© Стелла Майорова, 2025

ISBN 978-5-0065-2326-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

________________________________________________________________

Знаю, ты смотришь на меня. Не выносишь это, но возвращаешься каждый раз. И каждый раз говоришь себе, что больше не придешь.

Упертая.

Сжимаешь пальцами цепочку на своей шее.

Нервная.

Люблю тебя такой дерганной. Ненавижу, когда ты здесь, но не могу прогнать. Злюсь на тебя снова, но без тебя уже не так. Даже боль не та. Не вижу, но знаю, что вздрагиваешь от каждого джеба.

Пропускаю удар. Ты закрываешь глаза. Вскрикиваешь, но толпа заглушает твой голос. В моих глазах кровь, в твоих – слезы. Рассечения ввергают тебя в панический ужас. Дрожишь и злишься на меня. С ума схожу от этих растерянных и напуганных медных глаз.

Трусиха.

Закусываешь губу.

Взволнованная, испуганная.

Удар, еще один. Уходи, упрямая. Уклон. Ты сильный, я сильнее. Подойди ближе, давай, ты же, черт возьми, инфайтер. Цепкий клинч. Ты как-то назвала это объятиями.

Смешная.

Ну, нет, ничего не выйдет, я не отдам тебе этот бой. Я не упаду, не сегодня. Не перед ней. Твой хук – мой кросс. Капа отдает привкусом металла. Дружище, ты не протянешь и двух раундов. Твои блокажи участились. Дыхание сбилось. Смотри мне в глаза и паникуй. Ты не техничен и устал. Мне скучно.

Я скоро спущусь с победой, Джо, но ты только снова будешь осматривать издалека мои ссадины, оценивая масштаб ущерба на моем лице. И осуждающе молчать.

Но без тебя нет ни вкуса крови, ни вкуса победы. Ты проклятый катализатор всего…

I

Торонто всегда был немного угрюмым для меня. Упрямо оставался неприветливым и так и не стал мне домом.

Я всматривалась в него каждую ночь, молча наблюдала за его жизнью сквозь окна, старалась привыкнуть, но так и не смогла им проникнуться. Чужой, как в первый день.

Вот и сейчас я стояла у панорамных окон своего пентхауса и в очередной раз пыталась полюбить этот город с высоты птичьего полета. Но не чувствовала ничего, кроме холодного стекла бокала в пальцах.

В этом сыром городе я начала новую жизнь.

Я победила, отвернувшись от застывшей боли. И за это получила немного свободы. Смогла идти дальше. Но не сразу поняла, какой ценой далось мне это шаткое ощущение покоя: я растерзала себя – и больше никогда не смогу быть прежней.

Теперь я жила в умиротворенной пустоте. Не злилась. Не расстраивалась. Не выходила из себя. Счастье от привычных мелочей больше не приходило. Жизнь вокруг двигалась будто по касательной.

Иногда я не узнавала себя в зеркале. Мысли будто были не моими. А сны – утомительными и чужими.

Да, я когда-то сама бросила себя в этот город. И он сделал меня похожей на себя: угрюмой, зябкой, равнодушной.

Одним глотком допила вино и закрыла глаза. Хотелось, чтобы этот хмурый вид, наконец, исчез, хотя бы на сегодня.

Зазвонил будильник. На часах было четыре утра, в комнате еще висел ночной полумрак. Я опустила ступни на холодный пол, нащупывая тапочки. Этот город давно отучил меня ходить босиком.

Кофейный пар клубился над стаканом, густой, обволакивающий. Приятный аромат на секунду вернул воспоминание о том, как когда-то он заманчиво смешивался с запахом океана. Я резко дернула головой, отгоняя образ, опустила крышку на стакан и вышла.

На улице было ветрено. Я куталась в пальто по пути к машине. Город шумел, несмотря на ранний час. Он никогда не спал.

– Доброе утро, мисс Дэвис, – водитель открыл дверцу. В салоне было тепло и тихо. Я сделала глоток горячего кофе. Горечь на языке как нельзя лучше подходила под это утро.

– Город гулял всю ночь из-за чемпионата. Столько людей приехало, – отметил он, глянув на меня в зеркало заднего вида.

– Я не разговариваю до пяти утра, Мэтью, – ответила я и закрыла глаза. Гидрогелевые патчи под веками приятно холодили кожу.

– Простите. Забыл, – больше он не проронил ни слова. Мы доехали до студии «Четвертого канала» в тишине.

– Доброе, Джоан, гример уже у тебя! – продюсер промчался мимо по коридору. Здесь вовсю бурлила жизнь перед утренним эфиром. Яркий свет действовал лучше кофе, а суета бодрила. Я вошла в гримерку и села перед зеркалом.

– Выспались, мисс Дэвис? – гример как всегда встретила меня этим вопросом и улыбкой.

Я молча кивнула, как всегда.

Карен щебетала без умолку, пока наносила макияж. Я почти не слушала, но и не останавливала ее: звонкий голос бодрил.

– Две минуты до эфира! – Скотт прошел мимо моего рабочего места в студии. Ассистент проверял нательный микрофон, пока я делала артикуляционные упражнения. Затем сложила руки перед собой и, не спеша, оглядела алый маникюр под светом софитов.

– Ты очаровательна, как всегда, Джоан Дэвис, – Скотт улыбнулся, настраивая свет и камеры.

Я ответила ему своей фирменной выученной улыбкой.

В студии царил особый микроклимат. Из-за кондиционеров здесь всегда было прохладно: техника быстро нагревала помещение. Воздух казался чуть сухим, кожу стягивало. Но прожекторы врезались в лицо жаром, и под плотным платьем-футляром выступала испарина.

– Готовность – пять секунд! Посторонние вон из кадра. Тишина на площадке!

Загорелась красная лампочка. Прозвучали привычные звуки интро. На большом экране передо мной заскользили кадры заставки. Я привычно уперлась носком туфли в край стола. Титры побежали по суфлеру.

– Доброе утро, Торонто! – произнесла я с привычной легкостью. – В эфире Джоан Дэвис и ваш любимый «Четвертый канал». Переходим к главным новостям.

Я читала ровно, уверенно, как всегда. Ни одной запинки. Все шло четко по привычному сценарию утреннего выпуска: политика, экономика, дорожная сводка. Следом – спорт и развлекательный блок. Потом – прогноз погоды.

Пока читала, слегка покачивала туфлей – задавала себе ритм. Волнение эфиров давно ушло. Последний год даже дыхание не сбивалось.

– И у нас – прямое включение с главной ареной страны. Майкл, как обстановка? – я взглянула на экран.

Картинка слегка дернулась – и появился наш спортивный обозреватель на фоне шумной толпы.

– Доброе утро, Джоан! – бодро заговорил Майкл. – Сегодня в Торонто – церемония награждения тяжеловесов. Эта ночь была фееричной! Мы с замиранием сердца наблюдали за ожесточенными поединками лучших бойцов со всего мира. Именно такой бокс нам нужен, Канада!

Он оглянулся и перехватил кого-то за кадром.

– И мне чудом удалось поймать в коридорах арены новоиспеченного чемпиона. Этой ночью он получил пояс лучшего в своем весе! Ну, как настроение, Лео?

Движение камеры – и я увидела его.

Карие глаза. Те самые. Сердце дернулось, выбило воздух из легких. По телу прошел ток. Пять лет – а я до сих пор помнила, как двигаются его ресницы.

Я вжалась пальцами в стол. Уперлась носком туфли в ножку, будто пытаясь вернуть себе ощущение реальности. Дыши, Джо. Дыши.

– Настроение отличное, – ответил он. Уголок губ едва заметно дрогнул. – Возвращаться с победой всегда приятно.

Он был спокоен. Строгий взгляд. Чуть припухшие глаза. Щетина на лице – длиннее, чем я привыкла. Он был другим, хоть все еще таким знакомым.

Я мучительно старалась забыть его, стереть. А, выходит, помнила до мельчайших деталей. Как пахнет. Как обнимает. Как смеется…

– Обошлось без травм? – голос Майкла вернул меня в студию.

– В этот раз – да. Все прошло гладко.

– Ну и как тебе Торонто, чемпион?

Он помолчал с секунду.

– Немного угрюмый.

Майкл рассмеялся. А я замерла.

Пульс забился в висках. Меня словно ударили током. В груди сдавило. Мне начало казаться, что у меня приступ: так сильно колотилось сердце.

– Поздравляю с победой, Лео. Это был красивый бой, – Майкл пожал ему руку. – Студия?

Я не ответила. Просто замерла перед камерами. Впервые.

– Джоан? – голос Майкла стал натянутым. – Похоже, у нас небольшие неполадки со связью. Джоан?..

И вдруг – я увидела, как меняется взгляд карих глаз.

Он смотрел в камеру. И я знала: он смотрел на меня.

– Отомри уже! – гаркнул Скотт в наушнике, возвращая меня в тело.

Я вздрогнула.

– Спасибо, Майкл. Увидимся на церемонии награждения, – произнесла я, будто на автомате. И тут же добавила, не своим голосом: – На связи со студией был Майкл Эндрюс, наш спортивный обозреватель.

Лицо Лео исчезло с экрана. Словно его там и не было никогда.

– Уходим на рекламу. Сейчас же, – прошипел в наушнике Скотт.

Красная лампа погасла.

Я вскочила. Сорвала микрофон. Уши заложило. Пульс гудел в висках.

– Мисс Дэвис! – ассистентка подбежала ко мне. – Вам плохо?

Я металась по студии, стараясь прийти в себя. Меня трясло. Внутри нарастала паника. Настоящая, с липким потом, угнетенным дыханием, шумом в голове.

Я сгребла стакан с водой. Сделала несколько больших глотков. Гортань перехватило. Я закашлялась.

– Что с тобой творится?! – Скотт был в ярости. – Возьми себя в руки! Сейчас же! Эфир не закончен!

Я не могла дышать. Запрокинула голову. Уперлась в стол. Горло сжалось. Паника нарастала.

Запах амбры от его одеколона душил. Пудровый шлейф кисточки Карен щекотал носоглотку. Я чувствовала, как подступает тошнота.

Круг из взволнованных лиц сужался вокруг меня, крадя последний кислород. Они никогда не видели меня такой. Сдержанная и хладнокровная, я беспомощно задыхалась на глазах у всей съемочной команды.

– Выпейте, – ассистентка сунула мне в ладонь успокоительное. Руки дрожали. Зубы стучали.

– Минутная готовность! – перекричал всех Скотт. – Джоан, соберись, черт возьми!

Я помнила, как неслась в уборную. Коридоры тянулись, как в бреду. Все вокруг шептались. Пялились. Я никогда не теряла лицо. Никогда.

Заперла дверь и подлетела к раковине. Опустила голову, чтобы отдышаться.

Не возвращайся ко мне… Я не справлюсь.

Я плеснула в лицо ледяной водой. Руки дрожали.

Я уже забыла, как он может исступлять одним взглядом своих теплых карих глаз. С них все и началось в прошлый раз.

Он дезориентировал меня, словно светошумовая граната. Его голос до сих пор звучал в моей голове, голос, который я годами пыталась заставить замолчать.

Все вокруг кружилось, стены будто медленно сходились.

– Нет, не находи меня, – закрыла лицо руками, будто защищаясь от его образа в мыслях.

Схватилась за края раковины, чтобы обрести опору.

– Даю тебе минуту переждать эту бурю, Джоан Дэвис, – я смотрела на разводы туши на щеках, напоминающие чернильные кляксы, и будто опять возвращалась в те безумные дни рядом с ним.

– Просто вспышка, слышишь? Прошло. Он больше не вернется в твою жизнь.

Я пришла в себя только в гримерке. Все казалось глухим, как под водой. Заперлась, села и уставилась в пол.

– Открой! – раздался голос Скотта за дверью. Он был вне себя.

– Не сейчас! – прошептала я, закрыв глаза.

– Сейчас! Живо! – дернул ручку.

Я встала. Отперла замок. Он ворвался внутрь, тяжело дыша, уставившись на меня с таким видом, будто я поставила под удар весь телеканал.

Я опустилась обратно в кресло и закрыла лицо руками.

– Знаю, Скотт. Мне жаль, это больше не повторится.

– Что это было, черт тебя побери?! – он взорвался. – Ты застыла, как статуя. Словно призрак увидела! И сейчас на тебе лица нет!

Я вздохнула. Он был чертовски близок к правде.

– Все под контролем.

Он присел на край столика. Заговорил уже тише, но все еще резко:

– Возьми отпуск. Ты же ни разу даже отгул не брала.

– Не нужно, – сказала я устало. – Я хочу работать. Я справлюсь.