– Опять молишься? – с улыбкой спросила Сюзанна.
– То, чему научился в детстве, остается на всю жизнь, – ответил он. На несколько мгновений закрыл глаза, поднес сложенные руки ко рту, поцеловал их. Что-то сказал, но она разобрала только одно слово: Ган. Открыл глаза, поднял руки, развел их, взмахнул, словно птица – крыльями. Заговорил уже сухо, деловито, мол, лирика закончилась: – Что ж, все очень хорошо. Принимаемся за работу.