Глава

Пролог

Школьный спортзал пах пылью, старыми матами и дешёвым пластиком столов. Воздух гудел от сдавленного шепота, скрипа стульев и металлических щелчков шахматных часов. Открытый детский турнир. Для кого-то — шаг к славе, для остальных — просто галочка в портфолио.

За доской №1 сидела немного полноватая девочка в очках с толстыми линзами, с двумя идеально заплетенными косами. Она старалась дышать ровно. Её пальцы, сжатые в кулаки на коленях, всё равно предательски дрожали, ведь Ася была единственной девочкой среди мальчишек-игроков. И те косились — с презрением, с иронией. Особенно её наряд вызывал усмешки: прямой чёрный шерстяной сарафан поверх белой блузки с жабо, коричневые колготки и короткие мохнатые угги.

— Че за чучело приперлось? Смотреть тошно, — громко, на весь зал, бросил Роберт Аксёнов.

Вундеркинд, о котором уже писали городские газеты. Грубый, самоуверенный, со взглядом исподлобья, который обещал всех «порвать в капусту». Роберт развалился на стуле, откинувшись на спинку, и смотрел не на доску, а куда-то поверх её головы. Его чёрная парка с капюшоном кричала о презрении к этому «детсаду».

— Белые начинают! Всем удачи! Турнир начался, — произнёс судья.

Часы на стороне Роберта щёлкнули, запуская отсчёт.

Ася сделала свой стандартный ход. «е2-е4». Королевский гамбит. Смело. Наивно.

Роберт хмыкнул и, не задумываясь, двинул пешку. Его ответ был предсказуем, как восход солнца. Он играл не чтобы выиграть, а чтобы раздавить. Быстро, агрессивно, безжалостно.

Партия длилась восемнадцать ходов. Для Аси это был ад. Каждый его ход был ударом кувалды по хрустальному замку её надежд. Она видела комбинации, но они рушились под напором грубой, неумолимой силы противника. Роберт не просто играл — он демонстрировал мощь. Жертвовал фигуры не по необходимости, а для красоты разгрома.

Ася застыла, когда он наконец произнёс, не скрывая злорадства:

— Мат.

В зале зааплодировали. Не ей. Ему. Его победе, его стилю, его блестящему будущему.

По правилам в конце игры нужно было пожать руки. Но вместо этого Роберт наклонился так близко, что девочка почувствовала запах мятной жвачки, и прошипел, отчеканивая каждое слово:

— Зачем ты здесь, неудачница? Ты — битая королева. Смотри.

Он ткнул пальцем в её белую королеву, одиноко зажатую в углу доски среди чёрных фигур противника.

— Всю партию пряталась. Теперь ей некуда бежать. Шахматы не для таких, как ты. Не позорься в следующий раз.

А потом развернулся и ушёл — к своей группе поддержки, к похлопываниям по плечу, к всеобщему одобрению.

Ася не плакала и не двинулась с места, просто сидела и смотрела на доску. Слова «битая королева» висели в воздухе, впитываясь в кожу, в мозг, в самое нутро. Проигрыш было не просто болезненным, а словно менял местами небо и землю.

Медленно, как во сне, она встала, аккуратно сложила фигуры в деревянную коробку.

Дома, запершись в комнате, Ася выгребла все свои шахматные книги, тетради с анализом, вырезки из журналов. Свалила в пустую коробку из-под кроссовок и вынесла к мусорным бакам. Спичка чиркнула с сухим треском. Огонь сначала нехотя, а потом жадно ухватился за бумагу. Пламя лизало диаграммы, дебютные схемы, лица великих гроссмейстеров. Огонь пожирал детство и наивную, восторженную любовь к игре

В глазах не было слёз. Только холод. Стальной, абсолютный, беспощадный холод.

Роберт назвал её битой королевой.

Но он ошибся!

Королева — самая сильная фигура на доске. Она может ходить куда угодно. По любой траектории. В том числе — по долгой и извилистой дороге, чтобы нанести удар точно в сердце. С той стороны, откуда её не ждут.

Вытирая слезы тыльной стороной ладошки, Ася вернулась в комнату, взяла чистый лист и вывела одно-единственное предложение. Свой новый девиз:

«С этого дня я больше не играю по правилам».

И первый ход — сменить игровое поле.

Глава 1. Секретарь Кошкина

Воздух в штаб-квартире, а по сути — просторной лофт-студии с видом на Неву-реку, был пропитан раздражением. Оно витало между трофеями на полках, застыло на экране дорогого компьютера с анализом последней проигранной партии и капало с каждого слова, которое Роберт Аксёнов бросал в телефонную трубку.

— Не нужны мне ваши «потенциально сильные кандидатки»! Мне нужен робот! Понимаете? Робот с дипломом психолога, знанием трёх языков и функцией «не лезть в душу»! — он швырнул телефон на кожаный диван. Тот отскочил и упал на пол.

За последние два года через этот кабинет прошли семь девушек, претендовавшие на вакансию личного ассистента. Ни одна не продержалась дольше трёх месяцев. Одну Роберт довёл до слёз своим сарказмом, другая не выдержала ночных бдений перед турнирами, третья осмелилась дать совет по дебюту. Для каждой находилась своя причина для увольнения.

Гроссмейстер, боровшийся за первое место в мировом рейтинге, был похож на заряженную гранату без чеки. Его якобы «ментальная устойчивость», которую так любили критиковать спортивные психологи, треснула под давлением ожиданий, спонсоров и его же собственных, ненасытных амбиций.

Команда у Роберта была — проверенные годами секунданты, старые товарищи, тренера. Они терпели его выходки, понимая цену таланта, но держались на почтительной дистанции. Все важные, все незаменимые.

Но нужен был кто-то ещё. Кто-то, кто будет здесь, рядом, каждый день. Кто возьмёт на себя быт: календарь встреч, бесконечные звонки, организационные мелочи, отсекание лишнего. Кто будет гасить мелкие пожары, пока команда занята большими. Кто станет железным щитом между гением и миром, через который на гения обрушивается столько лишнего.

Секретарь-референт. Безликий и надёжный винтик, которого так не хватало в отлаженном механизме.

В дверь постучали. Это была Елена Витальевна, исполнительный директор его же собственной, созданной для имиджа, ассоциации.

— Роберт, ещё одна кандидатка. Анастасия Кошкина. Резюме… идеальное. И она настаивает на личной встрече. Говорит, готова к любым условиям.

— Пусть заходит, — буркнул тот, не отрываясь от экрана, где его чёрный король снова попадал в матовую сеть. — Посмотрим, сколько минут продержится.

Дверь открылась бесшумно.

Первое, что он почувствовал — тишину. Не ту, что от пустоты, а плотную, уверенную. Потом он видел её.

Девушка, вошедшая в кабинет, была нарочито, почти вызывающе невзрачна. Среднего роста, волосы пепельного оттенка собраны в тугой, без единой выбившейся пряди, пучок. Очки в тонкой металлической оправе. Строгий, но не дорогой костюм-двойка серого цвета. Взгляд спокойный, почти отрешённый. Никакого намёка на нервозность или желание понравиться. Соискательница на роль секретаря-референта была похожа на идеально отлаженный, но абсолютно безликий механизм.

— Анастасия Кошкина, — представилась она голосом ровным, как поверхность озера в безветрие. — Здравствуйте, Роберт.

Он откинулся в кресле, оценивающе оглядев кандидатку с ног до головы.

— Кошкина? Будете мяукать от переработок? Или царапаться? — Его первая фраза была призвана задеть, спровоцировать. Так он отсеивал слабых.

Анастасия лишь чуть склонила голову, будто приняв к сведению шутку, не достойную ответа.

— Мой профиль — эффективность, а не эмоции. Я ознакомилась с графиком ваших предстоящих турниров, с историей ваших взаимодействий с предыдущими ассистентами. Вижу основные точки напряжённости. Готова их нивелировать.

Роберт прищурился. Никто так прямо не говорил о его «точках напряжённости». Это было сказано так откровенно, на грани хамства.

— Точки напряжённости? — он усмехнулся. — У меня вся жизнь — точка напряжённости. Я не сплю перед играми и срываю зло на тех, кто рядом. Я ненавижу глупые вопросы и терпеть не могу, когда мне дают советы, о которых не просил. Вы готовы жить в постоянном стрессе?

— Я готова выполнять функции, необходимые для вашего продвижения в мировом рейтинге, — ответила она, не моргнув глазом. — Ваши эмоции — ваша прерогатива. Моя задача — следить, чтобы они не мешали графику и репутации. Если потребуется, я буду тем самым щитом. Безликим и прочным.

Она говорила не как подающий надежды сотрудник, а как генерал, представляющий план операции. В этих словах не было подобострастия, лишь холодный расчёт и это цепляло.

— Почему вы хотите именно эту работу? Деньги? — спросил он, уже без прежней агрессии, но с пристрастием.

Анастасия на секунду задержала взгляд на его лице, словно сканируя:

— Меня интересует работа с пиковыми состояниями сознания. Шахматы — идеальная модель. А вы, согласно статистике и анализу игр последних двух лет, — самый нестабильный и потому интересный объект для применения моих навыков. Это профессиональный вызов, фактически живое поле для моей диссертации. Тему, думаю, не стоит озвучивать.

Роберт молча смотрел на девушку. Уставший мозг, измученный поисками идеала, который всё время расплывался в тумане человеческих слабостей, вдруг нащупал что-то твёрдое. Эта новая претендентка не светилась энтузиазмом, не старалась понравиться. Она была как хорошо отполированный камень — холодная, гладкая, прочная. И в её глазах, за стёклами очков, он не увидел и тени страха. Только вызов.

Сердцем он ненавидел таких — выверенных, безэмоциональных, но его прагматизм, его отчаянная нужда в порядке и достойном помощнике пересилили все «против».

— Зарплата, как в резюме. Испытательный срок — месяц. Первая задача — разобрать этот ад с бумагами и организовать перелёт в Софию через два дня. Будете сопровождать. Всё.

Это не было предложением. Это был приказ.

Анастасия кивнула ровно один раз.

— Можно начинать?

Роберт махнул рукой в сторону заваленного стола.

— И чтобы к вечеру был порядок. И кофе. Чёрный. Без всего. И прикупите нормальный гардероб, а то выглядите как Фрекен Бок в молодости.

— Мой внешний вид будет соответствовать размеру моей зарплаты, — парировала Кошкина.

— Что ж, посмотрим, на сколько хватит у вас терпения, — бросил он. — Я распоряжусь о надбавке с первого дня. Но если через месяц вы окажетесь такой же бесполезной, как и остальные...

— Вы уволите меня, без сожаления. Я понимаю правила игры, — закончила она за него и, не дожидаясь дальнейших указаний, спокойно направилась к столу, будто сто лет здесь работала.

Роберт отвернулся к окну, к серому питерскому небу, и поймал себя на странном ощущении: будто он только что сделал решающий ход в партии, исход которой не до конца понимал. Раздражение куда-то ушло, сменившись странным, настороженным любопытством.

А Анастасия, разбирая бумаги, мысленно поставила галочку напротив первого пункта плана:

«Инфильтрация. Завершена».

Через час офис Роберта Аксенова наполнился гулом голосов, стуком клавиатур и запахом свежесваренного кофе, который Анастасия разлила по термокружкам, предварительно уточнив предпочтения каждого у Елены Витальевны. Появилась команда.

Первым, как всегда, пришёл Виктор Степанович, или просто Степаныч. Человек-легенда, выпестовавший не одного гроссмейстера. Седая щетина, пронзительные глаза цвета старых монет под густыми бровями и неизменный потрёпанный портфель, из которого, казалось, можно выудить всё что угодно — от дебютной новинки до пузырька с валерьянкой.

Анастасия поднялась ему навстречу.

— Виктор Степанович? Здравствуйте. Я Анастасия Кошкина, новый ассистент Роберта.

— Здравствуйте-здравствуйте, — тренер пожал её руку крепкой, жилистой ладонь, но не отпустил сразу. Его взгляд, привыкший годами изучать противников на доске и за её пределами, скользнул по лицу новой секретарши, остановился на глазах. Он немного наклонился, будто разглядывая сложную позицию. — А мы с вами… нигде раньше не встречались? Лицо что-то знакомое.

Вопрос повис в воздухе. Роберт, наблюдавший из-за своего стола, насторожился. Это был не праздный интерес. Степаныч всегда чувствовал фальшь.

Анастасия не отвела взгляда. Её глаза за стёклами очков оставались такими же спокойными, как воды канала за окном. Уголки губ чуть дрогнули в подобии вежливой улыбки.

— Вряд ли, Виктор Степанович. Я не из Петербурга. А к шахматам, тем более к таким высокопоставленным игрокам, до этого момента отношения не имела. Если только в школьной секции по бальным танцам, но там вряд ли наши пути могли пересечься.

Она сказала это легко, почти шутливо, с лёгким самоуничижением, которое тут же обезоруживало. Не защищалась, а констатировала факт.

Степаныч на секунду задержал взгляд, затем хмыкнул и наконец отпустил её руку.

— Бальные танцы, говорите? Ну, тогда и правда не могли. — старый тренер повернулся к Роберту, но бросил напоследок Анастасии: — Шутку вашу оценил. Умение смотреть в глаза — хорошее качество. Надеюсь, и остальные окажутся на уровне.

— Постараюсь не разочаровать, — кивнула Анастасия и, будто ничего не произошло, вернулась к экрану ноутбука, где сводила в таблицу безумный график Аксенова.

Роберт наблюдал, как Степаныч, присаживаясь в кресло у стола, бросил на него многозначительный взгляд, полный немого вопроса. «Необычная. Кто она?», — словно говорил весь его вид. Роберт в ответ лишь слегка пожал плечами. Сам не знал, что о ней думать. Но то, как она только что выдержала испытующий взгляд старого волка, который многих ветеранов заставлял ёрзать за игровым столом, вызывало уважение.

Вскоре подтянулись остальные: молодой и педантичный IT-специалист и аналитик Леша, отвечавший за базы данных и шахматные движки; спортивный врач Ольга Сергеевна, женщина с внимательными, усталыми глазами; и Матвей Громов — гроссмейстер, секундант и незаменимый помощник в подготовке дебютных схем.

Со всеми Анастасия поздоровалась с той же ровной, неброской вежливостью, сразу перейдя к делу: «Алексей, мне нужен доступ к облаку с записями всех партий за последний год. Ольга Сергеевна, пришлите, пожалуйста, график плановых обследований и последние показатели Роберта по стресс-тестам». Она не просила. Она мягко, но неоспоримо ставила задачи, и звучало это настолько логично и необходимо, что возражений не возникало.

К концу дня хаос начал обретать черты порядка. На столе лежали аккуратные стопки, а в воздухе витало редкое для этой комнаты чувство — не раздражённого ожидания, а рабочей целеустремлённости.

Провожая команду, Анастасия стояла у двери, благодаря всех за работу. Степаныч, натягивая, вышедшее давно из моды, пальто, ещё раз бросил на неё оценивающий взгляд, но на этот раз в нём было больше любопытства, чем подозрения.

Когда дверь закрылась за последним, в лофте воцарилась тишина.

— Кофе закончился, — произнёс Роберт, больше констатируя факт, чем требуя.

— Через пять минут будет свежий, — откликнулась Настя, направляясь к кофемашине. — И ужин заказан. Лосось на пару с киноа. Врач рекомендует лёгкую пищу перед вылетом.

Он ничего не ответил, просто снова уткнулся в экран, но в душе ликовал. Бесполезно было это отрицать — за один день эта «серая мышка» сделала больше, чем её предшественницы за месяц и в этом был странный, почти гипнотический покой.

Анастасия, готовя кофе, позволила себе короткую, внутреннюю паузу. Она окинула взглядом преобразившееся пространство: чистый стол, цветные метки в календаре, мерцающий экран компьютера, где теперь царил информационный порядок. Всё шло строго по плану. Даже вопрос старого тренера, который мог стать нештатной ситуацией, был мягко и уверенно парирован. Её первый день на этой странной, но многообещающей работе был безупречен. Ни одной ошибки. Ни одной лишней эмоции.

Она украдкой взглянула на Роберта. Гроссмейстер был полностью поглощён своей доской, миром из шестидесяти четырёх клеток, который считал своим главным и единственным. Роберт не подозревал, что его реальная партия, самая важная в жизни, уже началась на куда более сложном поле. И что первый ход, который он только что сделал, наняв ее, был… предопределён.

Уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке:

«Отлично. Все фигуры встали на свои начальные поля. Игра началась».

Настя поставила перед ним свежую чашку чёрного кофе, ровно так, как он любил, не проронив ни слова. Роберт кивнул, не отрываясь от анализа. Его доверие было всего лишь вопросом времени. А самым главным, самым сладким трофеем в этой долгой партии будет он сам.

Девушка сделала глубокий вдох и вернулась к экрану, где уже горело уведомление о подтверждении их билетов в Софию.

Глава 2. София

Если есть в мире состояние, противоположное хаосу, то утро перед вылетом в Софию было его воплощением. Анастасия материализовалась в офисе ровно в семь, когда Роберт, мрачный как туча после бессонной ночи, допивал третью чашку кофе.

— Доброе утро. Ваши документы, — она протянула ему аккуратный прозрачный файл с паспортом, посадочными талонами и распечатанным графиком на первые сутки. — Чек-лист выполнен. Багаж уже в машине. Мы выезжаем через сорок минут, с учётом утренних пробок это даст запас в час до регистрации.

Роберт молча взял файл. В голове, обычно забитой дебютными вариантами и тревогами, образовалась пустота. Ему не о чем было беспокоиться. Не нужно было проверять, взят ли зарядник, не забыт ли ноутбук, успеют ли они. Это странное, почти забытое чувство — что всё под контролем, — было настолько непривычно, что вызвало лёгкое подозрение.

— Ты что, не спала? — хрипло спросил он, разглядывая идеальные строчки в расписании.

— Спала положенные семь часов, — ответила Настя, проверяя что-то на планшете. — Это вопрос эффективности, а не героизма.

На выходе их остановила Елена Витальевна и вручила Анастасии новый смартфон.

— Корпоративный. Все контакты внутри. Мой номер — на быстром наборе. Звони в любое время, — она сделала многозначительную паузу. — Хоть днём, хоть ночью. Хоть из багажника машины, если тебя, не дай бог, похитят. С Робертом такое вряд ли случится, а такой алмаз, как ты, могут переманить конкуренты.

Анастасия приняла телефон, и в её глазах мелькнула едва уловимая искорка.

— А… могут? — спросила она с лёгкой, почти детской наивностью, которая на секунду растворила её строгий образ.

Елена Витальевна фыркнула, а Роберт неожиданно для себя улыбнулся. Шутка была глупой, но в её устах, произнесённая таким ровным, серьёзным тоном, она сработала.

— Постараюсь не создавать для этого поводов, — добавила Анастасия уже деловым тоном, пряча телефон в сумку.

Дорога до аэропорта прошла в тишине, которую Роберт не стал нарушать. Он смотрел в окно, и впервые за долгое время его не глодала привычная тревога, на душе было непривычно спокойно.

Спокойствие, впрочем, немного пошатнулось в бизнес-зале, когда он взглянул на посадочные талоны.

— Мы сидим вместе? — уточнил Аксенов, поднимая бровь.