Отзывы на книги автора «Стив Алперт»

Книга - это мемуары Стива Алперта, который работал в компании "Ghibli", которая и выпустила все фильмы (аниме) Миядзаки.

Автор был единственным иностранцем (гайдзин) в японской компании и помогал отправлять фильмы в международный прокат.

Важно: книга не о Миядзаки, это не его биография.

Конечно, в книге автор рассказывает о Миядзаки, но с точки зрения сотрудника, который с ним работал. То есть это воспоминания, жизнь и работа самого Стива, а не Хаяо.

Что вас ждёт в книге:

- рассказ о работе в японской компании иностранца;
- внутренняя "кухня" "Ghibli", режим дня, традиции, рабочий график, отношение к работе и иностранцам;
- история как автор вывел в прокат фильмы на международный рынок, его работа с Дисней и другими прокатчиками;
- как фильмы выходили в США, Китае, Тайване, Корее и так далее;
- сборы с прокатов фильмов, контракты и их процесс заключения;
- и лишь часть книги посвящена тому, как Миядзаки в этом участвовал.

То есть по факту книга - это жизнь и работа Стива Алперта в компании "Ghibli", где он сотрудничал с Миядзаки. Это история компании и её сотрудников, в первую очередь автора.

Мне книга очень понравилась, но я ожидала, что именно меня ждёт, какое будет содержание. Если вы готовы узнать о работе компании, выпустившей фильмы Миядзаки, то вы найдете в книга всю информацию от создания до выхода из группы компаний после смерти главы этой группы. Наверное, такого подробного описания о работе компании я ещё не встречала.

Прочитала книгу. Не могу сказать, что довольна. Если вам интересно узнать как устроен Оскар и другие кинофестивали, что ели на завтрак Миядзаки и автор книги, где останавливались в отелях, с кем знакомились, как Гибли продвигали свою мультипликацию за рубежом, какие подписывали контракты, то вам эта книга понравится. Если вы больше ожидали информацию о творческом процессе в самой студии Гибли, то вы будете разочарованы.

Как по мне, книга неплоха. Довольно забавный сборник живых историй. Читается как откровенный, внимательный и часто нежный дневник наблюдений за Хаяо Миядзаки. Алперт, долгие годы работавший в Studio Ghibli и отвечавший за международные связи студии, оказался в уникальной позиции: он видел мастера не только на пресс-конференциях и премьерах, но прежде всего — в ежедневной, почти бытовой работе, в череде скрупулёзных решений, сомнений, вспышек гнева и неожиданных проявлений человечности.

Описанный опыт сотрудничества с японскими аниматорами, глубокое уважение автора к культуре и способность быть «своим» в мире, который неохотно впускает посторонних, делают книгу особенно ценным документом. Но главное — это не просто мемуары или история индустрии. Алперт ведёт почти полевой дневник: он фиксирует то, как Миядзаки двигается по студии, как спорит, как оживает, когда говорит о полётах, и как уходит в себя, когда встречается с очередным творческим кризисом. Он идёт за режиссёром буквально и метафорически — по кабинетам, по улочкам вокруг студии, по сложнейшим этапам создания фильмов.

В книге много занимательных сцен: от путешествий по миру, когда Алперт сопровождает Миядзаки на фестивалях, до закулисных моментов работы — где каждый штрих карандашом может изменить судьбу будущей картины. Описание тонкости японской рабочей культуры, взаимодействий между сотрудниками, многолетних творческих конфликтов и примирений раскрывает студию Ghibli (а еще в придачу и Disney) с неожиданной стороны.

Взгляд автора-иностранца, ставшего своим, — это взгляд человека, который одновременно восхищён и утомлён гением, который понимает недоступность Миядзаки во всей его «бесконечности», но всё равно продолжает следовать за ним. Он не романтизирует режиссёра, но позволяет увидеть его подлинным: сложным, одержимым, щедрым, резким, ранимым — живым. Алперт создаёт хронику жизни рядом с гением, где слышны шаги двух людей: одного, который стремится к совершенству, и другого, который пытается понять, как жить рядом с бесконечностью.

Из минусов книги: плохой перевод на русский язык. Огромное количество исковерканных японских слов: сятё: (社長) стал вдруг сачо (я поначалу даже пыталась сообразить а чтож там за иероглифы, может са это 作 [создавать], и там какая-нибудь игра слов); богиня Каннон внезапно просклонялась до Канноны, издательский дом "Коданся" превратился в "Коданса" и так далее. Очень резало все это безобразие глаза.