Сердце Иккара

Воздух в Лаборатории Глубокой Адаптации пах озоном и чем-то сладковатым — органикой, выращенной в стерильных условиях.

Элиан Восс стоял перед куполом из закаленного стекла. Внутри, в янтарном растворе, пульсировало оно. «Сердце Иккара». Проект, которому он отдал пять лет жизни.

Оно было прекрасно. Не просто насос из углеродных нитей и синтетической мышцы. Это был первый по-настоящему эволюционирующий орган. Нейронная сеть, вплетенная в живую ткань, позволяла ему не просто подстраиваться под биохимию владельца, но учиться у него. Адаптироваться. Меняться.

— Финальный тест, Элиан, — раздался голос из динамика. Начальник службы безопасности, Айзек, наблюдал за ним через сотни камер. — Подтверди герметичность контейнера и иди в смотровую. Завтра большой день.

Элиан кивнул, не оборачиваясь. Его пальцы коснулись холодного стекла купола. Завтра сердце пересадят первому официальному добровольцу. Второй этап великого эксперимента по избавлению от «ветхости плоти».

Но Элиан думал не о прогрессе человечества. Он думал о Лине.

Она не хотела менять тело. Говорила, что её морщинки — это карта их совместной жизни, а шрам на коленке — память о том, как они разбились, катаясь на аэробайках вопреки всем правилам. «Душа живет в настоящем теле, Эли, — смеялась она. — Пересели душу в пластик, и она заскучает».

Она не заскучала. Она погибла три месяца назад, когда их гравикар, сбившись с курса из-за солнечной вспышки, рухнул в океан. Тело Лины не нашли. Её сознание? Оно не было сохранено. Она не верила в резервные копии.

Элиан тогда впервые в жизни закричал так, что динамики в его собственной квартире пошли треском.

Айзек что-то еще говорил про протоколы, но Элиан уже не слышал. Он смотрел на сердце. Оно было идеальным. Оно могло учиться. Оно могло впитывать опыт.

Конец ознакомительного фрагмента.