Он был невообразимо хитер, злобен и мудр… но в конце концов допустил ошибку, и теперь ему суждено расплачиваться за нее до скончания веков.
Если он хотел только взглянуть на поле роз, чего потащил с собой весь боезапас, когда выходил на балкон?
Потому что это было его снаряжение, которое он всегда носил на спине, – прошептало одно из лиц, высеченных на изогнутой стене. Лицо Мордреда. Теперь Роланд не видел в нем ненависти, только печаль и тоску брошенного ребенка. И одиночеством лицо это соперничало с паровозным гудком в безлунной ночи. Никто не прикреплял скобу к пупку Мордреда, когда тот вошел в этот мир, а свою мать он сожрал в первую же трапезу. Никакой скобы, никогда в жизни, ибо Мордред никогда не был членом тета Гана. Нет, только не он.
Мой Алый Отец никуда не ходил безоружным, – прошептало каменное лицо. – Особенно если находился вдали от своего замка. Он был безумен, но не до такой степени.