Глава 1. Утрата.

Женщины сидели на кухне и беспрерывно болтая, пили чай. Уже по третьей кружке. Машинально вливали в себя напиток и разговаривали, разговаривали. Все равно о чем, лишь бы не молчать. Лишь бы не молчать

и не смотреть друг другу в глаза. Не смотреть друг другу в глаза и не плакать. Или плакать, но очень незаметно, чтобы остальные не видели. Но плакать хотелось. Не просто плакать, а выть и кататься по полу, но одной. Чтобы никто не знал о твоей слабости.

– Ладно, девочки, – первой из-за стола поднялась Вика. – Завтра тяжелый день… Надо поспать.

Сегодня она выглядела намного старше своих лет. Тусклые глаза и небрежно собранные в хвост волосы.

– Да, – кусая губы, чтобы не разрыдаться, согласилась младшая сестренка Юлька.

Красавица блондинка, с теплыми карими глазами и спортивной фигурой. Юльке недавно исполнилось двадцать пять. Мама родила ее очень поздно, уже за сорок. Роды оказались тяжелыми, и врачам не удалось ее спасти. Узнав о смерти невестки, свекровь продала дом в деревне и перебралась к сыну помогать в воспитании дочерей. Так что у Юльки, можно сказать, было две мамы. Сестра и бабушка.

Бабушка, которая сидела сейчас, бесцельно переставляя кружку с места на место. Милая добрая бабуля. Баба Валя или Валентина Ивановна, кому как нравилось.

– Бабулечка, иди спать, – обняв ее за плечи, прошептала Вика. – Не надо плакать. Мы должны пройти через это.

Через полчаса женщины разошлись по комнатам. И каждая, оставшись наедине с собой, дала волю слезам. Каждая выла, уткнувшись в подушку, чтобы не услышали остальные, и кусала кулаки, чтобы приглушить боль. Каждая мысленно готовилась к завтрашнему дню и все-таки не представляла, как его выдержит.

Каждая боялась показать слабость, зная, что если разревется она, то разревутся и все. Все трое.

Три женщины, которым предстояло завтра проводить в последний путь любимого сына и отца.

Вика даже не пыталась вытереть слезы, они все лились и лились из глаз, словно кто-то забыл закрыть кран.

– Папа, – стиснув зубы, простонала она. – Папа! Ну, как же так? Не надо-о-о, – и укрывшись с головой, тихо заскулила.

«Витька так и не позвонил. Надеюсь, догадался, что я у бабули осталась ночевать» – вздохнула Вика, отмечая, что муж очень изменился в последнее время.

… – Виктор и Виктория! У вас даже имена одинаковые! – твердили друзья и знакомые. – Значит, будете счастливы!

Были счастливы! Первые пять лет не отлипали друг от друга. Через пять лет после свадьбы Виктория забеременела. Как же они с Витей радовались тогда. Выбирали ребенку имя и все гадали, кто же родится; мальчик или девочка? Но на третьем месяце произошел выкидыш. Врачи предупреждали, что первый триместр будет очень тяжелым. Все-таки старо-родящая, как любят выражаться акушеры. Тридцать четыре года.

В то лето они планировали съездить на Урал к родственникам мужа.

Выкидыш случился в поезде на обратной дороге. В дурно пахнущем туалете. Эмбрион выпал прямо на дно унитаза. Испугавшись, Вика стала ломиться из тесной кабинки и звать мужа, но дверь никак не открывалась. Все происходившее дальше она запомнила очень плохо. Кто-то открыл дверь, муж отвел ее в купе. А кто-то, нажав на слив, смыл человеческий зародыш на полотно железной дороги.

Так и остался лежать Викин первенец где-то между Сургутом и Саратовом.

Врачи в один голос запели, что вряд ли еще раз случиться чудо, и она забеременеет. Возможно, после этого случая и пошла трещина в отношениях, которая незаметно превратилась в пропасть…

«Господи! Дай мне силы выдержать завтрашний день», – подумала Виктория, засыпая.

Утром позавтракав, женщины принялись готовить поминальный обед. Стараясь непринужденно разговаривать, каждая из них то и дело бросала взгляд на настенные часы; три часа по полудню неумолимо приближались. Посовещавшись, решили вызвать такси.

«Этого не может быть», – так и билось в голове, а разум настойчиво подсовывал картинки из прошлого, заставляя улыбнуться.

«Вот и правильно, вот и хорошо, – Виктория улыбнулась. – Мы скоро увидим папу!» – в носу защипало и, открыв сумку, она стала дотошно копаться в ней, якобы что-то ища.

– Приехали, – сообщил таксист, сочувственно глядя на пассажирок.

Расплатившись, Вика поспешила к бабуле и сестре, что растерянно топтались возле невзрачного здания и, открыв дверь, первая зашла в бюро ритуальных услуг с красивым названием «Вереск». Там они скромно присели на удобные диваны.

«Пожалуйста! – мысленно взмолилась Вика. – Пусть это окажется сном… Господи… Вот скоро три часа и что? Нас куда-то позовут? И что мы должны будем делать?»

– Привет, – присел рядом Виктор. – Не опоздал?

– Нет еще, – положив голову на плечо сестры, ответила Юлька. – Мой Женька, что-то задерживается.

– Работа, – глухо произнесла Вика. – Сейчас подъедет.

Глава 2. Прощание.

Мимо сновали люди. На лице каждого лежала печать такой безысходности, что хотелось выть.

– Вихлянцев Михаил Васильевич, – раздался вежливый девичий голос.

– Это мы, – отозвались три женщины и замерли в ожидании.

– Прошу в эту комнату.

«В комнату? Что там в этой комнате?» – внутренне сжавшись, Виктория сделала шаг.

Оббитый темно-голубой материей гроб. Шаг и еще шаг. Мужчина… Там лежал мужчина, но глаза отказывались видеть правду.

– Сюда, сюда, – завернула их девица. – Посмотрите, правильно ли оформлены венки и табличка.

– Да, да, – заверила Юлька. – Все правильно.

– Распишитесь, – девушка протянула ручку.

Пока Юлька расписывалась, бабуля схватила табличку и, обняв ее, направилась к выходу.

– Ой, табличка! – воскликнула девушка.

– Бабуль, отдай, – Виктория ласково освободила табличку и вернула ее на место.

– А? – Валентина Ивановна полностью потерявшись во времени и пространстве, отсутствующим взглядом посмотрела на старшую внучку.

«Здесь у всех такой страшный взгляд», – вздрогнула Виктория.

– Теперь можете подойти, – пригласил их к гробу крупный мужчина в темном костюме.

«К кому подойти? К папе? Это он там лежит?»

Сгорбившись, бабуля так взглянула на Викторию, что та с трудом удержалась, чтобы не заголосить.

– Мишенька, – прошептала Валентина Ивановна, проводя рукой по жестким волосам сына.

– Бабуль, ему сейчас хорошо, – бормотала Вика глупые слова утешения. – У него больше ничего не болит. Ты же видишь, как он выглядит? Помолодел и такой красивый.

– Он всегда был красивым! Даже смерть оказалась бессильна, – гордо ответила Валентина Ивановна.

– Вы какие тапочки ему одели? Покажите, – обратилась она к работнику ритуальной службы.

– Вот смотрите, – засуетился тот, откинув белую материю с ног. – Хорошие удобные тапочки.

– Хорошие, – согласилась бабуля. – Мише будет удобно в них ходить.

«Ходить? Куда он будет ходить? Боже мой, папа! – Виктория не могла отвести взгляда от скрещенных рук. – Неужели это ты? Такой неподвижный? И ты нам ничего не скажешь? Мы больше не услышим твой голос? Еще несколько дней назад ты ходил и разговаривал с нами, а сейчас молчишь…»

– Уносите, – кивнул мужчина работникам. – А вы идите к машине, – обратился он к Вике.

– Пойдемте, – не дожидаясь, пока гроб унесут, Юлька схватила сестру и бабушку и потянула их на улицу.

Виктория смутно помнила, как рядом стоял муж и что-то говорил. А вот и Юлькин Женька подошел и пробормотал; что ему жаль, очень жаль…

– Заходите, – ритуальная газель распахнула двери, продемонстрировав удобные сиденья и голубой гроб, накрытый крышкой.

Дорога на кладбище была долгой. Виктория боялась, что на очередном повороте гроб может перевернуться, и до ломоты в глазах смотрела на голубую ткань, изредка бросая быстрые взгляды на бабушку и сестру. Те держались. Держались из последних сил, боясь расплакаться, а ведь так хотелось. Но если бы заплакала одна, то другие бы разом подхватив этот плач, зарыдали бы и завыли. И без «Скорой помощи» не обошлось бы.

Вот и приехали.

«Как хорошо, что тепло и земля легко копалась, – мелькнуло в голове у Виктории. – Папа так боялся умереть зимой в мороз. Все переживал, что могилу будет тяжело копать. Господи, да о чем я думаю?»

Гроб открыли, и ритуальный сотрудник прочитал стих. Что за стих? Зачем? Наверное, так положено.

– Теперь подходите прощаться, – предложил он родственникам, отойдя от изголовья.

Прощаться!? Уже? Так быстро?

Валентина Ивановна, склонившись над сыном, поцеловала его и что-то прошептала. Не разрыдалась. Молодец бабуля, кремень.

«Теперь моя очередь», – на ватных ногах Вика приблизилась к изголовью и увидела поседевший мысик волос на лбу. Точно такой же был у нее, даже наклон в ту же сторону.

«Мы забыли дать ему расческу. Он ведь так любил причесываться».

– Папочка, – наклонившись, Вика, прикоснулась губами ко лбу отца. – Какой ты холодный, – сжалось от боли сердце. – Папочка, прости, – и отошла, освобождая место сестре.

Ритуальный работник, подняв белую материю, закрыл лицо отца. Сверху опустили крышку.

«Что? Уже? Сейчас будете заколачивать? – из последних сил держалась Виктория. – Не надо, прошу вас! Не надо!»

Нет, заколачивать крышку не стали. Технология погребения продвинулась дальше, щадя чувства и нервы скорбящих. Крышку бесшумно закрутили с двух концов и гроб стали опускать в яму.

«Закапывать? Вы будете его закапывать? Моего папу? Как его можно закопать? Закопать и оставить здесь совсем одного? Ему же будет темно и страшно! Не надо!» – разрывался внутри голос, а Вика подошла к краю могилы и кинула горсть земли.

Все как положено. Горсть земли на гроб своего отца. Так положено.

Незаметно вырос холмик, работники установили крест и табличку с именем и фамилией и номером участка. Положили венки, и весело о чем-то переговариваясь, отправились к машине. Для них это просто работа. А покойные их клиенты, как бы горько это не звучало.

«Вот и все… Могильный холмик и крест. Это все, что осталось от папы. Все».

Глава 3. Вечер после.

Вот и закончился этот тяжелый день. Закончился быстро, будто сегодняшние события поставили на ускоренный режим. Скромный поминальный обед дома. Разговоры о чем-то… даже и не вспомнить о чем.

– Витя, я сегодня опять у бабули останусь, – выйдя проводить мужа, сказала Вика.

– Может, и переселишься сюда? Место тут освободилось, – то ли в шутку, то ли серьезно ответил тот.

– Ты о чем сейчас?

– Ни о чем, – нервно передернул плечами Виктор. – Пока, – и ушел.

В коридор вышла Юлька.

– Что, укатил твой недовольный? – хмыкнула она.

– Почему, недовольный?

– Да потому что, у него по ходу мужской климакс начался, – фыркнула сестренка и повернулась к жениху. – Все, Женек, топай. Вечером созвонимся.

– О-о-о, – заинтересованно протянул Женька. – У мужчин тоже климакс бывает?

– А ты как думал? – выталкивая парня, ответила Юлька. – Но до твоего, надеюсь, еще далеко, – и на этой позитивной ноте захлопнула дверь.

– Пошли чаю попьем? – обняв старшую сестру, предложила она. – Не расстраивайся из-за Витьки. Он просто не знает, как поддержать тебя. Какие слова сказать.

– Молчал бы тогда лучше, – стараясь не расплакаться, прошептала Вика.

– Девоньки! Ну, вы идете? – позвала из кухни баба Валя. – Я чаек заварила.

– Идем, бабуль!

– Викуся, ты с ночевкой? – с надеждой спросила Валентина Ивановна.

– Да. Завтра не будите, поспать хочу.

– Спи, сколько хочешь, солнышко, – обрадовалась бабушка. – Ты же отгулы на работе взяла?

– Взяла, – кивнула старшая внучка, учительница русского и литературы, а по выходным иногда подрабатывающая продавцом в центральном универмаге, где ее подруга Людмила держала отдел тканей.

– Виктор ничего не скажет? – забеспокоилась вдруг Валентина Ивановна.

– Все, что хотел, уже сказал, – направляясь в свою комнату, вяло откликнулась Вика.

– А чай?

– Не хочу, – хлопнула дверь.

– Случилось что у них? – не зная как спросить напрямую, тактично поинтересовалась баба Валя.

– Угу, – зло кивнула сестра. – Витька у них случился! Старческий маразм мужика глушит.

– Рано еще для маразма, – не поняла юмора бабуля.

– Да дурак он, – поцеловав бабушку, Юлька встала. – Бабуль, не обижайся, я к Вике пойду. Не нравится она мне. Ты как одна, нормально?

– Нормально, – вздохнула та. – Спать пойду. Устала и до сих пор еще не верится…

– Вот и не верь, – категорично заявила младшая. – Думай, что он где-то рядом. Спит в другой комнате.

– Так и думаю, – печально улыбнулась пожилая женщина. – Так и думаю.

– Викусь, – постучавшись в комнату, Юлька приоткрыла дверь. – Можно к тебе поболтать?

– Заходи, – подвинувшись на кровати, отозвалась та.

– Спросить хотела, – неуверенно начала Юлька, примостившись рядом.

– Спрашивай.

– Ты же знала? Знала про папу? Скажи честно? – приподнявшись на локте, Юлька заглянула в обмелевшие глаза сестры.

– Знала. Еще три года назад знала. Мне приснилось, что он вещи собрал и к маме собирается ехать. Только собирается. На следующий день рассказала ему сон и отправила в поликлинику. Помнишь, он ходил?

– Ага, – кивнула сестренка. – И что дальше?

– Жидкость у него тогда в легких нашли. А мне через несколько дней приснилось, что папа заходит домой, бросает сумку с вещами на пол и кричит: «Я вернулся!» Но не тут- то было, – вздохнула Виктория. – Самую главную болезнь проморгали.

– Вика, как будущий врач говорю тебе, рак в некоторых случаях развивается очень стремительно, – ответила Юлька, которая уже проходила интернатуру в акушерском отделении.

– Понимаю, – Вика помолчала, будто припоминая что-то. – А месяц назад папа мне уже иначе приснился.

– Как? – затаила дыхание младшая сестра.

– Будто идем мы с ним по дороге, и тут мама навстречу. Младенца на руках держит. Так вот, протягивает она папе ребенка и говорит; «Миша посмотри, это внучек наш! Скоро и ты его нянчить будешь».

– Ребенок, наверное, твой, который не родился?

– Да, – кивнула Виктория и стала нежно перебирать белокурые пряди сестренки.

– А мама? Помнишь ее? Какая она была? – замерла Юлька под нежными ладонями.

– Конечно, помню. Мне же тогда четырнадцать было. Белокурая и кареглазая красавица. Ты очень на нее похожа.

– Расскажи мне все, – попросила младшая. – Все с самого начала. Когда у тебя это началось?

– Зачем? Ты же все знаешь…

– Нет, не все! – взбунтовалась Юлька. – А теперь мне можно все услышать! Я уже выросла, если ты не заметила!

– Заметила, – усмехнулась старшая. – Как и то, что я состарилась.

– Не состарилась, а просто… Просто тебе сейчас очень плохо.

– Ладно, – согласилась Виктория. – Расскажу.

– Все, все? – прижалась к ней Юлька.

– Что вспомню. А началось это, когда мы переехали в этот дом…

Глава 4. Прошлое. Страх.

… Странные события стали происходить с Викторией, когда после смерти мамы они всей семьей переехали в частный дом. Баба Валя, узнав о смерти невестки, продала избушку в деревне и переехала к сыну. К двухкомнатной квартире, в которой они тогда жили, прибавили бабушкины деньги и приобрели хороший частный дом, где у каждого была своя комната. Папа больше не женился. Не мог забыть маму. Сравнивал всех женщин с ней и частенько приговаривал; «Моя Лидочка была самая лучшая!»

Началось все не сразу… Но тот необычный день Вика запомнила навсегда; вернувшись со школы, она засела за «домашку». Папа был на работе, а бабуля с Юлей где-то гуляли. Кошка Мурыська вальяжно развалилась на школьных учебниках, видимо, таким образом решив впитать в себя знания. Вообразив, что кошка это учительница, Вика добросовестно пересказывала той выученное домашнее задание. Вдруг Мурыська ни с того ни с сего взъерепенилась и выкатив зеленые глазища стала утробно урчать.

– Мурыся, ты чего? – потянулась к ней хозяйка.

Да куда там! Кошка, показав чудеса ловкости, изогнулась и вывернулась так, что подлетела к потолку, будто ее подбросили, а приземлившись на стол, смела задними лапами тетради и, вопя, драпанула в другую комнату. Поначалу Вике это показалось забавным и она, громко смеясь, побежала вслед за кошкой.

– Мурыся, ты где? Кис, кис!

Из бабушкиной комнаты донеслись завывания.Вика осторожно вошла в спальню.

– Я тебя нашла! – заглянув под кровать, радостно выкрикнула она.

Забившись в самый дальний угол, кошка орала так, будто ее резали. Орала и все куда-то смотрела. Куда-то мимо хозяйки, словно действительно видела то, что человеческому глазу недоступно.

– Тихо, тихо! Сейчас тебя вытащу, – пыхтя, Вика ящеркой пролезла под кровать и схватила питомицу.

Стоило девчонке коснуться кошки, как ее тут же накрыло, словно пушистый вопящий комок был проводником. Каким проводником и куда непонятно, но Вика ясно почувствовала, что над кроватью кто-то стоит. Стоит и смотрит на ее нелепо торчащие из-под спального гарнитура ноги.

Будто передав половину испуга, кошка поутихла и, прижавшись к хозяйке, мелко дрожала. Сердце, разрывая грудную клетку, колотилось об пол так, что наверняка было слышно в подвале. Стало холодно. В жаркий весенний день стало холодно так, что у Вики изо рта шел пар! Тяжело дыша, она чувствовала, каждый волосок на коже встал дыбом. Собравшись духом, Вика для храбрости громко заорала и вместе с кошкой выползла из-под кровати. Сознание уже приготовилось увидеть какой-нибудь кошмарный кошмар или ужасный ужас, но в комнате никого не было! А между тем присутствие чего-то постороннего ощущалось все сильнее и сильнее. Взвыв в унисон с кошкой, Вика выскочила на улицу и долго сидела на скамеечке возле дома тщетно пытаясь согреться.

Не согревало весеннее солнце. Казалось, холод поселился внутри ее навсегда. Может, на самом деле так и было? Что-то вселилось в Викторию, заставив ее измениться. Но об этом потом. А сейчас она сидела, дрожа как заячий хвост и выбивая зубами дробь.

– Викуся! – раздался бабушкин голос. – Ты чего здесь?

– Вас жду, – и она так взглянула на бабу Валю, что у той по ее словам: «Все в нутрях перевернулось»

– Ты что это, девонька? – только и смогла тогда произнести бабуля и, подхватив обеих внучек, повела их домой.

Вот, собственно, так все и началось. Да, да, это было только начало. Начало того, что в какой-то мере изменило жизнь Вики. Да что там в какой-то мере? Не будем мелочиться! Изменило и очень сильно.