Глава

Главный герой – Лакки Кейн

Часть первая: Сладкая ложь

Глава 1. Дьявол в деталях

Дождь лил так, будто сам город решил утопиться в собственной грязи. Серый, промозглый, он заливал стеклянные витрины «Гурмэ-Плаза», превращая вывески в размазанные акварельные пятна. Лакки Кейн стоял у стойки с сырами, держа в руке банку трюфельного масла «Urbani» за сто семьдесят долларов, и смотрел на кассиршу через проход.

Её звали Бренда. Он знал это, потому что прочитал имя на бейдже, когда заходил. Он знал, что у неё болит собака, потому что за секунду до этого увидел, как она смахивает слезу и убирает телефон с фотографией мопса в ветеринарной клинике. Люди всегда выдают себя — в их телефонах, в их глазах, в том, как они поправляют волосы, когда им грустно. Лакки просто умел смотреть.

Он положил масло в тележку рядом с бутылкой «Macallan 18». Это была его рутина. Маленький ритуал перед большим делом. Он называл это «разогревом». Система — гигантский, бездушный Левиафан — никогда не заметит потери пятнадцати баксов. Кассирша получит невинную благодарность и минуту человеческого тепла. А Лакки получит свой маленький, острый кайф.

— Бренда, — сказал он, подходя к кассе и улыбаясь той улыбкой, которая стоила ему тысячи часов практики перед зеркалом. — Выглядите уставшей. Собака всё ещё не ест?

Она вздрогнула, подняла на него красные глаза и растерянно улыбнулась.

— О, господи, вы запомнили? Да, Бенджи... Мы думали, инфекция, но врач сказал, что просто стресс. Как у людей, представляете?

— Стресс — самая дорогая болезнь, — сказал Лакки, протягивая ей купюру и одновременно отвлекая взгляд на витрину с конфетами. — Моя мать говорила, что если бы стресс можно было облагать налогом, правительство купило бы Луну.

Бренда засмеялась, пробила виски, положила бутылку в пакет. Масло осталось лежать в тележке, прикрытое газетой. Она даже не глянула на итоговую сумму.

— Спасибо, вы такой внимательный, — сказала она.

— Выздоравливайте, Бренда. И Бенджи тоже, — ответил Лакки, беря пакет.

Он вышел под дождь, и холодные капли ударили по лицу. Внутри разлилось привычное, почти сексуальное удовлетворение. Не от денег — от процесса. От того, что мир снова купился на фальшивку. «Она не заметила, — подумал он, открывая зонт. — Ей плевать. Магазин — это сеть с оборотом в полмиллиарда. Я украл у бездушной корпорации пятнадцать баксов, а она расскажет подругам, какой вежливый у неё был покупатель. Я дал им ложь, они дали мне товар. Сделка».

В кармане завибрировал телефон. Лакки посмотрел на экран — Карл, его помощник, парень с вечно встрепанными волосами и зачатками совести, которая его непременно погубит.

— Лакки, у нас клиент. Срочный.

— Все клиенты срочные, Карл. У них либо тюрьма, либо смерть. Разницы нет.

— Этот платит наличными. И он говорит, что его подставили. Двойное убийство.

Лакки остановился. Дождь барабанил по зонту, как метроном смерти. Двойное убийство. Запахло большими деньгами. И большими проблемами.

— Через час у меня. И скажи ему, чтобы принёс все бумаги. Даже те, которые он думает выбросить, — сказал Лакки и отключился.

Он сунул телефон в карман и, проходя мимо мусорного бака, бросил туда чек. Чек, где масло не было пробито. Мелкий грех, который никто никогда не раскроет. Но Лакки знал: дьявол всегда прячется в деталях. И чем больше деталей ты контролируешь, тем дальше ты от ада.

Глава 2. Хищник в своем логове

Офис Лакки находился на седьмом этаже здания, которое архитекторы называли «пост-индустриальным минимализмом», а нормальные люди — бетонной коробкой. Никакого уюта. Стекло, сталь, серый цвет. Ни одной фотографии на стенах, ни одной личной вещи на столе. Только ноутбук, папки и стакан с карандашами, которыми он никогда не пользовался. Клиенты должны видеть пустоту. Пустота означает, что у него нет слабостей. У него нет, за что зацепиться.

Клиент, которого Карл впустил в кабинет, был плотным мужчиной лет сорока, с обветренным лицом и руками в татуировках, которые он пытался скрыть рукавом рубашки. Водитель. Лакки прочитал это по его осанке — привычка сидеть прямо, слегка наклонив корпус вперёд, как за рулём. И по запаху — дешёвый бензин и машинное масло.

— Майкл Дорн, — представился клиент, протягивая влажную ладонь. — Мне сказали, вы лучший.

— Мне сказали, вы платите наличными, — ответил Лакки, не пожимая руку. Он сел за стол, скрестил пальцы и посмотрел на Дорна так, словно тот был рентгеновским снимком. — Садитесь.

Майкл сел, нервно сглотнул. Лакки видел пот на его висках, дрожащие пальцы, бегающие глаза. Страх. Настоящий, животный страх. Но не страх убийцы. Убийцы пахнут по-другому — они пахнут оправданием. Они приходят и говорят: «Они заслужили». Этот же пришёл и молчал, потому что не знал, как объяснить то, чего не совершал.

— Ваше дело, — начал Лакки, открывая папку, которую Карл успел раздобыть из полицейского архива (ещё одна маленькая услуга за бутылку виски). — Вы работаете на транспортной компании «Омега Логистик». В ночь с пятнадцатого на шестнадцатое ваш грузовик стоял на парковке у склада. Два человека убиты выстрелами из пистолета, который, по версии следствия, был найден в вашей кабине. Вы утверждаете, что не были там. У вас нет алиби, потому что вы спали дома в одиночестве.

Майкл кивнул.

— Я не делал этого, мистер Кейн. Клянусь.

— Не клянитесь. Клятвы — это для церкви. В суде они ничего не стоят, — Лакки перевернул страницу и нахмурился. — Здесь есть процессуальная ошибка. Протокол обыска. Они нашли оружие в вашей кабине, но забыли поставить подпись понятых. Обыск проводили в три часа ночи, без свидетелей. Технически, улика — это мусор.

Глаза Майкла загорелись надеждой.

— Значит, меня отпустят?

Лакки поднял на него холодный, стальной взгляд.

— Нет. Тебя не отпустят. Тебя — оправдают. Если ты будешь делать то, что я скажу. Есть разница. Надежда — это яд. Забудь о справедливости. Её нет. Есть только процесс. Я буду врать за тебя. Сладко, красиво, убедительно. Твоя задача — сидеть и не делать в зале суда лицо, которое говорит «я виноват». И ещё — ты будешь платить мне за каждую минуту, когда я думаю о том, как обойти закон. Думать — это дорого. Ты готов платить?

Майкл сглотнул и вытащил из кармана конверт.

— Здесь десять тысяч. Аванс.

Лакки взял конверт, не считая. Он знал, что там десять тысяч. Он знал это по толщине бумаги. Он убрал конверт в ящик стола, туда же, где лежала фотография старой женщины — его матери — в потёртой серебряной рамке.

— Отлично, — сказал он. — Теперь выметайся. Я буду работать.

Когда Майкл ушёл, Карл просунул голову в дверь.

— Ты реально думаешь, что он невиновен?

Лакки усмехнулся.

— Какая разница, Карл? Виновен или нет — это вопрос религии. А я юрист. Я продаю не истину. Я продаю версию.

Он закрыл папку и достал телефон. Эксперт по видеозаписям был уже в списке контактов. Время накручивать механизм.