Глава 1

МАЙЯ

– Что значит, вам не нужен этот ребенок?

Мы сидим в кафе за столиком у открытого окна, с видом на веранду, по которой летают тонкие льняные занавески, и женщина, которая должна стать матерью моего ребенка, говорит, что малыш ей больше не нужен.

– То и значит, – Кристина Перовская с силой втягивает через соломинку цитрусовый смузи. – Мне не нужен ребенок от этого человека.

– Вашего мужа, – напоминаю я и подаюсь вперед. – Этот ребенок – ваш и вашего мужа.

– Деточка, – Кристина ставит на стол стакан и окидывает меня презрительным взглядом. – Мои отношения с бывшим мужем тебя не касаются. Я хотела привязать его этим ребенок, но больше не хочу. Нашелся вариант поинтереснее.

– Но так нельзя, – я начинаю задыхаться, перед глазами все мутнеет. – У нас же договор.

Кристина кивает:

– И ты получила все положенные тебе выплаты. До этого момента. А теперь можешь избавляться от этого отродья и жить дальше.

Я в ужасе хватаюсь за живот. Малышу всего три месяца, но, уверена, он уже все слышит.

– Но у нас в договоре совершенно другое, – все еще пытаюсь настаивать я. – Основная сумма мне положена после рождения ребенка.

– А теперь он не родится, – Кристина хищно улыбается, обнажая отбеленные зубы. – Считай, сэкономила себе деньги, а тебе время. Все, – она подзывает официанта, чтобы расплатиться и берет маленькую сумочку. – Разговор окончен. С тобой свяжется мой адвокат. И не вздумай жаловаться Перовскому. Ты же помнишь? Проболтаешься – вернешь все полученные средства.

Она расплачивается и встает.

– Там тебе денежка на аборт капнет. Не экономь, в нормальную клинику иди.

Глава 2

МАЙЯ

Я была раздавлена.

Никогда. Никогда бы я не пошла на суррогатное материнство, если бы не долги Федора. Он набрал быстрокредитов и должен был банку очень крупную сумму. Коллекторы даже на работу мне звонили.

Уже коллеги начали коситься, за спиной шептаться. Кто-то даже предложил денег собрать. Но сколько бы они набрали? Чтобы закрыть долги, нам надо было бы продать квартиру.

Ну, или почку. Федор совершенно серьезно начал говорить об этом. И это стало последней каплей. Я очень испугалась! И начала искать варианты. Вот тогда и возникла идея выносить ребенка для бездетной пары.

Мне заплатили аванс, которого хватило на погашение части долга. Потом было ежемесячное пособие, оно тоже полностью уходило Федору. Я смогла взять потребительский кредит в нормальном банке. И нам оставалось выплатить совсем немного… но…

Теперь не будет последнего транша. Да, и дальше пособия не будет. Как мне сказать об этом мужу? Ведь я так долго уговаривала его на эту авантюру! Он был против. Говорил, что наверняка есть другие способы. Ага, есть. Почка.

Еле-еле уговорила.

Федор взорвется. Своих детей у нас не было. Мы все ждали. То одно, то другое. Сначала ремонт в квартире делали, потом его маме ноги лечили, потом ждали повышения на работе. Федор не соглашался на общего ребенка, как он отреагирует на то, что мы будем воспитывать чужого?

Я так медленно шла домой, что не заметила, как опустился вечер. Федор меня не ждал. Я должна была остаться на ночь в клинике, чтобы пройти комплексное обследование по завершении первого триместра. Получается, его ожидал двойной сюрприз.

Господи! Пусть случится чудо, и муж обрадуется этом ребенку! Я обязательно потом рожу ему сына. Только бы он принял эту девочку!

Мои глаза затуманились от накативших слез. Я зажмурилась, сгоняя их. Не хватало еще споткнуться обо что-нибудь в полутьме. Фонари в нашем районе стояли какие-то странные: сами горели, но света вокруг не давали.

Пока поднималась в лифте, постаралась привести себя в порядок. Если я подам новость, как положительную, может, Федор ее так и примет?

Ребенок-то все равно мой, я его вынашиваю. И денег мы получили. Все в плюсе.

Двери со скрипом открылись, и я перешагнула получившуюся ступеньку: кабинка остановилась чуть ниже.

В общем коридоре, как обычно, горела одна лампочка из пяти. Я оставила две заявки в УК, но никто так и не пришел. Ох… Ничего меня сегодня не радует. Ну, хоть какой бы знак хороший!

Я поднесла руку к звонку, но передумала. Вдруг, Федор устал и дремлет? Достала ключи и сама открыла дверь.

В квартире вкусно пахло пиццей и журчал телевизор. Решил устроить себе праздник? Мы же экономим! Ладно, точно не предмет для ругани сегодня.

Скинув туфли и бросив сумку в прихожей, я неспешно подошла к спальне. Подбирала слова, которые никак не подбирались.

И тут меня словно водой обрызгали: в спальне смеялась женщина.

– Только не говори, что ты не видела это фильм?

– Не скажу, – продолжила смеяться женщина. – Если не хочешь. А так – да, не видела.

– Не хочу, – прорычал Федор. – Тебя хочу.

И снова смех. Только теперь явно не по поводу фильма.

– Федя, пицца же! Я сейчас вся измажусь.

– А я тебя облизывать буду… Иди сюда.

Скрип ножки, которую давно пора починить, звук падающей подушки и удар стекла об пол. Разбилась рамка, которая стояла на столике у кровати.

– Ой, Федя! Разбили, – с сожалением произносит женщина.

– Ну, и похер. Выкину потом, забей.

Меня оглушают характерные звуки лобызаний и почмокиваний.

Это я точно слушать не хочу.

Резко толкаю дверь и замираю.

Рыжая красотка лежит навзничь на моей кровати, а над ней нависает мой муж. Она задирает на меня голову. Оба смотрят так, будто я грабитель, внезапно явившийся на их праздник жизни.

– Ты здесь что делаешь? – сердито удивляется Федор. – Ты же в клинике должна быть.

– Тебя только это волнует? – безжизненно вопрошаю я.

Рыжая пытается выбраться из-под обнаженного Федора и тянет на себя одеяло, чтобы прикрыться.

– Ну, ты даешь, Феденька, – обиженно бубнит шлюшка. – Сам же сказал, что дура твоя не явится. Я, между прочим, себя не на помойке нашла, чтобы вот так подставляться.

– Люсечка, так я ж не знал, – Федор путается в одеяле, пытаясь развернуться на кровати. – Если б знал, разве бы я тебя так подставил?

Женщина спускает ноги с кровати и, видимо, наступает на битое стекло, потому что начинает орать и материться.

Я совершенно не понимаю, как нужно вести себя в данной ситуации. Никогда не представляла себя в роли жены, застающей мужа с любовницей. Если бы хоть намек был, может, и подготовилась бы.

Понимаю, что я точно не хочу сейчас скандалить и точно не время рассказывать о расторгнутом контракте, поэтому разворачиваюсь и выхожу в холл. Обуваюсь, беру ветровку и хлопаю дверью.

Хорошо, что родители живут через три дома. Вот только они ничего не знают ни о долгах Федора, ни о ребенке. Надо как-то объяснить им мое вечернее появление.

Ноги не держат, приходится держаться за грязные стены, с колючими подтеками краски. По щекам бегут горячие слезы, и я снова ничего перед собой не вижу.

Глава 3

ТИМУР

– Ребенка не будет, – Кристина бросает вещи на кровать и хищно осматривает гардеробную.

– В смысле «не будет»? Куда ты его дела?

Вот мне совсем не до шуток. Я позволил ей забеременеть, а теперь она меня решила обломать? Я уже машину сыну выбрал. Какой «не будет»?

– Я не знаю, куда детей после абортов девают, не спрашивала, – Кристина берет несколько манто одновременно, не удерживает, и они валятся на пол, стуча металлическими вешалками.

Так и я, не в силах устоят на ногах, делаю шаг назад и хватаюсь за дверной косяк.

– Абортов?

– Да, Перовский, что не понятно? – Кристина злится, поднимает манто, бросает их на кровать и смотрит задумчиво.

Затем возвращается в гардеробную и прикатывает еще один чемодан.

– Меня достало жить с тобой, ничего не получая взамен. Ты вечно в командировках. Вечно на переговорах. Я так и состарюсь одна.

– Од… на? – слова застревают в горле. – А ребенок?.. Я же позволил тебе завести ребенка!

– Завести? – усмехается Кристина. – Это тебе собачка что ли? Завести ребенка.

Она открывает верхний ящик комода и достает футляры с украшениями.

– В общем, я решила. Ничего у нас с тобой не будет. Не получается. Я ухожу к Кубе.

– Кому? – потрясение за потрясением.

Сегодня явно не мой день.

– Сергею Яхину, футболисту. Он везде будет брать меня с собой. Мир посмотрю. Почувствую себя, наконец, счастливой.

Кристина застегивает молнии на чемоданах, выдвигает ручки и поворачивается ко мне.

– Проводишь?

– Ты совсем ошалела? – я рычу и начинаю наступать.

Понимаю, что сейчас я либо впервые в жизни ударю женщину, либо сломаю ей шею.

– Ой, Тимурчик, давай вот только без этих скандалов? – устало тянет она. – Мне, вообще-то, сейчас еще за руль садиться. Хочешь, чтобы я перенервничала, и мне стало плохо? Уверен, что вот так желаешь закончить нашу семейную жизнь?

– Ты убила моего ребенка. О чем ты вообще говоришь? – в голове не укладывается, что она так спокойно может об этом говорить.

Словно сделала себе брови или сменила цвет волос.

– Ладно, – Кристина кивает. – Честно, я не думала, что история с ребенком так на тебя подействует. В общем, не было никакой беременности. Я тебя обманула.

– Чего?! – я, словно, оказался в какой-то параллельной реальности. – Кристина, ты в своем уме?

– Я решила, что все равно рано или поздно забеременею, почему бы не сейчас? Ну, то есть, сказать тебе, что уже, а забеременела бы потом как-нибудь.

– А снимки УЗИ? Видео? – теперь мне предстояло поверить в новую версию?

– Ой, ерунда, – отмахнулась Кристина. – Купила. Если не веришь, можем вместе в клинику поехать, и врач подтвердит, что я никогда не была беременной.

– А моя сперма? Мы же сдавали для ЭКО, – я столько времени потерял в этих больничках!

– Ну, сдавал и сдавал. Я уже попросила ее утилизировать, если ты об этом переживаешь. Так что, давай по-хорошему расстанемся, мой дорогой. Поехала я в новую жизнь!

Останавливать я ее точно не собирался. Зачем мне жена, которая спит с другим? Я загрузил чемоданы в багажник и отправил ее к футболисту, с полной уверенностью, что и от него она скоро сбежит.

А мне предстояло залить свое горе вискарем. Я взял бутылку и через тайную калитку с цифровым замком завалился к соседу.

Прохоров, по прозвищу Порох, прятался в своем Подмосковном доме, когда уставал от Питерской жизни. Владелец сети клубов иногда хотел просто побыть в тишине.

Я застал друга в бассейне. Он вальяжно рассекал по воде, держа во рту сигару.

– Порох, дело есть.

– Я отдыхаю. У меня дел нет, – возразил образчик питерской интеллигенции.

– А если так, – я присел и поставил бутылку на кафель.

***

МАЙЯ

Мы сидели за круглым кухонным столом, пахло корвалолом и дешевыми сигаретами.

Папа молчал, а мама плакала.

– Почему… почему ты не говорила нам, что у вас все так плохо? – мама плакала без слез, она так умела.

Только по голосу можно было понять, что она рыдает. Женские слезы всегда бесили отца. Он становился взрывным, неуправляемым. Поэтому я с детства научилась прятать слезы.

Да, и с Федором не позволяла себе всех этих мокрых рек.

– Потому что не было Так плохо, – тихо ответила я. – Я знаю, как другие живут. Девочка с работы, вон, постоянно синяки прячет. А другая живет под гнетом свекрови. А Федя… Федя просто хотел стать бизнесменом.

– Лучше бы твой Федя нормальную работу нашел, – отец потушил очередную сигарету о край металлической пепельницы. – Глядишь, и внуками бы нормальными уже обзавелись.

Я непроизвольно прижала ладони к животу. Почувствовала, как запылали щеки.

– Ты вот что, дочка, – отец встал, открыл шкафчик и достал маленькую бутылочку дешевого коньяка. – На аборт пойдешь в районную поликлинику, а деньги матери отдашь. Ей теперь продукты на троих покупать. Ничего, ужмемся.

– У меня другое предложение, – тихо ответила я.

Глава 4

МАЙЯ

– Какое еще предложение? – строго цедит отец. – Ты не в том положении, чтобы поперек мне что-то говорить.

– Я буду помогать деньгами, – я умоляюще смотрю на маму. – Вам нужны лекарства, ты давно хотел вставить зубы. Без необходимости закрывать Федины долги, я смогу большую часть зарплаты отдавать вам.

Получала я неплохо, но квартиру бы себе снять не смогла. С Федором всё было кончено, я бы точно не вернулась к нему после измены. Поэтому жить мне попросту было негде. Только здесь, у родителей.

– Дочка, – недоверчиво щурится мама. – Ты не хочешь избавляться от малыша?

– Конечно, нет, – резко отвечаю я.

Уверена, мама меня понимает. Она всегда мечтала о большой семье, но после меня забеременеть у нее так и не получилось.

– Не понимаю, – хмурится отец. – Ты хочешь повесить на нас чужого ребенка?

– Он не чужой, – пытаюсь противиться. – Он мой. Я его выношу и рожу. А любить его или нет, уже вам решать. Кстати, её, – робко улыбаюсь. – Это девочка.

Отец выпил коньяк, выбил из пачки очередную сигарету и подошел к окну, открыл старую форточку. Чертыхнулся и выбросил сигарету на улицу.

– Юрочка, – мама встала и подошла к отцу. – Не переживай, мы справимся. И внучку на ноги поставим.

– Какую внучку, Мань? – желваки отца натягивали жесткую кожу. – Она ж только на треть наша, а остальное – чужое. Никогда она нашей не будет.

– Будет, Юра, будет, – мама гладила его по плечу, успокаивала.

Папа жесткий, но… настоящий. Он поймет, примет. Да, будет напоминать мне обо всем, и не раз, но зато не предаст.

Осталось только мне самой осознать, что жизнь уже никогда не будет прежней.

***

ТИМУР

Голова раскалывалась, во рту кошки насрали. А нужно было как-то собраться и ехать в офис. Не будет устрашающей фигуры босса, то есть – моей, наверняка, весь день проведут за просмотром дебильных видосиков и перемалыванием костей друг другу.

Лиля уже приготовила мне специальный завтрак – антипохмельный. Я вылез из душа и кое-как дополз до спасительной порции кислых щей.

Скорее всего, экономка уже поняла, что Кристина в этом доме больше не живет, поэтому второй прибор не поставила.

– Что желаете на ужин?

– Рыбу! – выпалил я.

И не потому, что сильно ее хотел, а потому что Кристина не переносила ее запах. Я мог полакомиться любимой рыбкой лишь в ресторане.

Удивительно, как девица, которую изначально я завел просто как статусную жену, смогла так меня к себе приручить.

И не сказать, что я был сильно в нее влюблен. Скорее, она была для меня, как дорогой автомобиль, с которого сначала пылинки сдуваешь, а потом либо забываешь в углу гаража, либо без сожалений меняешь на новую.

Вот только не знаю, захочу ли я теперь другую? Я уже сроднился с мыслью о наследнике, и пока меня больше беспокоила дыра в сердце, откуда вырвали моего сына.

Очень странная боль – потерять то, чего и не было на самом деле.

Дождавшись, когда похмелье отступит, я оделся и вызвал такси. В таком состоянии за руль точно садиться не стоило.

***

МАЙЯ

Тимур Перовский – самый страшный страх для любого сотрудника. Он лез буквально во все!

Я была скромным бухгалтером, и даже не самым главным, поэтому мне удавалась вжаться в кресло и не отсвечивать, когда он заходил в наш отдел. А вот Галине Николаевне доставалось по полной. Я прямо видела, как корежится её лицо от того, что Перовский нависает над ее столом и пытается вчитаться в строчку бухгалтерской таблицы.

Мы занимались оптовыми поставками бакалеи. Перовский искренне верил, что любой провис в выручке происходит от того, что кто-то из сотрудников бездельничает. А еще он любил доносы. Чтобы сотрудники разных отделов стучали друг на друга. И за это лично я уважала его еще меньше.

Из приятного в этом человеке была лишь внешность. Будучи верной женой, я все равно не могла не замечать, что у Перовского именно тот типаж, которого женщины мечтают видеть рядом с собой. Кажется, что за его широкой спиной можно спрятаться от всех бед, а на могучей груди прикорнуть, когда окружающий мир окончательно тебя достанет.

Девчонки откровенно завидовали Кристине, его жене.

А теперь я недоумевала: как можно было найти партию лучше, чем Перовский? Несмотря на все свои чудачества, он казался надежным. И она вот так отказалась от стабильного будущего для себя и своего ребенка?

Я сцепила зубы, чтобы рефлекторно не положить руки на живот.