Пролог

7 лет спустя. Лили 21 год.

Лили.

Сегодня у меня экзамен, и я сутра на иголках. Я успешно закончила бакалавриат на экономиста для папочки, поставила галочку в ту-ду листе и поступила в полицейскую академию, чтобы исполнить свою мечту, стать самым лютым копом в Чикаго и месить всех самых отбитых ублюдков этого города. И все-таки страсть у нас была с братцем к государственным профессиям.

Жара испепеляла группу выпускников, одетую в полицейские строгие наряды. Наш учитель — сержант Джоунс коршуном осматривал своих воспитанников, периодически снимая фуражку и сгоняя пот с полу лысой блондинистой головы уже грязным, а когда-то белым, хлопковым платком. Сегодня была сдача патрулирования города вместе с наставником, и мы остановили мотоцикл, превышающую скоростной режим вдвое. Я обошла свою металлическую могучую страсть на двух широченных колесах. Водитель снял черный наглухо тонированный шлем в цвет городского мотоцикла и самодовольно ухмыльнулся.

— Добрый день, офицер, какие-то проблемы?

«Вот дерьмо!!! Только не это!!! Только не он!!! Лили, тебе везет, как утопленнику.» — я взглянула на своего сурового и иногда излишне строгого учителя и поняла, что обратного пути не предвидится, поэтому обратилась к самовлюбленному индюку до боли знакомому мне. Я настойчиво повторила.

— Прошу предъявить ваши документы.

— Лилиана, мы же знакомы. Зачем тебе документы? — говнюк победоносно скалился, испытывая мое терпение. Понимая, что я в зависимом положении перед этой грозой автострад, я тихо процедила сквозь зубы.

— Нейт, ну не будь мудаком, у меня экзамен. Дай документы. Я должна оформить задержание, потому что ты нарушил скоростной режим.

Мимо проносились автомобили, накаливая этот город до температуры и запаха из преисподней, когда задержанный сделал губки бантиком и продолжил издеваться.

— Какие грустные невинные глазки, маленький бесенок. Умоляй меня.

«Ну все, козел!» — мое терпение лопнуло, не особо долго дожидаясь даже начала конфликта, и уж тем более вариантов его решения. Я угрожающе сделала несколько шагов к Сойеру.

— Предъяви документы немедленно, или будешь иметь дело с этой резиновой дубинкой.

Его насмешливый взгляд смерил мою черную округлую длинную угрозу.

— Ну давай, мечтаю увидеть.

— Ты сам попросил, — эротично, наверное, я изогнула бровь, и двинулась вперед.

*********************************************

— ВВВ-АААААА!!!!! Бешеная сука!!!!!!!! — верещал потерпевший.

— Курсант Дэвис!!! — сержант, одетый по форме, оттаскивал меня от заваленного рожей в асфальт качка со скрученными руками, со спущенными спортивками и с красными отметинами от резиновой дубинки на такой… такой сексуальной мускулистой заднице.

— Он сам попросил меня, сержант Джоунс, — с недоумением скандировала я обалдевшему от происходящего наставнику под дикий ржач однокурсников.

— Дэвис!!! Прекратить!!!

— Я еще с тобой поквитаюсь! — разъяренно протягивая водительское удостоверение, прорычал униженный Нейтан Сойер. После оформления протокола задержания и штрафа за превышение нарушитель медленной смешной походкой сел на дорогущий мот и усвистел в сторону шоссе. А мой наставник повернулся ко мне и, едва сдерживая смех, подвел итог, шагая ко мне своими лакированными зеркальными туфлями.

— Ты — моя лучшая ученица, Лилиана. Считай, что твой последний экзамен сдан.

*********************************************

Нейтан.

Я и Рой терлись возле ночного клуба в ожидании цыпочек на сегодняшний вечер. Я не был ценителем женского общества, но сейчас я хотел выбить из головы одну колкую булавку, ершистую гадину, которая так беспардонно отбила мне пятую точки и унизила мою честь. Когда я приковылял к мохнатому другу, первое, что он сказал было:

— Что с твоей походкой, Нейт? На ежа сел? — он заржал, а я лишь пожал плечами, снова вспоминая дикую фурию в полицейской форме, до одури идущей ей.

«Дааа… на бешенного истеричного, отмороженного на всю башку ежа!»

Я вспомнил, как капельки пота стекали по ее тонкой шейке, которую хотелось свернуть одной левой.

— Я упал, — лениво ответил я, переводя тему разговора, — где наши подружки? Что-то опаздывают твои обещанные красотки.

— Терпение, дружище, оно того стоит. О. А вот и одна из них.

К обочине подъехал мощный японский спортивный красный байк, за рулем которого сидела обольстительная фигурка, обтянутая переливающимся латексом, который подчеркивал ее каждый изгиб и манил отшлепать. Она перекинула ногу на асфальт, эротично отклячивая упругий орех. Сняв шлем, она тряхнула копной нереальных гладких длинных волос до самой ее круглой… ррр… такой сладкой попки, и повернулась, а я прорычал, испытываю новую волну ненависти к этой пигалице.

— Ты?!

— ТЫ!!! — воскликнула тут же свирепеющая Лилиана Дэвис.

Глава 1. Первый поцелуй

Лили.

— Вы знакомы? — втерся между нами тощий скрюченный байкер, скрипя своим кожаным нарядом и гремя заклепками и цепями.

Совершенно не замечая озабоченного дружка Кейси, которая, как всегда, опаздывала, я пыталась не так откровенно пялиться на объект своей лютой ненависти и глубочайшего презрения.

«Нейтан Сойер. Нарисовался, хрен сотрешь! Подратый павлин, заноза в моей аппетитной заднице. Харрррр! Так бы и сорвала бы его самодовольную рожу вместе с глазными яблоками»

Да и он не очень-то удостоил вниманием своего патлатого приятеля, игнорируя его вопрос, беспардонно вылупливая глазищи на мой наряд и обращаясь ко мне в своей надменной манере.

— Смотрите-ка, кто это тут у нас? Маленькая мышка! Ну, здравствуй, Лилиана, тебе на горшок не пора еще?

«Вот скот!!! Мне уже двадцать один год, а он обращается со мной, как с ребенком», — меня обижало его поведение в мою сторону, но я бы никогда не показала бы свою слабость перед этим эгоцентричным перекаченным мачо в таких… ммм… соблазнительных драных голубых джинсах.

— Ой, Нейтан, а ты ничего не перепутал? Это же заведение для мужественных волосатых байкеров, а не слет стриптизеров. Ах, я поняла, пришел на настоящих мужиков полюбоваться? — я попыталась уколоть его побольнее, унижая его слишком выдающуюся мужественность, которая сводила меня с ума и пробуждала во мне самые потаенные скрытые чувства.

— Ага, и один из них сейчас стоит прямо передо мной и что-то нечленораздельно пикает.

— Назвал меня мужиком?!

Меня бросило в дикий колотун, как при самом лихорадочном гриппе, хотелось вцепиться в него и драть кожу живьем до мяса, но…

— Привет, Рой! Лили! А ты? — но подлетела моя грудастая подружайка в кожаном платьице, обращаясь ко все еще испепеляющему меня индюку.

— Нейт, — резко швырнул он свое имя, а Кейси запиликала.

— Очень приятно. Ну что, идем веселиться?

— Конечно, детка, — притянул ее к себе волосатый и кивнул нам. — Ребята?

Не пойти означало бы подписать себе смертный приговор и объявить полную капитуляцию, поэтому задрав нос и царапая небо, я гордо вошла вместе с подругой в наш любимый бар, занимая вип стол.

«Уф! Кейси дорого заплатит мне за этот вечер» — я вообще-то не ходила на свидания, ибо парни из моего окружения были настоящими кретинами, да еще и будущими копами, но моя подруга падала на колени и обещала, что это будет лучший вечер в моей жизни. Сказала, что будут мужчины постарше… Но я не подумала бы и в страшном сне, что один из них будет моим врагом.

«Но я не могу забыть вид на его мускулистый зад» — выпивая уже второй бокал вишневого пива, я наблюдала сквозь расплывающееся изображение за ловким точным ударом с оттяжкой тяжелым длинным кием, который направил последний черный шар в тугую лузу.

«А у него все удары точные и такие мощные?» — красные стены «игорного дома» начали растекаться и смешиваться с зеленым сукном бильярдного стола.

«Лили! Грязные мысли! Завязывай с пивком… слишком много. И дай ему увесистого пинка под сраку из своей головы уже наконец!» — мягкая велюровая обивка вип кабинки приятно ласкала кожу свозь латекс, баюкая после тяжелого трудового дня.

Хорошо пьяненькая я откровенно пялилась за игрой мышц в обтянутой рубашке с коротким рукавом, когда ко мне подплыло еле стоящее на ногах лохматое волосатое чудовище и закрыло кабельный канал.

— Эй, крависаца, можно… ик… украсть тебя на танец?

— Иди куда шел,… Шваброид, — грубо ответила я, сбрасывая с себя наваждение.

— Шта?! Я вогорю пшла, ламо… мало-ик-летка! — он грубо схватил мое запястье. И только я поднялась, чтобы врезать ему, как следует и устроить заварушку в байкерском баре, тяжелый удар по тощему плечу массивной мужественной ладонью сорвал операцию.

— Девушка занята! Свалил, обглодок! — раздался угрожающий рев.

«Мии-ии, такой хороший…» — влюбленная дурочка мысленно захлопала в ладоши от такой неожиданной щедрости в виде защиты моей чести от нападения пьяного утырка, — «Лили! А, ну, фу! Мы — враги!» — дерзкая мегера дала наивной Лили увесистого леща, — «Да-да… я еще помню… наверное…»

— А ты… ик… кта ввваще та… — но златовласка не успела закончить мысли, ибо была выкинута за пределы нашей вип зоны размашистым швырком, словно мусорный волосатый пакет.

— Ты в порядке? — обратился ко мне слишком заботливый Нейт, и я, конечно же, съязвила ему в ответ, не поддаваясь на его двуличные уловки.

— Что с тобой, Нейтан?! Желтая вода в голову ударила?

— Ну какая же ты язва! Зря я…

Сойер развернулся на сто восемьдесят и пошагал обратно к столу, а я запрокинула голову в деревянный потолок и зарычала.

— Харррр… Лили! Стыд!

Обреченно вздохнув, я окинула наш мягкий уютный уголок и, покидая свою красную пещеру, поплыла к бильярдному столу к ребятам, скрипя кожаной одеждой и эротично виляя бедрами.

— О, детка, ну наконец-то — воскликнула Кейси, но я даже не ответила, целенаправленно обращаясь к своему спасителю.

— Нейт, спасибо… может ты не такой уж и мудак.

— А?! Так вы знакомы или нет?! — все никак не мог угомониться Рой, но вновь пропуская мимо ушей слова друга, Нейтан взял у стойки еще одно деревянное орудие и протянул мне.

— Сыграем?

— Я не умею… — предательский румянец вспыхнул на моих щеках при приближении этого завораживающего мужчины, который продолжал настаивать.

— Так я научу.

— Ну попробуй.

Слишком жалко промяукала я и, выхватив кий из его рук, нагнулась над игровым столом, ставя руку перед собой, как окружающие.

— Не так. Сейчас я покажу тебе.

Он обошел меня сзади и рванул мои бедра на себя, заставляя сделать шаг назад. Его ладонь легла на мою спину, заставляя прогнуться.

— Глубже, Лилиана…

Я послушно нагнулась сильнее, следуя важному тону, а его горячие ладони легли на мои руки. Он выдохнул мне в затылок, прожигая в нем сквозное дымящееся отверстие.

— Раздвинь свои… локти…

Слегка приобнимая меня и прижимаясь к бедру, Нейтан правильно установил хват, поставил передо мной шар и промурлыкал на ухо.

— Бей по самому центру.

Я размахнулась и ударила, загоняя «мяч в ворота». Когда я обернулась, мой учитель находился в слишком опасной близости от моего лица.

«Что же ты задумал? Не припомню я таких загадочных глаз.» — мне стало не по себе от резких перемен в нашем общении. Я насторожилась и начала резко собираться.

— Мне пора домой…

— Я провожу?

— Нет!

Нейтан сделал настойчивый шаг ко мне навстречу и утвердительно повторил.

— Я провожу.

— Да кем ты себя возомнил, Сойер, бегу и волосы назад!

Он театрально устало закатил глаза, закинул меня на плечо и понес наружу, брыкающуюся, как дикая кобыла, и орущую благим матом.

— А ну пусти меня, гребаный Шрек!!! Здесь же мой байк!!!

— Ты не поедешь в таком виде, Лилиана. Заткнись.

Я не заметила, как мы очутились на практически безлюдной улице. Через пару длинных кирпичных зданий я устала и повисла бесформенной жижей, удобно устраивая подбородок в своей ладони, упираясь локтем в его спину, вдыхая июньский немного прохладный ночной воздух. Наконец мой носильщик опустил меня на обтянутые латексом ножки рядом с необъятным, как и он сам, городским мотоциклом.

— Садись, я отвезу тебя. Лилиана Дэвис.

При мысли о такой близости к его горячему крепкому телу долбаного Аполлона у меня подкосились колени, а Нейт даже не дожидаясь ответа уселся на своего «коня» и протянул мне свой шлем.

— Села.

Его повелительный хриплый голос сводил с ума, и как же было сложно не подать виду.

— Себе надень, — оттолкнув головной убор, перекинув ногу, проклиная свою слабость и девичью немощность, которую в себе презирала, я устроилась за своим теперь уже извозчиком. Мои пальцы скрестились на его точеном стальном прессе, и я прижалась к его огромной надежной спине, обнимая его бедра своими.

Рассекая летнюю ночь быстрее пули, мы мчались по шоссе к нашему с отцом дому. Я положила голову ему на лопатки, растворяясь в шуме его учащающегося сердцебиения, и крепче стиснула его пояс.

«Лили, это кончится плохо, детка» — думала я, стоя на крыльце, пытаясь считать непонятное поведение Сойера, который держал в руках шлем, сидя на мотоцикле, упираясь ногами в асфальт.

— Сама дойдешь?

— Даже не мечтай!

Он ухмыльнулся и слез с железного коня, вразвалочку подкрадываясь, вставая на нижнюю ступеньку передо мной так, что наши лица были напротив друг друга.

— Спокойной ночи, Лилиана.

— Вали уже, Сойер.

Но он стоял как чертов памятник… поэтому я вошла в дом и захлопнула перед его наглой, но такой… ммм… привлекательной рожей дверь и прижалась к ней спиной.

«Лили, спокойно… это все алкогольные пары. Уйми своих пляшущих сальсу тараканов», — я пыталась отдышаться, когда сзади раздался низкий бас Сойки.

— Мисс Лили!

— Ах! — я взвизгнула и подпрыгнула от неожиданности.

— Ох, прости, ласточка! Не хотела тебя пугать, — затараторила наша домоправительница, поправляя накрахмаленный белый фартук.

— Все нормально, Сойка. Где папа?

— Он уехал на неделю в Нью-Йорк, вместе с отцом Саши. И звонила миссис Сойер… уже более двадцати раз. Полагаю, это срочно, — пыталась сдержать улыбку и серьезно рапортовать об инфантильности этой чумной женщины. Я скинула шпильки, облегченно вздыхая, опуская голые ступни на ледяную шахматную плитку.

— Спасибо, милая, иди спать.

Мы распрощались, и только я хотела набрать точно заполошную Клаудию, как раздался барабанный и настойчивый стук в дверь и бесконечный трезвон. Разъяренная неадекватным поведением Нейта, я выбежала на крыльцо.

— Ты что творишь, псих?! Ты сейчас дверь слома…

Но я даже договорить не успела, как этот скот влетел в мои губы, прижимая к с хлопком закрывающейся двери.

«Мой первый поцелуй… ммм…», — Боже мой… я мечтала об этом с четырнадцати лет, но рывком отстранившись, не отвечая на этот нахальный жест, я произнесла, ехидно кривя свой оскал.

— Я же — мужик…

— Ты обесчестила меня, Лилиана Дэвис. Теперь моя очередь.

С этими словами Нейтан Сойер завладел моими губами в мстительном жестоком поцелуе, запуская свои настойчивые руки по моей талии, поднимаясь одной по спине, а второй к обтянутой в лаковую кожу заднице. Неумело открывая губы и подаваясь ему навстречу, я обняла его шею и тихонько простонала от переполняемых совершенно новых ощущений.

Но ощутить в полной мере порхание чертовых бабочек у меня не получилось, и ножка как в фильмах про большую и искреннюю любовь не взлетела, потому что эта похотливая свинья, получив разрешение, начала совать свои извращенские пальцы под и во все мои предметы одежды, засовывая свой дрянной язык до самых гланд, обслюнявливая мой рот и грубо вжимая меня в дверь, впиваясь в мои мякушки.

Я что есть силы стиснула зубы на его, гуляющем на моих просторах в полной вседозволенности, языке, прокусывая до крови, с силой толкая слюнявого красавчика в грудь.

— Охренел?!

Демонстративно вытирая свой рот туда сюда тыльной стороной запястья и ладони, я убивала его взглядом, сама не соображая, понравился ли мне этот такой внезапный собачий поцелуй.

— Не обольщайся, малышка, целовать тебя, все равно, что целовать сестру, — во время этого паскудного монолога ни один мускул, нерв и даже мышца не дрогнули на его красивом лице.

— Что?!

От этого раздвоения личности горе-кавалера у меня разъехалась касса по всей трассе до самого города, откуда мы только что прикатили, а Сойер припечатал.

— Ты — всего лишь мелкая фригидная пигалица, ясно?!

— Ну все!

Ничего не отвечая, я опрокинула голову и стремительным рывком опустила свой каменный лоб на его хрупкую переносицу с характерным хрустом.

— Дура!!! Ты просто неадекватная отмороженная стерва!

— Я такая.

Сплевывая кровь на мои прекрасные петунии, Нейтан просто взлетел на свой мот и мухой скрылся из виду за поворотом.

— Что это было вообще… — проговорила я, получая мысленный нервный ответ.

«Очередная грязная игра этого г@ндона. Ненавижу! Не таким я себе представляла первый поцелуй… и не с ним… хотя может и да… но не так…»

Решив, что все-таки мне не понравилось, я приняла душ, смывая с себя остатки легкого похмелья и прикосновений наглого скота, и завалилась в любимую мягкучую кровать, прячась за свои легкие шторки от суетных событий и набирая номер Клаудии.

— Миссис Сойер, вы звонили? Не разбудила?

— Слава Богу, Лилиана!!! Мне нужна твоя помощь!!! — оглушила меня моя почти бабушка.

— Что случилось, не кричите так.

— Ты не понимаешь! Алистер уехал! А Кира слушается только его! Она не ест ничего со вчерашнего дня! Она доведет меня до инсульта, Лили!!! Помоги!!! — Клаудия едва не плакала, то кричала, то всхлипывала, и я слышала, как капают капельки успокоительного в воду или виски, и тут меня осенило.

— А где ее родители, я стесняюсь спросить?

— Они улетели в Европу отдыхать, кататься на лыжах, там даже сети нет… и вернутся через неделю, как и деды! Спаси меня!!! Поживи с нами, пока все не вернутся, — она меня просто ошарашила таким стечением обстоятельств. Я попытала еще одну попытку съехать с этой сомнительной авантюрки, ибо мне было не до нее.

— А Нейтан?! Пусть ОН поможет вам! У меня выпускной! У меня распределение!

— Да ему наплевать… милая, дорогая, пожалуйста, соглашайся… побудь в няньках неделю, — все женщина разревелась, и я поплыла.

— Ладно… миссис Сойер… завтра утром буду.

— Боже мой… всю ночь я проведу с ней одна?!!! Господи, помоги мне… жду тебя, дорогая…

Раздражаясь от бесконечных стенаний, я отключилась…

Кира Дэвис — моя любимая сестренка, ну если быть точнее племяшка. Да по сравнению с ней я была ангелочком. Эта маленькая избалованная оторва никого в х@р не ставит, кроме Саши и Алистера. Кристиан ей был не указ и, тем более, не авторитет. А к моему отцу она относилась с осторожностью и никогда не звала «дедом»… но речь не об этом.

«Что ж… это будет, как минимум, интересно. Что там Нейт сказал?! Я — мужик, я — сестра… о, нет, дорогуша… я — новая горячая няня в твоем доме, и ты очень пожалеешь о том, что на свет родился. И у меня будет отвязная зеленоглазая, как ее папочка, напарница — „я“, только помноженная на сотню в квадрате.»