Отзывы на книгу «Великая любовь Оленьки Дьяковой»

Конечно, иллюзии – это плохо, кто спорит. Зато так приятно. Выдумать себе мир, в котором ты любимая, самая красивая, самая замечательная, очаровательная, такая, из-за которой мужчины дерутся на дуэли, а подружки завидуют. Оленька Дьякова остро нуждалась в том, чтобы быть для кого-то самой красивой и замечательной. И очень хотела утереть нос своим подружкам. А еще Оленьке очень нравится трагическое амплуа. Такое знаете, благородное страдание, глубокая печаль на челе. Так что Оленька нашла выход из ситуации. Она придумала себе любовь. Не просто какую-то там любовь. А Великую любовь! Такую, какой еще ни у кого никогда не было.

«— А ты впадала в разврат? — наконец полушепотом спросила Вера Шмидт.
Девочки разом ахнули и оглянулись по сторонам: не подслушивает ли классная дама или кто-то из педагогов [….]
— …Впадала, девочки! — полушепотом сказала Оленька. — Впадала в разврат!
Подруги уважительно охнули, завистливо глядя на Оленьку. Такт и воспитание не позволяли спросить что-то еще, и только Вера Шмидт придвинула к ней длинный нос и, сглотнув, процедила:
— Ну и как там?
— Где? — не поняла Оленька.
— В разврате»

И Оленька не врунья, если что. Не подумайте. Оленька сама свято верит в то, что говорит, как будто вот так все и было, как будто было только вчера. И Оленька искренне счастлива, искренне горюет, расстраивается, ревнует и злится. Тем более, предмет ее любви вполне реальный человек. Ну как реальный. Да вы и сами всё поймете… Погодите.

«Великая любовь Оленьки Дьяковой» современной российской писательницы Светланы Волковой – сборник рассказов. Один из которых о том, что иллюзии вызывают вполне реальные чувства. «Он был для Оленьки настоящий — такой настоящий, как если бы она росла вместе с ним и распрощалась только что, буквально вчерашним вечером»

6 рассказов о Петербурге 1913 года. Война уже не за горами, но пока мирное время и жизнь маленьких людей течет своих чередом. У бедного студента, которому из-за большой любви грозит исключение, у прачки, перепуганной и наивной, ищущей на рынке цыганку, которая умеет сводить любые пятна, у натурщика Императорской Академии Художеств, которому однажды подвернулась халтура, у гимназистки Оленьки Дьяковой. Написанные в разное время, сведенные под одну обложку, эти рассказы прекрасно дополняют друг друга. И как мне кажется, в этой книге всё на своем месте. Каждый персонаж каждого рассказа, каждый сюжет, каждый финал. Эта книга гармоничное полотно, картина законченная и прекрасная.

Есть у меня такой стереотип, что современные писатели не способны погрузиться в другую историческую эпоху по-настоящему. Современный язык, или стиль, или события настоящего, взгляды и мировоззрение автора все-равно дадут о себе знать и все испортят. И хорошая идея с треском провалится. Мой стереотип основан на личном опыте, я прочла ворох книг, в которых писатели не выдерживали подобного испытания, так что да. Это большая редкость, когда автор погружается в другую эпоху и чувствует себя там как рыба в воде. Светлана Волкова смогла проделать это с большим талантом, я читала рассказы и удивлялась как органично у нее получается, именно так, как и должно быть. Ма-ни-фик (с)

Эта книга доставила мне огромное удовольствие. И я могу советовать ее каждому, и любителям классики, и тем, кто любит современную прозу. Тем, кто хочет отдохнуть и развеяться, хорошо провести время с книгой и тем, кто хотел бы обсудить … Ну например, жизнь в иллюзиях, как у Оленьки))) Рекомендую.

Вот уж насколько я не люблю сборники рассказов, но этот — очаровал. Шесть историй объединяет место действия — Петербург начала ХХ века. Город здесь — образ незыблемый, а вот все происходящее, и правда, напоминает то мираж, то горячечный сон. Ко всему прочему это прекрасная стилизация под язык классической прозы. Чувствуется сильное влияние наших классиков (или написано в подражание им?): тут и Гоголь, и Достоевский, и Блугаков, и Чехов угадываются.

Герой “Лукавой хирургии”, истощаемый чувством невзаимной любви, соглашается провести показательную операцию под чужим именем. Ему предстоит совершить выбор между долгом и личным чувством, профессионализмом и страхом раскрыть аферу. Героиня одноименного со сборником рассказа выдумывает себе историю трагической любви, а потом сталкивается с суровой реальностью. Ей предстоит сделать вывод об опасностях самообмана. Герой “Артизана”, мнивший себя птицей высокого полета, провернув нечестное дельце, сталкивается с осознанием правды о себе и переживает катарсис. Гериня “Глаз бездонных”, подобно Золушке пытается удовлетворить капризы вздорной барыни, но все равно терпит неудачу, совершив почти чудо. А спустя годы получает шанс отомстить. Герой “Квадратных пуговиц” пытается постичь тайну божественной геометрии, но терпит неудачу, а еще начинает сомневаться в собственном понимании искусства. Герой “Коробки с зефиром” пускается в погоню по следу возможного доносчика, пытаясь то ли защитить себя, то ли отмолить некий грех. Финальное противостояние разоблачит его внутреннюю суть.

Не прочитала, а проглотила эту книгу. Для меня самым слабым рассказом оказались “Квадратные пуговицы”, а самыми яркими и запоминающимися — “Артизан” и собственно “Великая любовь Оленьки Дьяковой”. Увлек язык, ситуации, спорные персонажи, а еще абсолютная жизненность рассказанных историй. Горячо рекомендую.

Россия начала прошлого века, и альтернативная Россия, которую, минуют потрясения Революции, Гражданской, террора и репрессий - одна из модных тем нашего сегодня. К ней обращаются так часто, что уже оформился некий канон, согласно которому необходимо, чтобы если "ретро-" , то непременно "-детектив", желательно с мистикой и магией (а если еще и с котиком - вообще супер) Светлана Волкова делает, по нынешнему времени, неожиданное и чудесное: не считает обращение к прошлому обязательным поводом для детектива, обходится без оккультизма и даже без котиков. Что, против опасений, книге не во вред, но делает ее оазисом читательской радости.

"Великая любовь Оленьки Дьяковой" - шесть новелл, герои которых люди разного возраста, пола, социального положения, образовательного ценза. Объединяет их, кажется, лишь Петербург - место действия всех шести историй. Хотя, если приглядеться, общего больше, а на периферии той и другой мелькают, смутно опознаваемые третьестепенные персонажи. И еще одно,говоря о дореволюционной России, я была неточна, рассказы хронологически продвигаются от 1913 первой, до начала 30-х заключительной - точнее будет определить временной диапазон Серебряным веком.

Студент-медик Митя, который переживает драму: любимая предпочла ему поэта Чеснокова, да к тому же нависла угроза отчисления - беден и обучается на казенный кошт, а с любовью этой запустил учебу. Спасти его может только чудо, и оно таки случается, хотя бы и проходящее по разряду "помоги себе сам" ("Лукавая хирургия"). Гимназистка рассказывает подругам о немыслимой любви с, о ужас, "впадением в разврат" и о большой трагедии, ходит рыдать на могилу своего Петеньки, терзается ревностью к замеченной там же незнакомке в трауре ("Великая любовь Оленьки Дьяковой"). Господин из богемного истеблишмента радуется новому костюму, который уже почти готов, сомневается лишь по поводу пуговиц в виде черных квадратов. Принимает у себя народного поэта Макара Твердого, заканчивает день на выставке авангардистов ("Квадратные пуговицы"). Фарфоровый мир этих людей вот-вот разлетится осколками, но сейчас представляется прочным и незыблемым, как скала.

Капитоша два десятка лет позирует студентам Академии художеств - в его случае "служенье муз не терпит суеты" можно понимать буквально. Хотя принадлежность к числу служителей никак не повлияла на дремучесть натурщика. Впрочем, этюды с себя любимого, сделанные студентами, он собирает, в надежде, что дождется своего часа и репинский рисунок, и наброски художников рангом пониже - продаст дорого. ("Артизан"). Служанка лютой генеральши Наташка, которой велено постирать дорогущую барынину шаль, и подумать не могла, что среди белоснежных цветов, вышитых гладью по тончайшему батисту, окажется спрятанной тонкая крученая синяя нить - как бомба замедленного действия, которая активируется при первой стирке. Не знала, что это станет причиной многих переживаний, но и немыслимого счастья ("Глаза бездонные"). Эти персонажи не то, чтобы имели возможность любоваться хрустальными гранями сверкающего мира, и хруст французской булки был не для них.

Герои "Коробки с зефиром" кажется пережили потрясения, сохранив прекрасную дружбу лайтовой версии пушкинского "Друзья мои, прекрасен наш союз!". Собираются своим кружком у Муры, говорят о литературе, да только все не так лучезарно, и впереди 1937. И в финале Сева, как в начале Митя, должен сделать невозможное, чтобы спасти кого-то незнакомого и мало ему симпатичного.

Малая проза идеальный формат для "Великой любви..."

Признаюсь: хорошо зная лирическую и историческую прозу Светланы Волковой, ироничную и трагичную, я с нетерпением ждала книгу, где влюблённая в родной город писательница соберёт и издаст петербургские истории под одной обложкой. И дождалась. Книга вышла с красивым названием «Великая любовь Оленьки Дьяковой» и рисунком Города на обложке. Она повествует о событиях столетней давности в исторической обратной перспективе. Но эти события воспринимаются нами так, будто они происходят сегодня. Без преувеличения, вышедшую книгу можно назвать петербургским текстом. Городом на Неве проникнуто всё. Это он – город-фантом, многолико прекрасный и одновременно страшный своей историей. Он всегда был разным – и красивым, и жестоким, залитым водой и сверкающим в блеске золотых шпилей. И кровавым, и праведным. Он решал, кому жить, а кому умереть. Всё это мы видим в текстах Светланы Волковой. Коренная петербурженка, Волкова признаётся в любви к городу, из которого нельзя уехать насовсем. Любой человек, живущий в Петербурге, становится его отражением. В каждом тексте Светланы Волковой Город присутствует на правах героя. Он входит в диалог с действующими лицами, создаёт тот фон, без которого текст не существует. На фоне города живёт и пульсирует любая тема; расширяясь, она продолжается в новых десятилетиях. Город – зеркало героев книги. На её страницах перед нами прошло изменчивое время, собственное Время Великого Города, оно обросло историями жизни персонажей писательницы. Не скрывая ничего из прошлого, ничего не приукрашивая, Волкова переносит его опыт на героев своих рассказов, утверждая, в конечном итоге, самое главное – Жизнь. Детали, монологи, метафизические уходы от реальности, подмену понятий и событий, использование в сюжете психологического триллера – всё богатство изобразительных средств автор использует для того, чтобы, согласно Набокову, «сделать читателя - зрителем». Волкова искусно погружает нас в этот мир, наделяя читателя двойным или даже «круговым» зрением. В Петербурге история идёт по кругу. И воскрешение начинается с размыкания круга.