На последующих пятидесяти ярдах пульсировали три ярких шара, но за ними царила кромешная тьма. Стены с отбитым кафелем и неровный пол уходили в черноту, столь непроницаемую, что она словно обрела осязательную составляющую, превратилась в неплотно прилегающие друг к другу полотна черного фетра.