Глава 1. Письмо без обратного адреса

Всё началось в среду, в 7 утра.

Степанида Кошка ещё не успела открыть левый глаз, как в дверь постучали. Три коротких, два длинных. Потом пауза. Потом снова три коротких.

Это был крысиный код.

Так стучали только свои. Марфа Семёновна или Кузя, когда случалось что-то срочное.

Степа нашарила тапки (оба — на месте, после дела с носками она стала проверять их каждый вечер). Подошла к двери.

На пороге никого не было.

Но на коврике лежала салфетка.

Степа подняла её. Салфетка была мятая, в пятнах (похоже на чай), и на ней что-то было написано. Почерк — дрожащий, старческий, с явным нажимом:

«Кошкино Агенство. Спасите!

Нас грабят. Уже вторую неделю.

Вор — такса с первого этажа. Кличка — Графиня.

Вчера украла наш любимый теннисный мяч. Требует выкуп — баранью кость. Если не принесём — обещает съесть нашу запасную грелку.

*Мы — крысы-пенсионеры. Нам за 70 (по крысиным меркам). Мы не можем воевать.*

С уважением,

Марфа Семёновна и её внук Кузя (ему всего 3 месяца, он ещё маленький).

P.S. Грелка — синяя, с цветочками. Очень дорога как память».

Степа перечитала записку три раза.

Такса-вымогатель? Это что-то новенькое. В первом деле были крысы, во втором — хомяки. Теперь собака. Двор превращался в криминальную столицу района.

— Петька! — заорала она в форточку. — Подъём! У нас такса-рецидивистка!

Через минуту из соседнего подъезда выбежал Петька Звонарёв. В пижаме. С одним ботинком. Я болтался у него на поясе.

— Я готов, — сказал он, зевая. — Но можно я сначала доем бутерброд?

— Некогда, — отрезала Степа. — Бабушкины грелки в опасности.

— Какие бабушки?

— Марфа Семёновна. Крыса-пенсионерка. У неё украли грелку.

— Ту самую, синюю? С цветочками?

— Да. И если мы не поможем, такса её съест.

Петька побледнел. Он помнил ту грелку. Она появлялась во всех делах — то в мусоропроводе у Зины, то у хомяков в подвале. Грелка была легендарной.

— Идём, — сказал он, забыв про бутерброд.

Глава 2. Следы на месте преступления

Квартира крыс-пенсионеров находилась между вторым и третьим этажом, за батареей на лестничной клетке.

Степа знала это место. Там, за ржавой трубой, был маленький лабиринт из старых газет, ваты и обрывков маминого шарфа (который «сам потерялся» год назад).

Она постучала условным стуком: три коротких, два длинных, три коротких.

Тишина.

Очень тихо.

Потом дверь (крышка от спичечного коробка) приоткрылась. Наружу выглянула крошечная седая крыса в очках без стёкол (для солидности). Это была Марфа Семёновна.

— Вы пришли! — прошептала она. — Заходите быстрее, пока она не вернулась!

Степа встала на колени и засунула нос в щель.

Квартира была разрушена.

Крошечный столик из пробки перевёрнут. Кусочки сыра разбросаны. На стене (обоях из купюры в 50 рублей — Марфа Семёновна была крысой с амбициями) чёрным маркером было написано:

«КОСТЬ ЗДЕСЬ»

— Это Графиня написала? — спросил Петька, округлив глаза.

— Нет, — грустно сказала Марфа Семёновна. — Это Кузя. Он учится писать. Но настроение он передал точно. Нам страшно.

Конец ознакомительного фрагмента.