Пролог

Никогда не думала, что в один «чудесный вечер» вся моя реальность полетит к чертям собачьим, как дешевая китайская гирлянда в новогоднюю ночь. Сегодня я закрываю свой книжный магазинчик немного раньше, потому что запланировала уютный вечер с любимым мужем. Он ещё об этом не знает. Сюрприз будет. Заскакиваю по пути в кондитерскую и покупаю любимые пирожные Игорька.

Мчу домой на всех парах, захожу в квартиру, а там… картина маслом. Мой дорогой, любимый, верный «Ха!» муж, тот самый, который клялся мне в вечной любви и обещал золотые горы, сидит на диване. Всё бы ничего, если бы на нём не скакало нечто! Молодая женщина с такими губами, что, кажется, они могли бы самостоятельно переплыть океан.

Первые несколько секунд я просто стою, как статуя Свободы, только вместо факела у меня пакет с пирожными. Потом отмираю. Моя темная половина, которая до этого мирно дремала, решила, что пора выходить на сцену и устраивать шоу.

– Ах ты ж, кобель престарелый! – вырывается у меня.

Мой муж, надо отдать ему должное, пытается изобразить удивление. Глаза его расширяются, рот открывается, как у рыбы, выброшенной на берег. Любовница соскакивает с предателя и прикрывается моим шёлковым халатом. Почему именно им? Он же мне нравился!

– Дорогая, это не то… это… ох… что же это! – мямлит благоверный.

– Ты хочешь сказать, это не то, что я думаю, скотина ты бешеная?! Наверное, ты просто занимаешься йогой с незнакомой женщиной? Да? – мой голос приобретает такую остроту, что им можно резать стекло.

– Да! – радостно кивает муж, прикрываясь пледом. Теперь и его придётся выбросить.

– Да? – шиплю и медленно продвигаюсь в сторону прелюбодеев.

И тут начинается. Я использую весь свой словарный запас, включая те слова, к которым я обычно приберегаю для особо наглых таксистов. Моя речь похожа на фейерверк, только вместо разноцветных искр летят бранные слова, от которых у женщины с низкой социальной ответственностью подрагивают губы.

– Ты, потаскуха безмозглая! – шиплю, указывая на нее пальцем. – Пошла вон из моей квартиры!

Женщина пытается встать, но её ноги подкашиваются, как у пьяной балерины. Напрыгалась, бедняжка. Я, уже не в силах совладать с праведным гневом, хватаю ее за волосы и тащу прямо к входной двери.

– Яна! – восклицает будущий бывший муж.

– Молчи, собака! – зловеще зыркаю на кобеля блудливого.

– А ну-ка, пошла вон отсюда, шмара дешевая! – выталкиваю женщину на лестничную клетку и кидаю вслед её туфли и шубу. Захлопываю за ней дверь с такой силой, что стёкла в окнах дрожат.

Потом поворачиваюсь к мужу. Он сидит на диване, бледный, как привидение, и смотрит на меня с таким выражением, будто увидел не меня, а трехголового цербера.

– Ты… ты что себе позволяешь? – бормочет недомуж.

И тут я вижу их. Тарелки. На журнальном столике. Те самые, которые мы купили на нашу годовщину. С золотым ободком. Почему они ели именно из них?

– Ах ты ж, сволочь! – кричу, схватив первую попавшуюся тарелку. Она летит прямо в него. Не попадает, конечно. Игорёк успевает увернуться. Но звук разбивающейся керамики о стену просто восхитительный. За этой тарелкой следует вторая, третья… Я кидаю в него всё, что попадается под руку: вазы, статуэтки, даже его любимую кружку с надписью "Лучший муж на свете". Что-то даже попадает в него. Вон, шишка на лбу наливается.

Когда последняя тарелка с грохотом разлетелась на осколки, я чувствую, как что-то рвётся во мне. Я стою посреди гостиной, заваленной осколками. Муж, теперь уже точно бывший, сидит на диване. Он похож на испуганного кролика, которого только что выгнали из норы. Его глаза мечутся по комнате, как будто ищут выход из лабиринта, который сам же и построил.

– Ты… ты совсем с ума сошла?! – наконец выдавливает Игорь, его голос дрожит, как струна, натянутая до предела. – Ну, сходил налево разок! Что ж теперь, убивать меня что ли? Давай так, сходи и ты разок налево! А потом забудем всё и дальше жить будем, будто ничего не случилось.

– Придурок! Мы же двадцать лет вместе прожили! Как ты мог? – мой голос звучит устало. – Хорошо, что сын уже вырос и живёт отдельно.

Разворачиваюсь и иду к двери. Не оглядываясь. Не прощаясь. Просто иду, чувствуя, как внутри меня что-то ломается. Я выхожу из квартиры, захлопнув за собой дверь. Куда идти? Что делать? Всё, что казалось таким важным еще полчаса назад, теперь рассыпалось в прах.

Я иду по улицам нашего города. Небоскребы, сверкающие огнями, кажутся чужими. Люди, спешащие по своим делам, кажутся тенями. Я иду, не разбирая дороги, пока ноги сами не приводят меня к мосту. Огромный, стальной, с высокими перилами, которые кажутся мне сейчас единственной опорой в этом шатком мире.

Я облокачиваюсь о холодный металл. Ветер треплет мои волосы. Первый снег срывается с неба легкими, невесомыми хлопьями, кружась в воздухе, как маленькие белые бабочки. Он так красиво падает на темную, бурлящую воду реки.

Я смотрю на этот танец снега и воды, и слезы, которые я сдерживала всё это время, наконец-то хлынули из глаз. Они текут по моим щекам, смешиваясь с холодными снежинками. Я плачу, потому что моя жизнь, какой я ее знала, закончилась.

Слезы катятся градом. Машины проносятся мимо, гудят, будто им невдомек, что у меня тут драма вселенского масштаба. Кто-то даже бибикает, наверное, думает, я тут прыгать собралась. А мне плевать. Я просто опускаю лицо вниз, позволяя слезам капать в реку, локти опираются на холодные перила. Стою и позволяю себе тонуть в собственном горе.

Неожиданно чья-то сильная рука хватает меня за плечо. Резко оборачиваюсь. Передо мной стоит мужчина. Ходячий идеал. Невероятно высокий, статный, с темными волосами, которые так и норовят упасть на идеально вылепленные скулы. Глаза – два глубоких омута, в которых, кажется, можно было утонуть, если бы я не была так занята оплакиванием своей утраченной семейной жизни.

– Женщина, что же вы делаете? Чтобы у вас не случилось, это не выход! – а голос у него какой, будто самая мелодичная песня бардов, только что получивших премию за лучший саундтрек к моей жизни.

Мужчина обхватывает меня за талию в попытках оттащить от перил, и необузданный дикий страх охватывает меня. Кто он? Извращенец? Сейчас затащит в свой автомобиль и… и поминай как звали! Начинаю дергаться, вырываться.

– Отпустите меня! Что вам от меня нужно? – верещу, размахивая руками, как ветряная мельница на максимальных оборотах.

– Я же помочь хочу! Отойдём немного в сторону!

В пылу моей героической борьбы за личное пространство и достоинство, я как-то неуклюже спотыкаюсь о что-то и заваливаюсь назад прямо на перила. В попытках удержаться хватаю красавчика за грудки. Следующее, что помню – это свист ветра в ушах, крик:

– Ой, мамочки!

Крик мой, разумеется. И ощущение свободного падения. Мы с апполоном летим вниз, прямо в бурлящую, холодную реку. Вот и всё. Конец моей драмы… и жизни!

Глава 1

Сердце замирает, и я кричу, но звук теряется в свисте ветра. Я вижу, как река стремительно приближается. Я не готова умирать! Особенно так нелепо!

– Я хочу жи-и-и-ть! – кричу.

Закрываю глаза, готовясь к удару, но вместо этого мы проносимся мимо воды, словно птицы.

– Что ли всё? Мы уже умерли? Так быстро? – лепечу, вообще ничего не понимая.

– Не могу поверить, что так вляпался! – слышу голос незнакомца прямо у своего уха.

Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с черными глазами. Очень красивыми, глубокими, завораживающими глазами. С трудом отвожу взгляд и замечаю у него за спиной крылья – чёрные, кожистые. Я не могу поверить своим глазам.

– Я думала, мы падаем! – шепчу. – А оказывается я встретила летучую мышь!

– Мне отпустить тебя? – красавчик ослабляет хватку, и я понимаю, что до этого он крепко держал меня.

– Нет, нет, нет! – вцепляюсь в его широкие плечи. Мужчина смеется. Я смотрю вниз, и река, которая только что казалась мне угрозой, теперь выглядит как сверкающая лента, по которой мы мчимся, словно в каком-то безумном танце.

– Я же сплю? Да? Всё это только страшный сон! – говорю уверенно, потому что такого в реальности быть не может.

– Нет! – красавчик слегка щипает меня за руку.

Я взвизгиваю, дергаюсь и чуть не выскальзываю из сильных рук.

– Не дёргайся! Иначе не долетим!

– А к-куда м-мы летим? – поняв, что не сплю, начинаю умирать от страха. – Ч-что вообще происходит? Кто ты такой? Ты инопланетянин? Ты хочешь похитить меня и увезти на свою планету?

– Инопланетянин? Ха-ха-ха! Инопланетянин! – мужчина заливается смехом и приземляется на берег.

Ставит меня на ноги, но они тут же подкашиваются, и я падаю на холодную землю прямо на колени. Пальто немного смягчает удар, но всё равно больно. Шиплю, потирая ушибленное место. Встаю на ноги, деловито отряхиваю пальто.. и киваю незнакомцу.

– Премного благодарна вам за спасение. Прощайте, господин гуманоид, надеюсь, больше не увидимся! – лепечу, разворачиваюсь и иду прямиком в темную посадку. Больше некуда. Позади река, по бокам непроходимые сухие заросли.

Иду, спотыкаюсь о коряги, едва не падаю, но не прекращаю идти. Уж больно странный незнакомец. Страшный. Эти его черные крылья только чего стоят. Нужно уйти как можно скорее, пока на мне не стали опыты проводить.

– Вынужден остановить вас! – цепкие пальцы хватают меня за предплечье.

– Почему это? – пытаюсь вытащить руку, но тщетно. – Мои органы вам не подойдут, поверьте. Найдите лучше кого-нибудь молоденького. Больше толку будет.

– Лень искать, – громыхает гуманоид.

Я даже не успеваю толком испугаться, как незнакомец продолжает.

– Зачем искать, если ты уже здесь, – красавчик берёт меня за руку, достаёт из кармана телефон и набирает кому-то. – Жёлтый код, Лев. Подготовь всё. Скоро будем.

Страх, холодный и липкий, расползается по венам. Не тот страх, когда ты боишься темноты или пауков. Этот глубже, колючее. Страх перед неизвестным, перед тем, что выходит за рамки привычного мира. Кстати, а где его крылья? Только что они были за спиной, величественно расправлены, а теперь… пустота. Как будто их и не было. Мама, что за чертовщина творится?

– Угораздило же меня, – бурчит гуманоид-апполон. – На холодную луну. Вот вообще не вовремя, гражданочка. Совершенно нет времени с тобой возиться.

– Что вы со мной сделаете? – мой голос дрожит, а вместе с ним и всё тело. – Будете ставить опыты на моих органах?

– Ха-ха-ха! – звучит в ночной тишине, и этот смех, вместо того чтобы успокоить, только усиливает мое смятение.

– Ну хватит уже, – наконец выдаёт незнакомец, вытирая несуществующую слезу. – Просто сотрём тебе память и отпустим. Успокойся.

– Точно инопланетяне, – снова пытаюсь выдернуть руку, но мужчина дёргает меня на себя и мы резко взмываем вверх.

Визжу так, что, кажется, сейчас лопнут барабанные перепонки. Мои собственные, в первую очередь. Земля стремительно уменьшается, а в животе противно сосущая пустота сменяется ледяным ужасом. Ветер хлещет по лицу, обжигая щеки и забиваясь под пальто. Кажется, я сейчас превращусь в сосульку.

Интересно, а если я сейчас упаду, успею подумать о том, как глупо умерла? Или просто шмякнусь, как переспелый помидор?