал он и вернулся к товарищам, игравшим в покер за круглым столом, откуда доносился возбужденный азартом задорный разговор.

– Дэн, как там Амелия? Не жалеет, что выходит за тебя? – поддразнил один из солдат.

– Она счастлива! – с гордостью заявил Дэн. – Завтра станет моей женой.

Эмма слушала вполуха, глядя сквозь прозрачное стекло на звёзды и планеты. С детства любила космос и мечтала о дальних путешествиях. Теперь, предвкушая поездку на Янссен, чувствовала себя настоящей странницей.

Артур вошёл на мостик и громко приказал:

– Всем – боевая готовность!

Он не взглянул на жену. Весь полёт провёл в своей каюте, куда вход был закрыт даже для неё.

Эмма пристегнулась в кресле. Солдаты бросили карты, проверили оружие.

Корабль трясло всё сильнее, когда они входили в атмосферу. Эмма вцепилась в ремень до белых пальцев, взглянула на Артура. Он стоял у панели, спина прямая, лицо непоколебимо спокойное. Спокойствие мужа успокоило и ее.

Тряска стихла. Корабль пошёл на снижение. Эмма приготовилась увидеть самых опасных преступников в истории человечества. Она представляла их – исхудавших, диких, изуродованных ядовитым воздухом, готовых броситься на встречу военным.

Поверхность планеты 201 предстала во всей своей мёртвой пустоте: пыльная степь, выжженная солнцем, ни клочка зелени, ни малейшего движения. Лишь одно здание нарушало безжизненный пейзаж – старый бетонный корпус, грязный, обшарпанный, с исписанными стенами. Окна выбиты, тяжёлая дверь вырвана с корнем и заботливо прислонена рядом к стене, словно чья-то нелепая шутка.

Но Эмму насторожило не это.

С высоты взгляд притягивала странная надпись, выложенная из смятых тряпичных валиков. Чем ниже опускался корабль, тем яснее становились буквы.

**«АРТУР – ПИДОР»**

– Артур… – Эмма случайно прочла вслух и тут же осеклась, будто сама себе выстрелила в висок. Она прикрыла рот пальцами, с ужасом взглянув на мужа.

Капитан не заметил её оплошности. Он, стиснув зубы и до боли сжав штурвал, вглядывался в надпись, будто пытался прожечь её глазами.

– Готовность номер один, – резко скомандовал он, как только шасси врезались в пыль.

Зарядив автомат, Артур первым бросился к выходу.

Эмма осталась сидеть, оцепенев. Мысли метались: *услышал ли он? отняли ли баллы? Что сказал дрон?* Она даже не уловила, что именно пробормотала машина, кружащая над её головой.

Снаружи раздались выкрики солдат, а затем грозный голос мужа:

– Немедленно пересчитать всех! Живых – ко мне!

Любопытство пересилило страх. Эмма отстегнула ремень и осторожно выглянула наружу.

То, что предстало её глазам, заставило её зажать рот обеими руками, чтобы не закричать. Надпись была выложена не тканью. Это были тела. Полуразложившиеся, источающие тошнотворный смрад.

Кто-то лежал без головы. У другого вспорот живот, внутренности распластались под палящим солнцем и благотворно разлагались. Третий был наг и весь покрыт чёрными гематомами. Воздух жёг ноздри сладковатым, липким запахом гниющего мяса.

Солдаты растянулись цепью и направились к зданию. Артур присел возле одного из тел – мужчины в красной кофте, без ног. Поднял голову убитого за волосы и всмотрелся в лицо, на щеке которого кровью было выведено новое послание.

– Что там написано? – вырвалось у Эммы.

Артур медленно поднялся, его глаза смотрели сквозь неё.

– Будь на корабле, – приказал он ровно. – Двери закрой. Шагу сюда не ступай.

Рация на его поясе треснула от помех:

– Капитан, как слышно?

– Докладывайте, – хмуро отозвался Артур.

– Мы пересчитали тела, капитан. С теми, что на улице, ровно двести.

Артур дёрнул плечом, челюсть заскрипела.

– Ищите. Должен быть ещё один, – коротко приказал он и убрал рацию.

Эмма, дрожа, поспешно вернулась на мостик. Нажала кнопку, заперла двери и опустилась в кресло.

Ее тело пробовала крупная дрожь, в унисон с мыслями: *Янссен, алмазы, путешествия – всё пустое. Хочу домой. Только домой…*

Она машинально пристегнула ремень и уставилась в окно. Сквозь прозрачное лобовое стекло «Milki Girl» было видно, как солдаты выволакивают из здания тела заключённых и сваливают их в общую кучу, как мешки с мусором.

Сладковатый запах тлена, будто впитавшийся в её ноздри, казалось, пропитал всё помещение. Эмма сидела неподвижно, прислушиваясь к тихому гулу дрона над головой.

И вдруг – посторонний звук. Шорох. Тяжелые шаги.

Сначала она решила, что это нервы. Но через миг осознала: на мостике, кроме неё, никого не должно быть.

Сердце ухнуло вниз. Эмма медленно обернулась – и едва не вскрикнула.

По мостику метался человек. Мужчина с диким видом, с длинными спутанными волосами, свалявшимися в грязные колтуны. Серая куртка и такие же штаны были в пятнах крови, местами разодраны. Он дёргался, бормотал себе под нос сиплым голосом, изрыгая ругательства.

Эмма вжалась в кресло, стараясь не дышать. *Двести первый… это он. Он убил всех. Он написал ту надпись. Он ненавидит Артура…*

Она закусила губу до крови, молясь, чтобы он её не заметил. Скосила глаза в окно – Артур был занят подсчётом тел. Даже не глядел в её сторону.

Неожиданно раздался звук смывающегося бачка в капитанском туалете. Эмма вздрогнула ещё сильнее. Надежда мелькнула: *может, остался кто-то из солдат?*

Но тут дверь мостика скрипнула, и внутри раздался громкий голос Дэна:

– Какого чёрта?! Капитан, как слышно? Псих на мостике! Повторяю, Псих на… кх-хрр…

Молодой солдат по имени Дэн, ещё несколько часов назад мечтавший о скорой свадьбе, рухнул на пол прямо возле кресла, где сидела Эмма.

Она оцепенела, глядя на пульсирующие внутренности, вывалившиеся из его живота. Хотела отвернуться – вырвать этот кошмар из памяти, – но страх сковал её так сильно, что даже веки не слушались.

Кровь стремительно заполняла брюшную полость, скрывая последние судорожные движения кишечника, и уже растекалась по белоснежному полу.

Дэн был ещё жив. Он хрипел, глаза метались, не задерживаясь ни на одной точке.

Псих наклонился над ним и, вытащив из рукава осколок толстого стекла, одним движением перерезал ему горло. Дэн захлебнулся, дёрнулся – и замер. Навсегда.

Теперь Эмма поняла, почему все окна в здании выбиты.

Псих обошёл тело, поднял голову и встретился с ней взглядом.

Эмма ощутила, как по её тело прошила молния, сердце заколотилось в бешеном ритме. В его безумных голубых глазах – сквозь спутанные, слипшиеся от грязи волосы – она увидела узнавание. Он понял, кто она.

Смерть нависла так близко, что Эмма почти чувствовала её дыхание. Она вцепилась в ремень безопасности и, зажмурившись изо всех сил, приготовилась к неизбежному…