Глава 1

Новое дело

Бюро по Контролю Нарушенных Нарративов

Кабинет начальника. 2146 год

Стены здесь были в виде застывших чернил — они перетекали как река, из синего в фиолетовый и затем в чёрный, отражая миллионы строк текста из разных эпох. Прекрасная работа графического дизайнера. В воздухе пахло старыми фолиантами и озоном — запах работающих на износ квантовых серверов, в недрах которых хранились тысячи миров.

Вера стояла у входа, держа спину ровно, что давалось ей с трудом. Она словно порванная струна, которая никак не хотела зафиксироваться. В кармане дёрнулось перо-коготь — массивное кольцо на весь палец, впившееся в кожу. Предвестник боли. Значит, дело снова в «красной рамке». Мешковатые брюки утопили в себе нервное постукивание пальцев.

Соберись, — глаза зацепились за зеркало справа от входа. Острые скулы, взгляд мрачный и настороженный. Не осталось даже намека на улыбку. Зуб заныл, так сильно была сжата челюсть. И где в этой незнакомке старая Вера? Лишь одна непослушная прядь ранее кудрявых волос, выбилась из строгого пучка на затылке.

— Садитесь, агент Вера, ещё набегаетесь, дайте ногам отдых, — не поднимая глаз от голограммы на своём столе, Данте отхлебнул из чашки с надписью «Лучший в дремучем лесу». Голограмма мерцала, текст поплыл помехами и часть строк самоуничтожилась.

Вера тяжело опустилась в кресло напротив, закинула ногу на ногу и тут же пожалела об этом. Ступня в ботинке мелко дрогнула, она заставила её замереть, понимая, что выглядит закрытой, но и притворяться, что рвётся в новую миссию, как щенок на прогулку не было сил. Блокнот сценариста в кожаной обложке, зажатый подмышкой, переместился на колено, оправдывая выбранную позу. Она сжала его крепче, чем нужно, отчего кончики пальцев побелели.

— Мои ноги отдохнули достаточно, — слова вырвались до того, как она смогла проанализировать, что фраза звучит как упрёк.

Данте смотрел прямо на нее, свет от голограммы подсвечивал серебристые шрамы на скулах. Он выглядел на сорок, но проржавевший от стресса и времени голос выдавал истинные шестьдесят. Бывший полевой агент. И единственный, кто не боялся её отца.

— Опять книжная душегубка? — её голос сорвался, будто она проглотила чернила. — Сколько на этот раз? Месяц? Год?

Данте вздохнул, нажав кнопку. В воздухе вспыхнул корешок книги в красной рамке — старинный, с потертым тиснением: «Преступления и Тени».

Вера шумно втянула воздух. Она вспомнила свою последнюю миссию и сердце ёкнуло. Под воротником заныло — не тело, а память о теле, искалеченном в том мире. Рука дёрнулась к шраму у горла, пальцы прошлись по гладкой коже. Шрам остался у её аватара, но как солдат без ноги она чувствует, что пустое место болит. Это принято называть фантомной болью. Ранение, которое живёт где-то глубже, в сознании. Девять месяцев комы. Первое, что она почувствовала, придя в себя — привкус чернил на языке и чужое имя в голове. Кривое напоминание, что последствия вымышленного — совершенно реальны.

Она бросила взгляд на Данте и заметила, как уголок его рта дрогнул — не одобрение, а их общий, давно заученный шифр. «Безмолвный свидетель. Помню. Соберись».

— Та книга — ваша сила, Вера. Все в Бюро в этом уверены.

— Хм… легко быть в чём-то уверенным, когда находишься в безопасной среде.

— Вы правы, — кивнул Данте. — Ваша злость должна найти выход. Когда мне было примерно столько лет, как вам сейчас, я был похож на первое издание «Ада» — переплетённое кожей, но рассыпающееся изнутри. И знаете, что помогло мне справиться?

Вера тактично молчала.

— Новая книга. Единственное, что лечит. Попробуйте.

Голос Данте остался ровным, но в нём появились стальные нотки, которые он всегда использовал, закрывая дискуссию. Это было не предложение. Очередной приказ, упакованный в вежливый совет, чтобы снизить давление.

Данте открыл файл. В воздухе расплылись фотографии жертв, отчёты, цитаты из книги.

— Изучите книгу сами. Времени в обрез. Она пульсирует и на этой неделе случился прорыв.

— Дистанционный захват? — дёрнулось в кармане перо. — Кто-то из Бюро…

— Хуже. Симбиоз через эмоциональный резонанс. Кто-то оказался на одной волне с этим ублюдком. Не просто купил свечу, а впустил его в свою голову. Маньяк ведёт охоту, а его носитель даже не подозревает, что стал рукой убийцы.

Данте достал из ящика стола фотографию, зажатую скрепкой поверх отчёта о смерти: Брэд. Её друг, наставник и один из лучших агентов Бюро.

— Он вёл своё расследование. Искал кое-какие доказательства. Я не успел узнать, что он нашёл, но подозреваю, что нечто важное. Отчёт о его смерти слишком правильный. — Данте ткнул пальцем в голограмму. — А теперь смотрите. История снова на пике. Двадцать тысяч читателей внутри. Целый город. Если мы не успеем — они останутся там навсегда. Их надо вывести, чтобы починить сюжет или закрыть. Она питается их эмоциями, сюжету всё равно, ненависть это или любовь.

Вера, не дожидаясь кивка, подошла к краю стола. В деревянной шкатулке лежала книга. Кожаный переплёт, золотое тиснение. И вдруг обложка дёрнулась, будто изнутри по ней ударили кулаком. Горло сжалось.

— Живая… — прошептала она. Двадцать тысяч. Её взгляд упал на папку из убойного отдела.

— Сколько?

— Трое.

Значит, маньяк не призрак. У него есть руки. И он уже трижды это доказал.

— Зацепки?

— Для этого вы и здесь, Вера. Там почерк книжного маньяка. Ваша задача искать внутри и обезвредить. Главные герои прописаны сильно — детектив и консультант Скотленд-Ярд, вам нужен последний.

— Чем он поможет? — В горле встал ком. Хватит. Хватит с неё веры в вымышленных гениев. Вера вернулась в кресло, чтобы унять дрожь в ногах.

Данте ответил не сразу. Слишком долгая пауза. Верный признак, что он взвешивает каждое слово, утаивая больше, чем говорит. И когда он продолжил, её плечи непроизвольно напряглись. То, что он сказал, ей не понравилось.

— У него преимущество. Он аномалия, которая чувствует разрывы в сюжете. Не простой персонаж, его знания помогут. Пока это всё, что я могу сказать.

— У него есть прототип?

— Это под грифом «Совершенно секретно». Ваша задача чинить сюжет и фиксировать все отклонения. Вплоть до света в фонарном столбе и бантика на юбке статиста.

Вера помолчала, пытаясь понять, что она упускает. Пазл не складывался. Слишком мало деталей, чтобы увидеть общую картину.

— Насколько честной я могу с ним быть? Мне было бы проще сразу заменить шаблон «Я из будущего» на «Вы персонаж книги». — Вера ненавидела врать и то, как иронично ложь была связана с её работой. Да и все попытки скрыть правду, заканчивались обкусанной изнутри щекой.

— Помните, как отец смеялся? — Данте протянул ей досье. — Если у Веры двойка и семёрка — она ставит всё. Если флеш-рояль — кусает щёки и сдаётся. Не меняйтесь и не показывайте карты слишком рано. Действуйте по обстоятельствам. Иногда интуиция единственное, чему можно безоговорочно доверять.

— Да уж, бездарно играю в ложь, — подытожила Вера, и полоснула себя порцией сарказма: — Зато умею подружиться с кодом настолько близко, чтобы проснуться в чужой кровати с чужим именем в голове. — Она пару секунд смотрела в глаза начальника. Ту книгу она запомнила навсегда, как и глупое решение войти в неё, оставив память о реальном мире. Её крайне жестоко обманули. А те, кто обещали вытащить, если она сольётся с персонажем, слились сами и наблюдали пока она боролась за жизнь.

— Вы всегда идёте напролом — потому и выжили в «Безмолвном свидетеле», — и немного подумав, добавил: — Дайте ему правды ровно столько, сколько может потребоваться для доверия и дальнейшего сотрудничества.

— А что, если он не захочет сотрудничать? Стирать, пока не пойдёт на контакт?

— Если единственным спасением будет переписать историю заново, режьте без сожаления. Книга уже сопротивляется. Я хотел бы сохранить её, очень. Но, если нет… сдадим в архив.

— Принято. Сделаю все возможное… и невозможное тоже попытаюсь. Звучит, как корпоративный слоган, — ладони вспотели, а мозг выстраивал защиту из юмора. Да она теперь с пироманским удовольствием кремирует любую книгу, которая попытается её зажевать. Слишком дорого терять месяцы жизни ради того, кто не может испытывать эмоций и переживаний, за исключением шаблона прописанного автором.

— Что по доступам?

— Вам уже сделали пропуск в архив и лабораторию. Загляните к технику Ларри, он выдаст новый кулон-деактиватор и «авторскую» свечу. Используйте экономно, осталось всего две катушки.

— Так мало? — насторожилась Вера.

— После смерти автора фитиль деградирует. Одна катушка — это около сорока часов чистого книжного времени. Не растягивайте одно погружение дольше, чем на шесть часов, так у вас будет две недели. И да... — Данте посмотрел на неё прямо. — Дом — не лучшая идея. Без командного наблюдения это риск, но я понимаю, что приказы вас не остановят.

— Когда на задание есть всего две недели, свобода передвижения не менее важна, чем безопасность. Хочется верить, что учёные умы Бюро придумают как это закрепить, — Вера наградила начальника улыбкой, которая прикрывала критику в адрес системы и правил. Пора бы улучшить качество переходов и погружения. Она говорила об этом постоянно, надеясь, что однажды её услышат.

Пальцы в кармане нащупали острое перо, и оно впилось под ноготь большого пальца. Поморщившись, Вера достала руку и капля крови тут же упала на кожаную поверхность блокнота. Обложка зашипела и мгновенно поглотила её. Данте поцокал языком.

— Материалы дела на вашем столе, приступайте к погружению сразу и изучайте в процессе.

— Сэр, со всем уважением к вам я настаиваю на гарантии моего экстренного спасения в случае...

— Вера, вы мне как дочь. Обещаю, пока живу. — Его взгляд смягчился. Именно он пришёл на помощь, когда она была в книжной коме.

— Агент Вера, будьте осторожны. Это не просто текст. Там живой мир и путаница из персонажей и читателей. Книга написана больше 20 лет назад. Автор жестко оборвала финал, пожертвовав главным героем, но не успела продолжить цикл и углубиться в мистический триллер. Авария. Фанаты набедокурили, пытаясь изменить концовку. Вы не представляете, сколько раз сценаристы Бюро редактировали её, даже старой обложки не осталось... — Данте махнул рукой на дверь и добавил: — Докладывайте мне лично в любое время, давление на Бюро сильнее обычного.

Вера кивнула, встала из кресла и сунула руки в карманы пиджака.

Закрывая за собой дверь, она почувствовала на губах едва уловимый привкус лаванды, а всегда ледяное перо вдруг согрелось. В груди нарастал клубок и стучал, как второе сердце. Обычно перо тянуло тепло воспоминаний только внутри книги. Почему сейчас?

Неправильно... Оно реагировало так лишь на того, кто помнил её между погружениями. Мысль заставила её взглянуть на левое запястье. Хронометр Брэда. Тот самый, что она, нарушив все правила, сняла с его руки перед тем, как гроб закрыли. Единственный способ сохранить память — украсть её. На экране всплыл и тут же рассыпался жёлтый смайлик, Брэд ставил их повсюду, даже облепил наклейками свою квартиру и кабинет. Вера шутила, что он пометил территорию, а он отшучивался, что смайлы это ответы на все вопросы.

Оглядевшись по сторонам, она никого не увидела, но по коже пробежали мурашки. Где-то в коридоре хлопнула дверь, будто кто-то резко закрыл книгу.

Всего лишь алгоритм, попыталась она убедить себя, направляясь в свой кабинет. Просто нейросеть, выучившая его привычки. Но на стекле хронометра вдруг проползла едва заметная рябь, и на миг ей показалось, что в отражении мелькнула не её собственная тень.