ПРОЛОГ. Не продается

Бывший муж положил передо мной предложение о покупке отеля и попросил не превращать подпись в семейную драму.

Я прочитала первую страницу. Покупатель — ООО «Северный контур». Предмет сделки — сто процентов долей «Северной дюны», здания, оборудование и права по договорам аренды. Цена — двести восемнадцать миллионов рублей.

Три месяца назад независимый оценщик назвал другую сумму: триста семь миллионов.

— Это предложение действительно до понедельника, — сказал Вадим. — Деньги поступят после регистрации перехода доли. Твои гарантии по кредиту мы закроем в рамках сделки.

Он сидел на том же стуле, который выбирал вместе со мной шесть лет назад. Тогда мы спорили о цвете обивки и смеялись, потому что поставщик прислал образцы всех возможных оттенков серого. Сейчас Вадим не снял пальто и не спросил, как прошла неделя. Перед ним стоял стакан воды, к которому он не притронулся.

— Где обязательства по сотрудникам? — спросила я.

— На третьей странице.

Я перевернула лист.

«Покупатель намерен рассмотреть возможность продолжения трудовых отношений с ключевым персоналом».

— Здесь нет обязательств.

— Аня, я не могу заранее обещать сохранить восемнадцать человек только потому, что ты привыкла работать с ними.

— Двадцать пять с совместителями.

— Тем более.

Я закрыла папку. Вадим посмотрел на часы, хотя приехал на двадцать минут раньше назначенного времени и попросил администратора никого к нам не пускать. Тимур все равно предупредил, что через сорок минут в кабинете начнется вечерняя планерка. После развода мои сотрудники перестали принимать распоряжения Серова. Ему это не нравилось.

— Ты предлагаешь на восемьдесят девять миллионов меньше оценки, — сказала я.

— Оценка сделана для спокойного рынка. У тебя кредит, старое здание и сезон, который еще нужно провести. Я забираю риски вместе с активом.

— Основному корпусу четырнадцать лет. Малому крылу — семь. Оба здания прошли обследование прошлой осенью.

— Через месяц гостиницы на побережье начнут демпинговать. Потом появятся сезонные расходы. Потом банк пересмотрит условия. Ты можешь получить деньги сейчас или провести лето, доказывая, что справишься одна.

— Я управляю отелем двенадцать лет. Восемь из них — до нашего развода.

— Я помню.

Он произнес это без раздражения. Вадим редко повышал голос. Даже неприятные решения он сообщал так, словно предлагал выбрать удобное время доставки.

За дверью остановилась тележка горничной. Слышно было, как звякнули стеклянные бутылки с водой, затем колеса снова покатили по коридору. В открытом окне пахло морем и свежей краской: утром рабочие обновили перила у западного входа. До майских праздников оставалось две недели.

— Твоему проекту нужен наш подъезд, — сказала я. — И подключение к сетям.

— Моему проекту нужна понятная территория. Твой отель стоит между участком и берегом. Это неудобно всем.

— Гостям удобно.

— Пока они приезжают.

Я открыла последнюю страницу. Место для подписи было отмечено желтой закладкой. Рядом лежал список приложений: кредитный договор, выписка по залогу, перечень оборудования, который мог составить только человек, хорошо знавший хозяйство отеля.

Вадим бывал здесь много лет. Он знал, какой генератор мы купили после зимнего отключения, сколько стоила новая система бронирования и почему я отказалась ставить в номерах дешевые чайники. В браке эта осведомленность казалась участием. Позже выяснилось, что он использовал те же цифры в презентации своего курортного комплекса.

На слайде для инвесторов «Северная дюна» уже входила в проект. Я узнала об этом раньше, чем о Марии Гориной. Развод начался с одного документа, а не с чужой помады на воротнике.

— Нет, — сказала я.

— Ты даже не обсудишь условия?

— Я их прочитала.

— За четыре минуты.

— Потому что главное условие стоит на первой странице. Отель продается целиком. Я не согласна.

Он откинулся на спинку стула.

— Мы полгода обсуждали это дома.

— Ты полгода объяснял, почему мой ответ нужно считать предварительным.

— Теперь это обычная сделка двух компаний.

— Тогда прими обычный письменный отказ.

Я подвинула к себе ноутбук, нашла письмо юриста и поставила в копию Ольгу. Текст мы подготовили после первого предложения: цена не соответствует оценке, условия по сотрудникам отсутствуют, отчуждение доли не рассматривается. Я добавила номер сегодняшнего документа и отправила.

Телефон Вадима коротко подал сигнал. Он достал его, прочитал уведомление и убрал обратно.

— Ты могла хотя бы взять время до понедельника.

— Чтобы ты сообщил партнерам, что я рассматриваю продажу?

— Чтобы ты не принимала решение из обиды.

— Решение принято по цене, условиям и плану работы на сезон. Обиду я не включала в протокол.

Он помолчал. Я знала эту паузу: раньше после нее Вадим менял довод и начинал говорить мягче. Несколько лет мне требовалось слишком много сил, чтобы не принять спокойный тон за разумность самого предложения.

— Банк не будет ждать вечно, — произнес он. — У тебя тридцать восемь миллионов долга и личное поручительство.

— Следующий платеж пятого мая. Деньги зарезервированы.

— Речь не об одном платеже.

— Тогда изложи все остальное письменно.

Я открыла правый ящик стола и достала небольшой конверт. В нем лежала серая сервисная карта с выцветшей наклейкой. Я нашла ее неделю назад, когда разбирала последнюю коробку вещей из городской квартиры.

— Это было у тебя, — сказала я.

Вадим посмотрел на карту.

— Старый пропуск. Он давно не действует.

— Поэтому я спокойно возвращаю его под расписку.

Я положила рядом подготовленный акт. Он усмехнулся, но подписал. Карту и акт я убрала в прозрачный файл для Ольги.

— Ты всегда считала бумагу надежнее людей.

— Нет. Просто люди забывают, о чем договорились.

— Я не забыл.

Он встал и застегнул пальто. На безымянном пальце не было кольца. Мое лежало в банковской ячейке вместе с нотариальным соглашением о разделе имущества. Я не выбросила его и не хранила возле кровати. Это была вещь, за которую когда-то заплатили деньги и которая больше не имела практического назначения.

У двери Вадим остановился.

— Скоро у тебя не будет выбора, Аня.

— Не называй меня так.

— Хорошо, Анна Сергеевна. До понедельника предложение остается в силе.

— Ответ уже отправлен.

Он вышел.

Я не пошла к окну смотреть, как он садится в машину. Открыла календарь, перенесла разговор с поставщиком белья на утро и позвонила Ольге.

Она вошла через минуту с распечаткой движения денег за неделю. Ольга работала в отеле дольше меня и никогда не спрашивала, как я себя чувствую, пока оставалась задача, которую следовало решить первой.

— Подписала? — спросила она.

— Отказ.

— Он назвал новую цену?

— Двести восемнадцать.

Ольга положила распечатку рядом с предложением и быстро просмотрела третью страницу.

— Про людей ничего.

— Намерение рассмотреть возможность.

— Прекрасная формулировка. Намерение можно торжественно выполнить и ничего не сохранить.

Она села напротив.

— Тогда возвращаемся к нашим расходам. На счете и коротком депозите пять миллионов восемьсот. Платеж по кредиту зарезервирован. В апреле загрузка чуть выше половины. По июню семьдесят четыре процента подтверждено, но до бесплатной отмены еще далеко. Если не будет сюрпризов, в сезон войдем нормально.

— А если корпоративная группа подтвердится?

— Попросим аванс. Пока это только запрос на восемьдесят человек и желание получить весь отель дешевле, чем двадцать номеров.

— Передай Наталье варианты меню без скидки на ресторан. Номера можем считать пакетом.

Ольга сделала пометку.

— Карта у него откуда?

— Осталась среди вещей. Он говорит, что старая.

— Я проверю номер у Тимура и закрою, если ее не закрыли раньше.

— И все остальные старые карты тоже.

Она подняла на меня глаза.

— Сегодня?

Я посмотрела на время. До планерки оставалось девять минут. Полный аудит доступов стоил денег и занимал не один вечер. После развода я уже дважды переносила его: сначала из-за годового отчета, потом из-за подготовки к сезону.

— Начни с этой, — решила я. — Полный список сделаем после майских.

Ольга записала и не стала спорить. Полный аудит уже второй раз сдвигался в моем календаре на потом. Я знала, что задача не закрыта, и все равно выбрала срочное.

В шесть часов в кабинете собрались Ольга, Тимур и Павел Ильич. Вечерняя планерка занимала двадцать минут, если никто не приносил проблему без цифр и срока.

Тимур открыл список заездов.

— Сегодня все сорок два гостя на месте. До воскресенья свободны семь номеров, три уже ушли в продажу по тарифу выходного дня. В двести четвертом снова жаловались на слабый напор после десяти вечера.

Павел Ильич записал номер.

— Давление проверю после планерки. По прачечной: Аркадий приезжал в среду, сушильную машину посмотрел. Сегодня две смены отработала без остановки.

— Что было с ней? — спросила я.

— Ошибка по нагреву. Он снял панель, проверил контакты и датчик. Сказал, что замена не нужна.

— Акт есть?

— В системе. Завтра подпишу бумажный, они его привезут с общим счетом.

— До подписи сравни с заявкой.

— Конечно.

Мы перешли к поставке полотенец и графику сезонных собеседований. Вадим в разговоре больше не возникал. Отель работал не вокруг моего развода. К ужину нужно было рассадить двадцать семь человек, в двести четвертом восстановить давление, а двум горничным согласовать отпуск до начала июня.

В половине одиннадцатого я поднялась в служебную квартиру. Она находилась над административным крылом, поэтому от стойки до моей кухни я доходила за две минуты. Такое жилье экономило время и постепенно лишало понятия «конец рабочего дня».

Я приняла душ, поставила телефон на зарядку и проверила дежурный отчет. В ресторане закрыли смену без расхождений. В двести четвертом Павел заменил фильтр, давление восстановилось. Ночная прачечная начала работу в двадцать три ноль пять.

От Вадима пришло сообщение: «Ты всегда выбираешь самый дорогой способ доказать, что справишься без меня».

Я сделала снимок экрана для юриста, сохранила его в папку и не ответила.

Будильник стоял на семь. Я легла около полуночи и уснула почти сразу.

В пять тридцать восемь меня разбудил непрерывный сигнал пожарной тревоги.

Я села, включила свет и посмотрела на панель оповещения у входной двери. Красный индикатор показывал служебную зону основного корпуса.

На телефоне уже высветился вызов от ночного администратора.

— Анна Сергеевна, прачечная, — сказал Тимур. Он говорил быстро, но разборчиво. — Есть дым. Дежурная вызвала пожарных. Начинаем по инструкции?

— Да. Я спускаюсь.

Я натянула джинсы, футболку и рабочую куртку, сунула ноги в кроссовки. Мастер-карта лежала у двери, но я оставила ее на месте: до разрешения пожарных она мне не понадобится.

Через минуту я была у стойки. Тимур держал распечатанный ночной список размещения. За стеклянной дверью коридора уже собирался дым, и магнитные замки служебной зоны отключились по сигналу.

— Начинаем ночную эвакуацию, — сказала я. — По плану.