Camellia Salon

Copyright © 2024 by (Ko Su-Ri)

Originally published by Clayhouse Inc.

Russian Translation Copyright

© 2026 by AST PUBLISHER LTD

Russian edition is published by arrangement with Clayhouse Inc. through BC Agency, Seoul

Cover Image Copyright © Clayhouse Inc.

© В. Р. Агаева, перевод на русский язык Пролога, Главы 1–3, 2026

© О. В. Стефаненко, перевод на русский язык Главы 4–8, Эпилога, Послесловия, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

«Будь добр, ибо каждый, кого ты встречаешь, ведет внутри битву, о тяжести которой ты не догадываешься».

Платон

Гулять.

Это однажды сказал мне мой русский друг. Чтобы без труда пережить долгую зиму, нужно гулять, подставляя лицо солнцу. Так, может, прогуляемся вместе? Я написала этот роман, тихо протягивая вам руку. Я собрала здесь согревающие душу истории, словно лучи солнечного света, чтобы тот, кто сейчас переживает зиму в душе, не оставался одиноким. Дорогие российские читатели, давайте вместе отправимся на прогулку в салон «Камелия»?

Спасибо.

С сердцем, полным солнца, согревающего зимой,

ваша Ко Сури

Пролог

Ночь.

С неба падают снежинки. Одна за другой они опускаются на ночной лес, море, крыши и окна, из которых струится теплый свет. Снег, словно одеяло, укрыл остров Тонбэк^[1]. Море в белой вуали кажется безмолвным, мертвым. Над водной гладью взошла огромная полная луна. Снегопад усилился, в воздух поднялся вихрь, а алая луна проливала свой свет на темное море. Мяу. На окно запрыгнул черный кот.

– Вот и пошел первый снег, – сказал Чжи Вону и закрыл книгу в руках.

На нем была темно-зеленая водолазка, а черные волосы были аккуратно уложены. В окне отражалось бледное, почти болезненное лицо с пристальным и строгим взглядом, словно он изучал нечто очень важное. Вдруг за его спиной появился еще один силуэт с едва заметной полуулыбкой, выдававшей легкое любопытство. Это была Ё Сунджа: она перебирала музыкальные пластинки в книжном шкафу и обернулась на слова Чжи Вону. На ней была изящная кремовая шелковая блузка, а на талии была повязана алая шаль.

– Видно луну? – поправив круглые очки, спросила она.

– Да, полнолуние, причем красное, – ответил юноша.

Сунджа поспешила к окну.

– Какая красота!

– А вас не пугает красная луна? – поинтересовался Вону.

– Напротив, именно этот оттенок делает ее очаровательной. Представь, если бы я надела ожерелье из таких крупных рубинов, то выглядела бы на десять лет моложе!

– Вы и так прекрасны.

– Спасибо, но, увы, молодость давно прошла, так что мне остается лишь довольствоваться тем, что имею. К тому же это первая за пятьдесят лет красная луна, и, по поверьям, это означает прибытие особых гостей. Надо подготовиться заранее.

– Конечно, мадам.

Пушистые хлопья снега становились все крупнее, метель усиливалась, но, несмотря на это, луна не потеряла своего величия и не поблекла, а лишь ярче засияла красным.

– А о чем ты думаешь, когда смотришь на луну? – спросила Сунджа.

– Хм-м… что это просто луна? – ответил Вону вопросом на вопрос.

– Ну же, включи воображение хоть чуть-чуть.

– Думаю, что это спутник Земли, который виден только ночью.

В ответ Сунджа расхохоталась.

– Слушай, а видел ли ты когда-нибудь новорожденного ребенка? – спросила она.

– Нет, ни разу.

– Так вот, у младенцев лица похожи на эту луну. Новорожденный приходит в мир, крича и всеми силами хватая ртом воздух, напрягая покрасневшее от усилий крошечное тело, отчаянно стремясь вдохнуть жизнь, разогнать кровь по венам и пролить первые слезы. Именно так появляются на свет люди. Разве это не чудо природы? Разве это не прекрасно?

– Получается, человек рождается таким же красным?

– Верно, поэтому я так люблю картины Марка Шагала. Есть мнение, что с годами человеку становится близок красный цвет, и это чистая правда. Стоит взглянуть на такую картину – и сразу чувствуешь себя счастливым.

Взгляд женщины упал на висящую на стене картину Шагала «День рождения»^[2].

– Знаешь, Вону, ты ведь тоже сильно плакал, когда родился.

– Думаете?

– А ты сомневаешься?

– Не то чтобы сомневаюсь, просто не помню этого, – отозвался он. – Люди обычно помнят себя примерно с четырех лет, и только с возрастом воспоминания постепенно обретают четкость. А я привык доверять лишь тому, что помню сам.

– То, чему ты веришь, основано исключительно на фактах, – пояснила Сунджа. – Настоящая же память гораздо глубже. Скорее, это способность представить реальность заново.

– А как можно представить истину? – Вону не совсем понимал, что имеет в виду женщина.

Она мягко приложила ладонь к груди и, устремив глубокий взгляд, полный мудрости, прямо на собеседника, ответила:

– Открой свое сердце, Вону. Постарайся почувствовать происходящее так, будто проживаешь его снова. Представь, что ты тот самый ребенок, ощущающий жизнь каждой клеточкой тела. Почувствуй истинного себя, – мягко сказала Сунджа.

– Хорошо, мадам, я постараюсь. Наша библиотека уже готова принимать гостей: я навел идеальный порядок.

Юноша вежливо улыбнулся, то и дело перебирая в руках цепочку карманных часов. Этот жест был частью его безупречного этикета, столь необходимого идеальному хранителю книг. Его поведение подчинялось неумолимым правилам точности, методичности и постоянства, подобно движущимся стрелкам секундомера. Внешне он выглядел сдержанным и неприступным, а внутри скрывал одиночество и пустоту. Что же таилось в глубине его души, куда никто не мог заглянуть? Сунджа подозревала, что там он прятал от посторонних глаз боль, отчего ей хотелось позаботиться о нем, уделить ему особое внимание.

– А ты не меняешься. Все такой же… лишенный человеческих эмоций.

– В конце концов, я и правда уже не человек, мадам, – выпалил Вону и взглянул на карманные часы, время на которых остановилось на отметке 20:20.

«Неужели скоро начнется?» – подумал он.

Внезапно дверь широко распахнулась, пропуская внутрь спешащую Ю Ису. Она смахнула красный капюшон, припорошив прихожую снегом. Растрепанные волосы добавляли ее появлению еще большего хаоса.

Увидев устроенный ей беспорядок, Ису отступила назад, и ее юбка в клетку задорно взметнулась.

– Эй, надо же сначала снег стряхнуть, а потом уже входить! – раздался из-за спины девушки громкий низкий голос.

В дверном проеме показался крупный мужчина, который напоминал белого медведя. Его звали Ма Дуёль. Тяжело ступая, он столкнулся с Ису, осыпал весь пол снегом и едва ли не поскользнулся. Как только он увидел Сунджу и Вону, его грубое лицо озарила улыбка.

– Наконец-то пошел первый снег! – воскликнул мужчина.

– С холма выглядит еще красивее, скажи? А еще сегодня невероятно красная луна, прям как какой-то цветок! Удивительно! – сказала Ису.

– Девчонка эта словно щенок, выпущенный в снежное поле. Гонялся за ней целый день, совсем выдохся. Зато первый снег просто замечательный – романтика, да и только. Чувствую, нас всех ждут перемены к лучшему, – добавил он.

С их появлением атмосфера в салоне стала живой и веселой.

– Раз уж пошел первый снег, совсем скоро будем украшать все к Рождеству, – поддержала разговор Сунджа. – Дуёль, а что там с маяком?

– Мадам, я включил его, чтобы гости могли с легкостью добраться, и все тщательно проверил, – ответил тот.

– Так, получается, это ваш первый визит на остров Тонбэк, Ису? – внезапно обратилась к девушке Сунджа.

– Да, мадам. Мне очень интересно, кто приедет в этом году. Так волнительно, – призналась она.

Хозяйка салона развернулась и направилась в центр гостиной. К ней подошел черный кот и посмотрел на хозяйку ярко-желтыми глазами.

– Привет, Бари! – ласково поздоровалась она со своим питомцем.

Большой овальный стол окружали горшки с камелиями, мушмулой^[3] и пуансеттией^[4], мягкие кресла и зеленый диван. Он стоял посреди комнаты, заполненной книжными стеллажами, доверху уставленными книгами и музыкальными пластинками. Рядом с ним располагался антикварный граммофон, напротив – старинное пианино, подобное старому дереву, выросшему прямо у окна. На противоположной стороне размещалась барная стойка с современной кофемашиной и набором винтажных чайничков и чашечек. Пространство пропиталось ароматом книг и дерева, что придавало ему особую утонченность. На стенах вдоль коридора висели картины из личной коллекции Сунджи, а светильники самых разнообразных размеров и форм излучали мягкий свет, который придавал гостиной нотку романтики.

– В салоне «Камелия» наконец-то пошел первый снег, – начала говорить хозяйка, стоя на персидском ковре под сверкающей люстрой. – Нам важно сделать все возможное, чтобы пребывание гостей было комфортным, и подарить им самое теплое зимнее времяпрепровождение. Наш салон открывает свои двери! – торжественно объявила она, глядя на Вону, Дуёля и Ису, которые грелись у потрескивающего камина.

– Мадам, как насчет того, чтобы подбросить еще дров, чтобы стало теплее? – обратился к ней Вону. – И что насчет музыки?

– Думаю, к сегодняшнему вечеру подойдет «Песня расставания» Шопена в исполнении Джо Стаффорда «No Other Love»^[5]. Любопытно, какие встречи ожидают нас после разлуки?..

Чжи Вону нашел нужную пластинку и завел граммофон. Игла коснулась поверхности диска, и из металлического рупора раздалась мелодичная композиция:

 
Ни одна другая любовь не согреет мое сердце. Я знаю лишь одно – тепло твоих объятий…
 

Ночь. Из окон салона «Камелия» струился теплый желтый свет. Тихо падая на стекла, крышу, море и лес, снежинки укрыли остров Тонбэк мягким белым полотном. Единственный дом на этом удаленном острове и тот скрылся за белой вуалью. Лишь мерцание маяка на вершине горы указывало дорогу путешественникам и гостям салона «Камелия».

Наконец-то пошел первый снег.