Его яркое, черт подери, воображение нечасто представляло ему ужасные картины, но уж когда представляло – Господи, спаси и сохрани. Господи, спаси и сохрани, если его воображение разогреется. А сейчас оно не просто разогрелось, оно раскалилось и заработало во всю силу. И не важно, что все, о чем он думает, не имеет смысла, в темноте это не важно. В темноте разум беспомощен, а логика всего лишь призрак. В темноте он думает кожей.