Глава 1

Нимраэль

Едва мои ноги коснулись грязного, сырого асфальта земного мегаполиса, я сразу же сорвался с места и побежал. Быстро, почти смазываясь в пространстве, как только умел в своем воплощении.

Переход через нестабильный портал из Аэтериума в этот раз почему-то занял непростительно много времени, вымотав резервы, и теперь мне надо было торопиться, чтобы не провалить первое же задание.

Ловко, не сбавляя темпа, перескочив высокое металлическое ограждение, которое оставили дорожные строители, я мчался по темной набережной что есть сил.

Вот. Наконец-то.

В тусклом свете разбитого фонаря я уже ясно увидел того самого отчаявшегося, сломленного мужчину-подопечного.

Мой клиент стоял в тени, рядом с небольшим бетонным мостом, ссутулившись, подняв воротник плаща, и напряженно караулил свою молодую жертву. Я, даже не будучи менталистом, за квартал физически ощущал, как он прямо сейчас лихорадочно, по крупицам собирал последние моральные силы и черную решимость перед непоправимым нападением.

По его ауре было видно: он вовсе не был хладнокровным, профессиональным убийцей. Обычный клерк, загнанный в угол изменой. Но сегодня ночью мужчина твердо собирался им стать, очернив тем самым свою светлую душу.

Мне оставалось всего лишь несколько шагов, чтобы перехватить его руку.

– Проклятье, стой! – только и успел хрипло крикнуть я, срывая голос.

Но было поздно.

Мужчина через дорогу наконец-то увидел неспешно идущую к мосту свою беспечную жертву – молодого парня в модной куртке. Подопечный дернулся, выскочил из тени и трясущимися руками достал из кармана тяжелый, блестящий пистолет.

Парень, почувствовав неладное и увидев дуло боковым зрением, сдавленно вскрикнул, бросил пакеты и с невероятной скоростью побежал прочь по мосту, громко, истерично закричав о помощи.

Выстрел все же прогремел, оглушительно разорвав ночную тишину. Но, хвала моей подножке эфириса, пуля со звоном ушла мимо, срикошетив от перил в темноту.

Однако горе-убийца, совершенно ослепленный пеленой ярости, не остановился. Он с диким, первобытным ревом побежал вслед за парнем прямо на мост, все еще маниакально стремясь отомстить и забрать чужую жизнь любой ценой.

Чертыхнувшись и не сбавляя скорости ни на йоту, я метнулся следом за ними.

Прямо на середине моста между мужчинами завязалась неуклюжая потасовка. Они сцепились, катаясь по асфальту, пистолет отлетел в сторону.

Парень оказался проворнее: он с силой пнул нападавшего ногой, вырвался и побежал дальше. А вот мой неудачливый, запутавшийся в полах плаща подопечный-убийца, потеряв равновесие, с громким воплем перевалился через низкие перила и топором свалился прямо в черную, ледяную воду городской реки!

Я, даже не задумываясь, сразу же бросился с моста прямо за ним.

Моего физического веса и ускорения было побольше, поэтому я быстро догнал падающее тело прямо в воздухе.

За долю секунды до столкновения из моей спины, разрывая плащ, рефлекторно вырвались огромные, светящиеся серебром крылья. Они, как парашют, скомпенсировали скорость и значительно смягчили наш жесткий удар о каменную водную гладь, защитив глупца от переломов.

Мы ушли вдвоем глубоко на илистое дно, но благодаря моей магии быстро и уверенно всплыли на поверхность реки.

Я разжал хватку и перевел дух. Вынырнул. Отпустил барахтающегося мужика.

Цел. Жив. Слава эфирисам, его душа пока не почернела.

Тот, отплевываясь тиной, несколько раз надрывно, страшно кашлянул, хлебнув воды, и вдруг начал панически, бестолково барахтаться на одном месте, уходя под воду и пуская пузыри.

Вот же! Сегодня определенно не мой день для подвигов.

Этот идиот-подопечный, решивший стать убийцей, оказывается, совершенно не умел плавать! А это была уже серьезная проблема, река здесь глубокая. Хотя справедливости ради для меня не существовало физических преград в этой луже.

Не тратя времени на уговоры и спасательные заплывы, я просто с силой махнул своими огромными крыльями прямо под водой. Создал направленный импульс и поднял большую, упругую волну, которая быстро и без травм вынесла моего почти захлебнувшегося мужика прямо на пологий песчаный берег под мостом.

Кажется, все-таки удалось вытащить. Чистая работа. Не надо будет сегодня, стирая пальцы, строчить всю ночь эти нудные, многостраничные объяснительные отчеты в Канцелярию за допущенную попытку убийства на моем квадрате.

От одной только этой бюрократической мысли я задорно улыбнулся и в два мощных, профессиональных гребка тоже оказался на сухом берегу.

– За что?! Господи, ну за что?! – громко рыдал, сидя на четвереньках в грязи, мокрый мужик, в отчаянии воздевая трясущиеся руки к небу. – За что ты меня так ненавидишь и наказываешь?! Почему ты даже не дал мне его убить?! Он же разрушил мою семью! Забрал у меня все!

– Соберись, жалкий смертный. Не ной. Все в этой жизни можно решить и починить, кроме испорченной души, – философски, ровным тоном ответил ему я, с наслаждением стряхивая лишнюю грязную воду со своих сложившихся серебряных крыльев, как большая собака.

Я прекрасно знал, что мой несчастный подопечный не услышит моих слов ушами. Человеческий слуховой аппарат на это не рассчитан, поскольку голоса Высших эфирисов можно лишь почувствовать тонкой проекцией своей светлой души в виде внезапного озарения или спокойствия.

А чем больше таких чистых, праведных и не сорвавшихся в грех людей мы спасем, тем больше концентрированной, нужной магии в итоге соберут от их душ эфирисы для поддержания баланса. Наш родной, Верхний мир, увы, уже очень давно лишился своего прямого источника живой, первородной силы, и теперь нам, как попрошайкам, приходилось унизительно побираться, собирая крупицы благодати на этой грязной Земле. Еще и конкурировать с кхарами – те забирали испорченные души и выжимали из них магию.

Внезапно из густой темноты кустов за спиной донесся какой-то странный, утробный звук. Он стремительно усилился, свирепея, и в секунду превратился в громкий, агрессивный звериный рев!

Прямо на меня, разрезая воздух, метнулась какая-то черная тень.

Я не успел увернуться – и меня на полном ходу с массой носорога глухо снесло нечто!

Сцепившись в клубок рук и ног, мы кубарем покатились по мокрой земле, ломая кусты. Это нечто сверху на мне злобно рычало, брыкалось тяжелыми ботинками и отчаянно пыталось укусить меня за горло.

Применив пару грязных захватов, я все же умудрилась скрутить это мелкое, но невероятно сильное и опасное существо, прижав его лицом к земле, но оно вдруг разъярилось, стало кричать женским молодым голосом:

– Долбаные, бестолковые, святоши-эфирисы! Как же я вас всех, пернатых, ненавижу! Чтоб вы все поскорее сгорели в Бездне! Клянусь, я лично под вашими котлами печи топить буду с улыбкой! Клянусь пеплом владыки, я тебя, тварь, прямо здесь сожгу живьем! Это был мой, законный, прикормленный мужик! Он хотел отомстить! Я сегодня должна была утащить его почерневшую душу в Нижний мир для отчета! Ты мне план сорвал, голубь-переросток!

Совершенно спокойно, со скучающим видом я уселся прямо на упругой попе этой разъяренной, ругающейся матом девицы. Надежно и без усилий держал одной своей огромной ладонью сразу обе ее крохотные, воинственно сжатые в кулачки руки за спиной.

И, слушая ее угрозы, неожиданно для самого себя, громко, искренне захохотал, запрокинув голову! Ситуация была до нелепого комичной.

– Чего ты ржешь, придурок?! Что смешного?! – взвизгнула она, задыхаясь от ярости.

Темноволосая девчонка, почувствовав себя оскорбленной моим весельем, еще сильнее, по-змеиному начала изворачиваться и брыкаться, напрягая все мышцы и даже слегка подкидывая меня вверх на кочках. Но объективно ее силенок явно маловато против массы высшего эфириса, потому что вскоре она ожидаемо выдохлась, успокоилась и обмякла на траве. Тяжело пыталась восстановить сбитое дыхание.

– Только отпусти меня, пернатый! И ты сразу увидишь, как я красиво размажу тебя по этой земле! – прошипела девица сквозь зубы, плюясь грязью.

Я расхохотался еще сильнее, до слез в глазах. Затем легко встал на ноги, стряхивая песок с коленей.

Почувствовав долгожданную свободу, девица тут же перевернулась и вскочила на ноги. Она злобно начала убирать с лица растрепанные, грязные волосы. Те убираться категорически не хотели, не слушались свою хозяйку и упрямо лезли обратно во влажные, сверкающие глаза, отчего она постоянно, очень смешно и по-детски на них дула, выпячивая нижнюю губу.

– Ну давай, кхарица. Я жду. Размазывай, – насмешливо, бархатно промурлыкал я, театрально, красиво встав в открытую боевую стойку и приглашая нападать. – С удовольствием посмотрим на твои хваленые умения.

Ехидная улыбка не сходила с моего лица. Мне было действительно весело, как в цирке, наблюдать за этой взбешенной, молодой низшей кхарицей, возомнившей себя воином.

Обычно таких, как она – мелких падальщиков у душ, – я по долгу службы в бою убивал очень быстро. Даже не потея и не снимая пиджака.

Спасенный мужик в сторонке уже больше не завывал, а просто ошалело сидел на камне, обхватив колени, качался из стороны в сторону и изредка, тихонько всхлипывал, глядя в пустоту. Он нас не видел.

– А-а-а-а! За Бездну! – с оглушительным, яростным ревом раненого, дикого животного кхарица вдруг сорвалась с места и побежала прямо на меня.

На ходу, прямо из черного дыма, она ловко, по-боевому колданула себе в руку какое-то длинное шипастое копье.

Для меня это было слишком просто и предсказуемо. Я скучающе слегка отошел в сторону, делая пируэт, и ее тяжелое оружие со свистом безобидно пролетело мимо моего бока, не задев и ткани.

Воспользовавшись ее инерцией, я успел нагло схватить эту дикарку прямо за темные волосы сзади, останавливая рывок.

Но она, к моему удивлению, даже не думала сдаваться!

Не имея возможности развернуться, девушка начала слепо бить меня пятками по голеням, свободной ладонью лупить в мою бетонную грудь. Она хаотично махала концом копья во все стороны и что-то совершенно непотребное, витиевато визжала на мертвом языке, проклиная весь мой светлый род до пятого колена!

Как же давно я так искренне, до слез не смеялся. Словно поймал голыми лапами маленькую, бешеную, беснующуюся белку, которая на полном серьезе, с боевым кличем пыталась победить матерого, сытого льва.

– Ты… пернатый индюк! – Кхарица вдруг странно выгнулась в моих руках, замерла как статуя и через плечо бросала на меня такие невыносимо яростные, пронзительные взгляды, что они должны были бы прожечь дыру. – Ты еще поплатишься за это унижение.

Ее зеленые глаза на секунду ярко вспыхнули рубиновым сиянием. А из-под растрепанных волос на лбу прорезались маленькие, острые черные рожки.

Используя резерв, девушка с нечеловеческой скоростью ловко перекрутила черное копье в своей ладони и, не глядя, с силой всадила острый, раскаленный конец прямо мне в левый бок, под ребра!

А вот это… было впервые за этот век. Я удивленно выдохнул.

Резким движением я выдернул ее оружие из своего бока, поморщившись от боли, и отбросил его. Один властный взмах перебитого крыла – и девчонка, пискнув, оказалась в жестком, удушающем захвате моих мощных рук. Я без напряга приподнял ее брыкающееся тело высоко над землей, перекрывая предплечьем дыхание.

Хрипы. Сдавленные стоны.

Моя улыбка пропала.

Еще пара секунд, и дело будет сделано. Эта взбалмошная кхарица со своими ножами уже порядком надоела мне. Пора заканчивать цирк.

Смотря на луну, я хладнокровно считал в уме до десяти, легко, словно пушинку, покачивая ее в руках.

Но на счете «восемь» в одну секунду перед моими глазами все вдруг резко поплыло каруселью.

Вспышка невыносимой и режущей боли где-то в паху мгновенно заставила меня согнуться пополам и непроизвольно разжать стальные руки!

Эта гибкая, хитрая девица, извернувшись угрем в воздухе, попала тяжелым каблуком со всей своей дури и кхарской злости мне прямо по самому нежному, драгоценному, мужскому месту!

Святые эфирисы!

Задыхаясь и шипя, я хотел было посмотреть на нее, чтобы испепелить взглядом… но тут же, как в дешевом кино, смачно с хрустом получил в лоб еще и вторым летящим женским сапогом с разворота!

Белые, сверкающие звездочки в моих глазах радостно забегали по кругу под веселую музыку. Мои ноги подкосились. Я с удивлением спиной почувствовал жесткий удар о холодную, мокрую землю. Кажется, от болевого шока я даже на жалкую секунду позорно отключился.

А когда я со стоном все же пришел в себя и сфокусировал зрение, мои глаза встретились лоб в лоб с этой наглой девицей. Она, тяжело дыша и торжествующе скалясь, теперь по-хозяйски сидела сверху на моих бедрах. И своими маленькими ручками изо всех сил, намертво зажимала над моей головой оба моих запястья, прижимая к земле.

– Ну вот дуреха же… – хрипло захохотал я над этой ситуацией и тут же мучительно скривился от прострелившей боли в проколотом боку.

Ее раскрасневшееся от драки лицо было сейчас так близко ко мне. Я чувствовал запах серы и карамели от ее кожи. И, несмотря на боль, невольно, как эстет, впервые мог детально рассмотреть ее черты в лунном свете.

У девушки были огромные, невероятные глаза цвета кислотного лайма. Маленький, капризно пухлый ротик, искусанные губы. Очаровательно слегка вздернутый нос, усыпанный еле заметными веснушками. Да как ни крути, а кхарицы из Бездны воистину бывают порочно прекрасны в своем гневе. Наверное, это их врожденная, суккубская особенность для привлечения жертв. И она работала безотказно.

– Малышка… ты что, действительно, на полном серьезе считаешь, что со своими силенками можешь удержать меня в такой позе дольше минуты? – бархатно и провоцирующе проворковал я, расслабив руки.

– Не дергайся! Я только что использовала высшее заклинание сдерживающих оков, – гордо кивнула она, нависая надо мной.

– Да? А почему я их не чувствую? И тогда, зачем ты так отчаянно держишь меня своими ручками, если оковы работают? Разве не веришь в свою магию?

Девчонка испуганно взглянула на мои руки, и лишь на одно неуловимое мгновение в ее лаймовых глазах промелькнул неподдельный страх слабости.

Этого крохотного сомнения было вполне достаточно, чтобы я понял: неопытная кхарица сама совершенно не уверена в правильности своего заклинания! А это значит, оно не сработает на высшем.

Я просто, чуть сильнее дернул свои руки. Силовые нити лопнули, как паутина.

Свободно.

Одного резкого, мощного переката корпусом хватило, чтобы я, с играющей полуулыбкой на губах, мгновенно подмял ее тонкое тело под себя. Диспозиция изменилась. Теперь я был сверху, надежно придавив ее к земле.

Девчонка от досады и бессилия лишь жалобно пискнула под моим весом. Я, по ее же недавнему комичному примеру, одной рукой перехватил оба ее тонких запястья и жестко свел их у нее над головой. Только вот, в отличие от меня, она действительно физически больше ничего не могла сделать. Лишь беспомощно, красиво выгибалась дугой подо мной, пытаясь сбросить меня бедрами.

И почему, Бездна меня подери, эти ее отчаянные движения сейчас так странно меня будоражили и возбуждали?!

Не скрывая интереса маньяка, я изучающе посмотрел на ее лицо снизу вверх. Видел там полный спектр: сначала первобытный страх, затем ярость, отчаяние и в итоге… глухое смирение жертвы. Кажется, ее маленький мозг наконец-то осознал, что она по глупости попала в смертельную ловушку хищника и шансов уйти у нее ноль.

Мне вдруг до дрожи захотелось наклониться к ее лицу еще ближе. Просто чтобы как победитель, услышать эти ее последние, рваные вздохи поражения.

Я плавно опустил голову, почти коснувшись своим носом ее.

Но эта бешеная кхарица снова, в который раз за ночь, умудрилась меня удивить!

Словно дикая, загнанная в угол кошка, которая решает дорого продать свою жизнь, она вдруг резко подалась вперед, вскинула голову и… впилась в мои губы невероятно жадным, отчаянным поцелуем!

От неожиданности я замер. Мы оба не закрывали глаз, как на дуэли, смотрели прямо друг на друга в упор во время этого сумасшедшего, горько-сладкого поцелуя. От такого напора я, признаться честно, на долю секунды тупо растерялся и слегка, на миллиметр ослабил железную хватку на ее запястьях.

И именно этой крохотной слабости с моей стороны она все время и ждала!

Зажмурившись, девушка резко оторвалась от моих губ. Ее левая, узкая рука змеей выскользнула из моего ослабленного хвата. Она молниеносно зачерпнула под собой щедрую горсть мелкого, грязного берегового песка с тиной и метко, с размаху бросила его плотным веером прямо мне в широко распахнутые глаза!

– Твою мать! Вот же мелкая дрянь! Стерва! – протяжно, от боли жмурясь и кашляя, простонал я.