Глава

Название книги: «Липовое дело»

Главный герой:Эдди Линден (в будущем взявший псевдоним «Липовый Линди»).

Сеттинг:Филадельфия, конец 1990-х – начало 2000-х.

Пролог: Пыль в лучах прожектора

Наши дни. Черно-белое изображение, зернистая пленка.

Тесто для корицы лежит на столе серой, безжизненной массой. Руки Эдди Линдена, больше не унизанные дешевыми перстнями, а сухие и потрескавшиеся, механически раскатывают его скалкой. Дзынькает таймер духовки. В закусочной торгового центра пахнет сахарной пудрой и хлоркой.

Эдди поднимает глаза — за окном пустынная парковка, залитая слепящим небрасским солнцем. Никакой рекламы, никаких кричащих пиджаков. Только тихое шипение старого телевизора над стойкой с корицей. Показывают рекламу адвоката по автоавариям. Слишком громкий, слишком фальшивый. У Эдди дергается уголок рта — тень прежней усмешки.

Менеджер, прыщавый юнец, бросает ему:

— Линден, убери форму, твоя смена кончилась.

Эдди покорно кивает. В подсобке он садится на перевернутый ящик. Достает из кармана фартука старый, потертый кошелек. Внутри — не деньги, а сложенная вчетверо фотография. Он смотрит на нее долго, невидящим взглядом. На фото — красивая женщина с острым подбородком смеется, прикрывая рот рукой. Сзади надпись выцветшими чернилами: «Ты справишься, Липовый Линди».

Он хотел бы посмотреть видео. Хотел бы снова увидеть движение, услышать тотголос. Но нельзя. Даже одна кассета, даже десять секунд эфира — и сигнал запеленгуют. Он знает, как работает система. Он сам учил других заметать следы.

Эдди Линден поправляет седые волосы, некрашеные, зализанные назад. Превращение завершено. Великий аферист растворился в сахарной пудре, боясь поднять голову. Но когда он смотрит в объектив камеры наблюдения, висящей под потолком, его глаза на секунду вспыхивают. Это взгляд загнанного зверя, который выжил. И в этом взгляде — не только страх, но и вызов.

Глава 1: Скользкий Эдди

Десятью годами ранее. Филадельфия.

Пол в зале суда округа Кук был покрыт линолеумом цвета детской неожиданности. Эдди Линден стоял за конторкой защиты и чувствовал, как под мышками расползаются мокрые круги. Костюм, купленный в «Армии спасения», имел цвет перестоявшего авокадо и пах нафталином. Настоящий язык не поворачивался назвать это «костюмом». Скорее, это был крик о помощи, пошитый из полиэстера.

— Мистер Линден, — судья Фелпс, старик с бровями, похожими на двух дохлых мышей, устало постучал молотком. — Ваш подзащитный обвиняется в том, что разбил стекло, проник в частную собственность и справил нужду в аквариум редких цихлид. Вы настаиваете на «невиновности»?

Эдди бросил взгляд на своего клиента — имбецильного вида парня в футболке с надписью «Пивная йога». Парень радостно кивал головой в такт несуществующей музыке.

— Ваша честь, — Эдди выскочил из-за стола, растягивая лицо в свою самую обаятельную улыбку. Зубы были идеально ровными — единственное, на что он не пожалел денег. — Закон ясен. Проникновение должно быть преступным. Мой клиент не «проникал». Он заблудился. Он думал, что это общественный туалет, и глубоко сожалеет о трагической гибели... э-э... рыбки номер три.

Прокурор, холеная блондинка, даже не подняла головы от бумаг.

— Он разбил стекло кирпичом, мистер Линден. И украл аквариумную кормушку.

— Он пытался спасти рыбок от духоты! — не моргнув глазом выпалил Эдди. — Посмотрите на него. Разве это лицо преступника? Это лицо герпетолога-любителя в состоянии аффекта.

Судья устало потер переносицу. Эдди чувствовал, что проигрывает, что тонет в этом болоте абсурда. Все эти «публичные защитники» были обречены. Им платили копейки, их презирали копы, судьи и даже собственные клиенты.

После заседания — условный срок, возмещение ущерба в 800 долларов за «моральные страдания рыбок», — Эдди вышел на холодное филадельфийское солнце. В кармане лежал чек на его гонорар: 700 долларов. Минус аренда каморки, минус долги... На жизнь оставалось примерно ничего.

Он приехал в офис. Офисом служила подсобка вьетнамского маникюрного салона. За стеной perpetually жужжали бормашины и пахло ацетоном. На раскладном столе лежала табличка: «Эдвард Линден, адвокат по уголовным делам».

Единственным украшением кабинета был постер в рамке — фотография старшего брата, Маркуса Линдена. Маркус в мантии, с серьезным лицом, пожимает руку губернатору. «Юридический гений», «Гордость Филадельфии», «Совесть фирмы “МакКензи и Линден”». Эдди смотрел на фото, и во рту появлялся кислый привкус. Не зависть. Отчаяние. Брат никогда не пустил бы его в свой мир больших денег и светлых кабинетов. Для Маркуса он навсегда оставался «Скользким Эдди», позором семьи, лжецом.

Телефонный звонок разорвал тишину.

— Линден слушает, — рявкнул он, ожидая очередного алкаша, попавшегося на краже ветчины.

— Эдди? Это Кэсси.

Голос в трубке заставил его мгновенно расслабиться. Кэсси Холт. Она работала в юридической библиотеке. Умная, саркастичная, с вечно растрепанным пучком рыжих волос, заколотых карандашом. Его тайная вера в человечество.

— Ты забыл про обед, — сказала она. — Ты опять судился с реальностью и проиграл?

— В ничью, — улыбнулся Эдди. — Рыбки удовлетворены.

— Зайди вечером. Я достала записи процесса «Беннет против страховой». Там есть интересный прецедент насчет скользящей ответственности. Тебе нужно посмотреть, если хочешь вылезти из этого дерьма.

— Ты мой единственный сообщник, который не требует доли в добыче, — сказал Эдди с теплотой, на которую был способен.

— Я беру плату едой. Купи пиццы. И, Эдди... — она замялась. — Твой брат выступал сегодня в суде. Его показывали по новостям. Я записала кассету. Если хочешь...

Эдди повесил трубку. Он не хотел смотреть на Маркуса, вещающего о морали и букве закона. Ему нужно было дело. Серьезное дело, которое вытащит его из этого вонючего маникюрного рая.

И, как это часто бывает в жизни, дьявол услышал его молитвы раньше, чем бог.