Предисловие

Есть дороги, по которым мы идём сами.

А есть те, которые начинаются задолго до нас.

Мы можем ничего о них не знать.

Не помнить имён.

Не знать дат.

Не представлять, по каким улицам ходили люди, жившие до нас, что видели из своих окон, чему радовались, чего боялись, о чём просили Бога.

А потом однажды оказываемся в месте, где время вдруг становится немного другим.

Со мной это случилось в Псково-Печерском монастыре.

Впрочем, здесь со временем вообще происходят странные вещи.

Оно то идёт рядом, послушно отсчитывая часы до службы, то вдруг исчезает совсем.

И тогда люди, жившие много лет назад, оказываются совсем близко.

Не потому, что мы знаем о них всё.

Как раз наоборот.

Человеческая жизнь редко остаётся нам целиком.

Несколько дат.

Фотографии.

Документы.

Чьи-то воспоминания.

Иногда одна строчка.

Иногда тишина.

Так передо мной постепенно возникала дорога владыки Владимира.

Не биография.

Биографии обычно знают, куда идут.

Они начинают с рождения человека, последовательно ведут его через годы и заканчиваются последней датой.

Мне хотелось другого.

Мне хотелось идти рядом.

Останавливаться там, где хотелось остановиться.

Смотреть.

Слушать.

Иногда задавать вопросы, на которые уже никто не ответит.

И не придумывать ответы.

Потому что тишина тоже принадлежит человеческой жизни.

Наверное, поэтому эта книга началась не с даты.

Она началась с мальчика.

Он стоял в храме и смотрел туда, куда детям почему-то всегда хочется заглянуть.

В алтарь.

И улыбался.

Я не знаю, чему он улыбался.

Может быть, просто был счастлив.

А может быть, Бог улыбался ему в ответ.

Мне понравилась эта мысль.

С неё всё и началось.

А дальше была дорога.

Я ещё не знала, куда она меня приведёт.

Поэтому просто пошла.

Улыбка Бога

Я опять приехала в Печоры.

Наверное, в монастырь можно приезжать много раз и каждый раз видеть его немного другим.

А может быть, это мы сами становимся другими и потому замечаем то, мимо чего прежде проходили.

На богослужении я увидела мальчика.

Он стоял тихонько и смотрел в алтарь.

И вдруг улыбнулся.

Не кому-то из стоящих рядом. Просто улыбнулся — едва заметно,

как улыбаются чему-то своему, понятному только тебе.

Я посмотрела на него ещё раз.

Мальчик снова улыбнулся.

И почему-то мне подумалось: наверное, он сейчас разговаривает с Богом.

А может быть, это Бог ему улыбнулся.

Кто знает…

Я смотрела на него и вдруг вспомнила Костю.

Маленького Костю Кобец, который жил когда-то совсем в другом времени,

в селе, где храм был частью обычной жизни.

Он ходил в церковную школу.

Учился читать, писать, считать.

Наверное, бегал с другими мальчишками, шалил, радовался каким-то своим детским радостям.

Жизнь была рядом — простая, привычная, крестьянская.

В 1900 году он окончил два класса церковного училища.

Ему было шестнадцать.

Шестнадцать лет — возраст, когда жизнь ещё кажется длинной и впереди много дорог.

Можно было остаться в своём краю.

Можно было петь на клиросе родного храма. Можно было стать певчим, дьячком.

Жениться, построить дом, растить детей.

Жить среди своих, как жили до него и после него многие.

Ничего плохого в этой жизни не было.

Совсем наоборот.

Это была хорошая человеческая жизнь.

Но у Кости оказалась другая дорога.

Через несколько лет он пришёл в Киево-Печерскую лавру.

Послушником.

На клирос.

Петь.

И вот здесь мне хочется немного задержаться.

Не потому, что мы должны сейчас узнать, что произошло с Костей.

Мы этого не узнаем.

А потому, что иногда человеку достаточно просто однажды услышать что-то такое,

чего другие рядом с ним не услышали.

Что именно?

Может быть, слово.

Может быть, песню.

Может быть, тишину после службы.

Может быть, он и сам не смог бы тогда объяснить.

А может быть, объяснять это вообще не нужно.

Мы привыкли думать о больших решениях как о чём-то очень ясном: человек подумал, взвесил, решил.

Но разве всегда так бывает?

Иногда дорога начинается совсем незаметно.

Сначала мальчик просто любит стоять в храме.

Потом ему хочется петь.

Потом он остаётся после службы.

Потом однажды оказывается в другом храме.

А потом понимает, что домой ему уже не хочется.

Не потому, что дома плохо.

А потому, что где-то впереди ему стало светло.

Костя ушёл в Лавру.

И мне почему-то кажется, что в тот момент никто ещё не мог знать, куда приведёт его эта дорога.

Да и он сам, наверное, не знал.

Перед ним была только первая ступенька.

Как у того мальчика, которого я увидела сегодня в Печорах.

Он тоже ещё ничего не знает.

Стоит себе и смотрит в алтарь.

И улыбается.

А я смотрю на него и думаю о Косте.

Может быть, когда-то и он вот так же смотрел.

А может быть, совсем иначе.

Мы этого не знаем.

Но знаем другое.

Иногда Господь касается человеческой души так тихо, что никто вокруг этого не замечает.

Даже сам человек.

А потом проходит много лет, и мы смотрим на его жизнь уже издалека.

И видим дорогу.

Откуда она началась?

Куда привела?

Почему именно она?

Наверное, на это нет человеческого ответа.

И между ними — туман вечности.

Мальчик в храме.

И его улыбка.