© Пчелинцев С. И., 2017

© Издательство ИТРК, издание и оформление, 2017

* * *

Нужна ли теория социума?

Homo bipartio sapiens. Конструктивно-саркастическая теория социума. Вместо предисловия

 
Смотри!
Курган над буйной рожью.
В нём те,
Кто не был побеждён,
Кто до конца войны не дожил
И те,
Кто ими не рождён.
 

Николай Федорович Полунин, «Исповедь»

Факты – упрямая вещь.

Тобайас Смоллетт

Знание некоторых принципов легко возмещает незнание некоторых фактов.

Гельвеций

Теория без фактов может быть пустой, но факты без теории бессмысленны.

Коннет Боулдинг

Факты – упрямая вещь, но ещё более упрямы люди, объясняющие эти факты в соответствии с теми или иными стереотипами, которые сложились, в том или ином обществе, в течение последних тысячелетий. Эти стереотипы начали получать сначала религиозное, затем научное и, наконец, историческое «обоснование» с тех пор, как древние аферисты, мошенники и работорговцы нашли способ перевести физическое рабство в рабство экономическое (механизмы известны и постоянно совершенствуются). Уровень накопленного капитала, по закону перехода количества в качество, позволил большинству работ в области «гуманитарных» знаний (история, юриспруденция, экономика, образование т. д.) придать им законный и заказной характер. Заказной характер и материальная или идеологическая зависимость легко выявляются через противоречия, которыми грешат практически все работы, не только в «гуманитарных» областях знаний, но и во многих областях естественных наук.

Найти работу, пронизанную от начала до конца стремлением к объективности и истине, практически невозможно. Противоречия так и прут из щелей идеологических построений, учений, религий и философских систем. Это стало уже инструментом «вывода» из-под критики, той или иной идеологии, политики или философии. Противоречивый материал очень трудно поддаётся критике. Если на одной странице одной и той же работы утверждается одно, а на другой прямо противоположное, то, какое бы из них не критиковалось, автор сочинения всегда может заявить: «Вы плохо читали мою работу, на странице такой-то, я утверждал то же, что и вы», или наоборот, это «вы утверждаете то же, о чем у меня давно уже написано». Словоблудие стало наиболее распространённой болезнью «гуманитарных» областей знаний и избавиться от него так же трудно, как и от потопа, даже если этот потоп – информационный. О том, почему и как это происходит, хорошо написано у О. М. Гусева: «Против России много веков ведётся ожесточённая информационная война. Как и во всякой войне, в ней разрабатывается тактика и стратегия. Остановимся на одной из них», когда «Искусство» оглупления человека заключается в том, что в политических целях от него утаивается какая-то часть информации, …т. е. нарушается один из постулатов Русского Ведического знания, которое исходит из приоритета целого знания по отношению к частичному знанию»^[1]. И далее: «Когда к хорошему техническому специалисту обращаются с какой-нибудь проблемой, он скажет: “Поступайте так-то и так-то!”. Но можно ли явиться к историку и спросить: “В стране сложилась непонятная обстановка. Что нас ждёт? Как нам действовать, чтобы не оказаться облапошенными?”. Одна мысль о такой попытке вызовет ироническую усмешку. Любопытствующего “специалист” по истории под завязку накормит лишь общими рассуждениями»^[2].

То, что вышеизложенное относится не только к истории, но и ко всем наукам об обществе является следствием отсутствия теории общества, несмотря на огромное количество «частных» теорий в экономике, социологии, философии. Общей теории обществоведения нет вообще!

Любой технический специалист, отвечая на тот или иной вопрос, всегда опирается на ту или иную теорию. Например, тот же утюг или электроплитку нельзя сделать, не зная закона Ома. И только потом практика работающего утюга подтверждает теорию. Шахматы существуют всего 1500 лет, но и они имеют свою теорию, просто потому, что ни политики, ни экономисты, ни ученые не вмешивались в процесс её создания. Интерес в её создании был только у самих шахматистов. В то же время власть к теории шахмат равнодушна. У власти отсутствует интерес к тому, есть теория шахмат или её нет, и потому она есть. Техника изначально создавалась как замена человеческому труду, как механический раб – робот, заменяющий живого раба. И, как следствие, власть заинтересована в теории, развивающей технику, и потому, и тем более теория есть. По свидетельству Клауса Шваба: «Первая промышленная революция длилась с 1760-х по 1840-е годы. Её пусковым механизмом стало строительство железных дорог и изобретение парового двигателя, что способствовало развитию механического производства»^[3].

Другими словами, с момента начала роботизации труда и создания «конкуренции» живому труду прошло всего около 250-ти лет. Несмотря на столь короткий срок, техника развивается, имея под собой основательную теорию и фундаментальную науку.

Человечество существует уже как минимум 50 000 лет, а по последним данным Homo sapiens появился не позднее 100–200 тыс. лет. Конечно, первые десятки тысяч лет человеку было не до теории, а как писал К. А. Тимирязев: «Учение о борьбе за существование останавливается на пороге культурной истории. Вся разумная деятельность человека одна борьба, – с борьбой за существование»^[4].

Но то, что и в начале XXI века отсутствует теория социума – это уже полный абсурд. Как признал в 1977 году Мишель Фуко: «У нас не было никаких понятийных и теоретических инструментов, которые позволили бы как следует уловить всю сложность вопроса власти, поскольку XIX столетие, завещавшее нам эти инструменты, воспринимало эту проблему лишь посредством различных экономических схем»^[5]. Как видно (по Фуко) сложность вопроса власти упирается в сложность вопроса «различных экономических схем». Чтобы выяснить, во что, в свою очередь, упирается сложность вопроса «различных экономических схем», читаем там же: «В 1991 году в программном докладе Т. И. Заславская дала совершенно немыслимое обоснование перестройке: «Главное социальное отношение советского общества на протяжении десятилетий заключалось в экономической эксплуатации и политическом подавлении трудящихся партийно-государственной номенклатурой. Возникшее в начале 30-х годов и резко углубившееся к 80-м социальное противостояние этих классов носило и носит антагонистический характер… Единственно разумной политикой является последовательный демонтаж тоталитарной государственно-монополистической системы в целях её замены более эффективной системой “социального капитализма”…». При этом она сообщает, что в сентябре 1990 г. на вопрос: “Каким курсом должен следовать СССР в будущем?” за “отказ от социализма и переход к капитализму” высказалось 8 %!

Однако ещё важнее, что М. С. Горбачев принципиально отверг целеполагание как необходимую функцию власти, приступающей к трансформации общества. Он с самого начала заявил: “Нередко приходится сталкиваться с вопросом: а чего мы хотим достигнуть в результате перестройки, к чему прийти? На этот вопрос вряд ли можно дать детальный, педантичный ответ”.

Никто и не просил у него педантичного ответа, спрашивали о векторе изменений.

Отказ от явного целеполагания – признак того, что власть преследует цели, настолько противоречащие целям страны, что их невозможно огласить вплоть до надёжного ослабления общества. В таком случае истинная цель оглашается только после достижения необратимости. Причины умолчания могут быть и более примитивными, например, желание уйти от ответственности при провале авантюрной программы. Цель не объявляется, а после провала говорится, что “мы этого и хотели”. Если есть контроль над СМИ, то катастрофу можно представить как следствие “тоталитарного прошлого”, “отсталости народа” и пр., иногда эти причины совмещаются – начав авантюрную программу и заведя страну в тупик, власть идёт с повинной не к собственному народу, а к геополитическому противнику и “сдаёт” страну»^[6].

Здесь необходим комментарий, поскольку не всё так примитивно, как может показаться на первый взгляд.

Во-первых, вопрос целеполагания, – это вопрос не столько к власти и даже не столько к «экспертному сообществу власти», сколько к той идеологии, которой придерживается общество в организации и строительстве своей жизни. На рассматриваемый период в стране действовала идеология марксизма-ленинизма и «явное целеполагание» заключалось в построении социализма и далее коммунизма. Вопрос наличия явного и неявного целеполагания будет рассмотрен ниже. Сейчас более важно разобраться с тем, что, во-вторых: почему в октябре 1964 года Н. С. Хрущева сняли за меньшие ошибки с самой высокой должности, а спустя 25 лет с небольшим, подобная попытка закончилась спектаклем с ГКЧП? Можно предположить, что всё это время шла тщательно скрываемая подготовка к «сдаче» или, образно, к продажи страны в рабство – оптом. Доказательство тому, такие события как дискредитация Г. В. Романова и П. М. Машерова, а затем и гибель Машерова в автокатастрофе 4 октября 1980 года. Последующие затем загадочное самоубийство генерала С. К. Цвигуна, смерти первых секретарей Якутского обкома, Татарии, Таджикистана, председателя Совмина Грузии, а после смерти Брежнева самоубийство Щелокова, Пуго и т. д. Но «перестройка», как праздник смерти, сопровождалась не только «заменой» власти, но и заменой действительно национальной элиты России. Виктор Астафьев, прощаясь с Николаем Рубцовым сказал: «Человеческая жизнь у всех начинается одинаково, а кончается по-разному. И есть странная, горькая традиция в кончине многих русских поэтов. Все великие певцы уходили из жизни рано и, как правило, не по своей воле». Пушкин, Лермонтов, Есенин, Рубцов, Тальков… В 1991-м, через два месяца, как распался Союз, выстрелом в сердце убит поэт, певец, композитор Игорь Тальков^[7]:

 
Перестроиться не сложно,
Только вот ведь в чем беда:
Перестроить можно рожу,
Ну а душу – никогда.
 

Душа – душегубов, если и приходит к раскаянию, то только в одиночестве, в стае же – никогда. Поэтому стая отличается от общества, также как антисистема отличается от системы. Слово «стая» использовал Ноам Хомский в ответе на вопрос о демократии в России: «Цель “реформ” – отбросить бывший Советский Союз обратно в третий мир, где страна пребывала пятьсот лет, до большевистской революции. Одной из главных целей “холодной войны” было снова превратить эту огромную часть мира в то, чем она была раньше – территорию, на которой Запад черпал бы ресурсы, рынки и дешевую рабочую силу.

Ельцин – предводитель стаи, протаскивающей “реформы”, а значит, “демократ”. Так мы квалифицируем демократов во всем мире: это те, кто проводит программу западного бизнеса»^[8].

Есть общее название для такой стаи – Status in statu – восходящее к трактату Агриппы де д'Обинье Об обязанностях короля и подданных (приблизительно 1620 г., опубликовано в 1877 г.). Здесь излагались взгляды католиков о том, что удовлетворить все требования кальвинистов-реформаторов – значит «создать государство в государстве». Затем у Б. Спинозы: «большинство рассматривает людей в природе, как государство в государстве»^[9].

В дальнейшем будет использовано понятие – антисистема, как часть системы, действующая против системы. Еще одним современным синонимом «государству в государстве» и антисистеме является понятие «пятая колонна».

Что касается отложенного вопроса о наличии явного и неявного целеполагания, то наличие двойного целеполагания можно обнаружить и в идеологии «марксизма-ленинизма». Явное или назовём его лозунговое целеполагание заключалось в построении социализма и затем коммунизма, с общественной (что для русских означало общинной) собственностью на средства производства, возражений не вызывало и составляло суть «идеологической надстройки». Не явное же целеполагание, именно в силу своей не явности, может быть обнаружено только путём тщательного критического изучения принципов и инструментов любой идеологии, в том числе и идеологии марксизма-ленинизма. Такое неявное целеполагание вытекало как следствие из категории «экономического базиса», сутью которого являются отношения экономические:

«совокупность… производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определённые формы общественного сознания»^[10].

По Ленину, основная идея материалистического понимания истории «состояла в том, что общественные отношения делятся на материальные и идеологические. Последние представляют собой лишь надстройку над первыми, складывающимися помимо воли и сознания человека, как (результат) форма деятельности человека, направленной на поддержание его существования»^[11].

В переводе на русский язык это означает, что базис, «как форма и результат деятельности человека, направленной на поддержание его существования» не изменяется при переходе от капитализма к социализму и описывается одной формулой Маркса, которую можно привести к одному уравнению с двумя неизвестными, не имеющему рационального, математического решения. Другими словами, базис, хотя и не имеет рационального решения, но формализован, в то время как идеологические отношения никак не формализованы, не рационализированы и являются «лишь надстройкой над первыми». Более того, базис еще и «складывается помимо воли и сознания человека». Таким образом, явное целеполагание, отданное на откуп обществоведам, никак не формализовано и никак рационально не связано с неявным целеполаганием. Такое «двойное» целеполагание вполне согласуется с законом диалектики – «единство и борьба противоположностей» – что и привело, в свою очередь, по закону «отрицания – отрицания» к отрицанию социализма, продаже его и к переходу к капитализму. Другими словами, марксизм-ленинизм, – это прекрасная критика политической экономии, критика капитализма, но построить общество отвечающее требованиям справедливости, нравственности на одной критике нельзя. Новому обществу нужна не просто новая идеология, но идеология, имеющая своё собственное истинное, рациональное обоснование. В триаде «идея + обоснование + строительство = результат» на любом уровне может быть допущена ошибка. Неправильную, ошибочную идею не может спасти никакое обоснование, как долго и какие бы средства не вкладывались в поиски её обоснования, что и происходит с идеей капитализма. Неправильное обоснование, в свою очередь, может загубить даже правильную идею, так же как и ошибки строительства, что и произошло с социализмом в СССР.

На этом можно было бы оставить тему «кризисного обществоведения» в России, как практически тему отсутствия какого-либо обществоведения. Однако есть моменты, на которых следует остановиться: «В среде обществоведов, которые разрабатывали доктрину реформ, методологическим принципом стала безответственность. Это сказалось самым страшным образом. Цель реформы была открыто провозглашена как слом советской хозяйственной системы и создание необратимости. Сама декларация о необратимости как цели показывает глубинную безответственность – как философский принцип»^[12].

«Средством принижения человека стал в России и подрыв культуры мышления. Была проведена большая кампания по разрушению рационального сознания и механизмов его воспроизводства. Целенаправленное воздействие было оказано на все каналы социодинамики культуры: школу и вузы, науку и СМИ, армию и искусство. Невежество стало действенным! … Речь о том, что элита присвоила себе право на ложь. Общество, где утверждается такое право, слепо. Оно не видит реальности, и с каждой ложью в нем слепнут и поводыри^[13].

Здесь уже присутствует противоречие: если в первой части «Цель реформы была открыто провозглашена» обществоведами, то во второй части речь идет уже об отказе от явного целеполагания, но уже власти. Получается, что обществоведы, как национальная, интеллектуальная элита, в процессе «слома советской хозяйственной системы и создании необратимости» обогнали власть или действовали под её диктовку.

Вместо комментария, которое сводится только к тому, что «подрыв культуры мышления» не сводится к периоду перестройки, а являлся постоянно действующим фактором в СССР, приведу высказывание русского логика В. И. Лобанова: «Преподавание логики в русской школе имеет достаточно давние традиции. Этот предмет в качестве основного впервые ввёл в гимназиях и Академии великий русский ученый М. В. Ломоносов. С тех пор логику, в обязательном порядке, изучали в гимназиях России и по указанию Сталина в 1946–57 гг. (после смерти Сталина с 1953 г. по 1957 г. – по “инерции”) в школах СССР. Причем в дореволюционной гимназии на логику отводилось вдвое больше времени, чем на математику. А русские математики были, есть и, я надеюсь, будут сильнейшими математиками в мире… Логика дисциплинирует мышление. Еще Гераклит говорил, что учить нужно многомыслию, а не многознанию»^[14].

Нельзя не отметить здесь и другое высказывание автора Русской логики: «Основные работы автора переведены в США. Очень не хотелось бы, чтобы Русская логика вернулась к нам в зарубежной упаковке. Основания для таких опасений более чем весомые. Ни для кого не секрет, что среди западных учёных очень много невежественных жуликов и мошенников. Начнём с Эйнштейна, которого выгнали из гимназии за бестолковость, от невежества которого в институте стонали профессора математики и который обокрал не только французского физика Пуанкаре и голландского физика Лоренца, но и свою жену – славянку. Такое же интеллектуальное воровство, плагиат, допустил Винер – “отец кибернетики” по отношению к русскому учёному Колмогорову. Кстати, на встрече со студентами МГУ Винер в присутствии Колмогорова признал приоритет советской науки. Лампа русского физика Лодыгина стала называться лампой Эдисона, теорема советского учёного Котельникова теперь упоминается только как закон Найквиста, радио русского исследователя Попова превратилось в радио Маркони, “отцом информатики” вместо русского физика В. И. Шестакова называют Клода Шеннона. Примеры жуликоватости, безграмотности, невежества и бестолковости западных “учёных” можно множить до бесконечности»^[15].

Перестройка, таким образом, вернула нас к тому абсурдному утверждению, будто деление людей на классы и есть «цивилизованный» путь «цивилизованного человечества». Это человечество к тому же стало, по – мнению «гуманитариев – рабовладельцев», непомерно многолюдным. Им – рабовладельцам и так очень хорошо, а революции и реформы, если и делать, то только такие, после которых «умные и богатые», становятся ещё «умнее и богаче», а остальным и жить незачем. А потому самое лучшее занятие для них, – это бороться, конкурировать и воевать друг с другом, т. е. уничтожать друг друга с максимально возможной производительностью «труда».