Глава 1. Нас не должно было быть в этом мире

Я пришел в себя от ощущения, будто меня с размаху швырнули на камень.

Воздух был сухим, горячим и пыльным. Пахло известью, гарью и чем-то еще — старым, мертвым, как будто рядом веками никто не дышал, а потом вдруг потревожили саму тишину. Я открыл глаза и несколько секунд просто лежал, пытаясь понять, почему надо мной не потолок, не небо в привычном смысле, а серое, выцветшее пространство с обломком арки, нависшей так, будто она держалась назло времени.

Я резко сел, и в висках ударило болью. Ладони уперлись в нагретый камень. Вокруг тянулась площадь или то, что когда-то было площадью: треснувшие плиты, проваленные ступени, черные фасады зданий без стекол, башни с выбитыми верхушками, сухие фонтаны, похожие на раскрытые пасти. Все было слишком большим, слишком древним и слишком мертвым, чтобы быть частью моего мира.

Последнее, что я помнил, — дождь, вечер, свет фар на мокром асфальте и звонок, на который я не успел ответить.

Потом — удар.

Потом ничего.

А теперь я сидел посреди руин, и от одного взгляда на них внутри поднималось тяжелое, холодное понимание: это не сон.

— Отлично, — хрипло сказал я в пустоту. — Просто отлично.

Голос прозвучал чужеродно. Пустое пространство проглотило его слишком быстро.

Я поднялся на ноги. Колени чуть повело, но тело слушалось. Джинсы, куртка, ботинки — все на мне. Ни крови, ни явных ран. Только глухая ломота в затылке и мерзкое ощущение, будто меня вывернули наизнанку и собрали обратно кое-как.

Слева что-то заскрипело.

Я обернулся так резко, что шея отозвалась болью.

Между двумя рухнувшими колоннами стоял парень лет двадцати с чем-то, худой, взъерошенный, в темной толстовке. Он смотрел на меня так же ошарашенно, как я секунду назад смотрел на этот город. В руке у него был кусок камня, который он, судя по всему, уже приготовился метнуть мне в голову.

— Не подходи, — сказал он слишком быстро.

— Не собирался.

— Это где вообще?

— Если бы я знал, ты бы услышал это первым.

Он нервно сглотнул, но камень не опустил.

— Я был дома.

— А я нет, — отрезал я. — И это нам никак не помогает.

Секунду мы просто смотрели друг на друга, одинаково чужие, одинаково лишние на этой площади.

Потом справа раздался женский голос:

— Камень убери. Если бы он хотел тебя убить, ты бы уже лежал.

Мы одновременно повернулись.

Из тени узкого прохода между полуобвалившимися стенами вышла девушка. Невысокая, собранная, в темной куртке, с убранными назад волосами. Лицо у нее было бледное, злое и очень живое на фоне всей этой мертвой серости. Взгляд — цепкий, быстрый, оценивающий. Не испуганный. Именно это настораживало сильнее всего.

Следом за ней показались еще двое.

Женщина постарше, лет тридцати пяти, может чуть больше, с усталым, но странно спокойным лицом. И крупный мужчина, широкоплечий, коротко стриженный, с таким выражением, будто происходящее ему уже не нравилось настолько, что он был готов сломать об кого-нибудь первую попавшуюся стену.

Пять человек.

Пять незнакомцев посреди руин.

И ни у кого на лице не было того спокойствия, которое бывает у людей, понимающих, где они находятся.

— Ну что, — сказал крупный, оглядывая нас, — может, кто-то сейчас скажет, что это тупой розыгрыш? Скрытые камеры, шоу, секта, газ, что угодно?

— Если это розыгрыш, то очень дорогой, — тихо сказала женщина постарше, глядя на башни вдали. — И слишком подробный.

Парень с камнем наконец опустил руку.

— Меня Денис зовут, — пробормотал он. — Я вообще-то… неважно.

— Важно все, — сказал я. — Артем.

— Лера, — коротко бросила девушка.

— Ирина.

— Марат.

Никто не протянул руки. Никто не улыбнулся. Мы просто обменялись именами так, будто это была минимальная формальность перед плохими новостями.

Я снова оглядел площадь. Теперь, когда рядом были другие, картина не стала нормальнее. Наоборот. Мир только сильнее трещал по швам. Потому что если бы галлюцинация была только моей, я бы еще мог на что-то надеяться.

Но нас было пятеро.

Пятеро людей, выдернутых из разных мест и, похоже, из разных обстоятельств.

— Кто что помнит? — спросил я.

— Я была на смене, — сказала Лера. — В машине. Потом ослепило светом. Дальше пусто.

— Я шел из магазина, — буркнул Марат. — Потом как будто землю из-под ног выбили.

— Я работала дома, — сказала Ирина. — Услышала звук. Даже не звук… будто огромная дверь закрылась где-то совсем рядом. А потом очнулась уже здесь.

— Я вообще за компом сидел, — Денис попытался усмехнуться, но вышло жалко. — Лучший способ попасть в магические руины — обновить драйвер, видимо.

Все посмотрели на него, и он заткнулся.

Потому что слово «магические» прозвучало слишком нелепо. И слишком уместно.

Я медленно вдохнул, стараясь собрать мысли в порядок. Паника была бесполезна. Бесполезнее ее только надежда, что сейчас кто-то объяснит происходящее.

Не объяснит.

Значит, сначала — простое.

Оценка. Люди. Место. Угроза. Вода. Выход.

— Ладно, — сказал я. — Стоять столбом смысла нет. Проверяем, что вокруг. Держимся вместе. Не разбредаемся. Если это город, значит, здесь есть укрытие.

— А если здесь есть то, от чего надо укрываться? — спросил Денис.

— Тогда тем более вместе.

Марат хмыкнул, будто хотел возразить, но промолчал. Лера только кивнула. Ирина перевела взгляд с меня на дальний фасад здания, над которым тянулись темные, будто обгоревшие барельефы.

— Вы это видите? — тихо спросила она.

Мы проследили за ее взглядом.

Над входом в полуразрушенное здание шла длинная полоса резьбы. Слишком тонкая для случайного орнамента. Она напоминала письмена или схему — рваную, местами сбитую, но странно правильную. От нее шло неприятное ощущение, будто смотришь не на камень, а на что-то, что смотрит в ответ.

Денис шагнул ближе.

— Это похоже на…

Он не договорил.

По камню пробежал тусклый свет.

Тонкая линия, спрятанная в резьбе, вспыхнула бледным серебром. Потом вторая. Потом третья. Как будто само здание на секунду проснулось и ощупало нас взглядом.

Лера резко выдохнула.

— Вы тоже это видели?

— Да, — сказал я.

Марат выругался.

Ирина побледнела, но не отступила.

А Денис, наоборот, подошел еще ближе, будто страх в нем на секунду уступил место любопытству.

— Оно среагировало, — сказал он почти шепотом. — На нас.

— Не трогай, — бросил я.

Он замер.

В следующую секунду где-то глубоко под плитами площади раздался звук.

Глухой, низкий, будто под городом медленно повернули исполинский механизм, который спал очень долго и теперь нехотя вспоминал, как работать.

Камень под ногами едва заметно дрогнул.

Сухой фонтан в центре площади треснул еще сильнее. Из его чаши поднялось облачко пыли.

А затем впереди, на другом конце площади, с тяжелым скрежетом приоткрылись бронзовые двери, которых секунду назад я готов был поклясться, что не замечал.

Они были высокими, темными, покрытыми тем же узором, что и фасад. Одна створка дернулась, словно преодолевая сопротивление веков, и между ними образовалась узкая черная щель.

Никто не двигался.

— Мне это совсем не нравится, — сказал Марат.

— Мне тоже, — ответил я. — Но только что город открыл дверь.

— Может, это не приглашение, — тихо сказала Лера.

— Может, — согласился я. — Но торчать на открытой площади еще глупее.

Несколько секунд мы колебались, и эти секунды оказались важными.

Потому что где-то справа, за линией полуразрушенных домов, раздался протяжный звук. Не крик и не вой. Что-то среднее. Так мог бы звучать металл, если бы у металла были легкие.

Денис дернулся всем телом.

Лера резко обернулась на источник звука.

Марат уже сделал шаг вперед, прикрывая остальных собой скорее на рефлексе, чем по приказу.

А я понял, что время закончилось.

— Все к дверям. Быстро.

Никто не спорил.

Мы сорвались с места почти одновременно. Под подошвами гремел камень, пыль била в лицо, сердце в груди стучало так жестко, будто хотело пробить ребра. Я слышал рядом тяжелое дыхание Марата, быстрые шаги Леры, срывающееся сопение Дениса. И в это же время сзади снова раздался тот странный металлический вой — уже ближе.

Я не оборачивался.

На бегу я успел заметить, как вдоль стен вспыхивают тонкие линии, уходящие по фасадам, аркам, ступеням. Город загорался кусками, как гигантская схема, в которую впервые за долгие годы пустили ток.

Это было красиво.

И это было страшно.

До дверей оставалось несколько метров, когда Ирина оступилась на расколотой плите. Лера схватила ее за локоть, дернула вверх, почти не сбавляя шага. Марат первым влетел в щель между створками и тут же обернулся, будто готовился удерживать дверь собственными руками, если понадобится.

Я вбежал следом и сразу развернулся к площади.

На дальнем краю, в сизой пыли между колоннами, что-то двигалось.

Высокое. Ломаное. Слишком быстрое.

Я увидел только силуэт, собранный будто из тонких черных пластин и костяных суставов, и два бледных огня на месте глаз.

Потом дверь за нами с грохотом пошла назад.

— Толкай! — рявкнул я.

Марат навалился плечом. Я тоже. Металл был ледяным, хотя снаружи все дышало жаром. Денис вцепился в край створки, Лера, отпустив Ирину, тоже уперлась руками.

Дверь шла медленно, как будто ее закрывали не мы, а сам город решал, достоин ли этого.

Снаружи снова раздался вой — совсем близко.

Потом удар.

Створка содрогнулась. Денис выругался. Ирина, тяжело дыша, отступила на пару шагов, но взгляд у нее был ясный. Она уже осматривала помещение, в которое мы попали.

— Еще! — выдохнул я.

Мы навалились сильнее.

Створки наконец сошлись.

Последний узкий просвет исчез, отрезав нас от площади, от странного существа и от выцветшего неба.

На миг повисла полная темнота.

Потом по стенам вспыхнули те же серебристые линии.

Одна за другой.

Справа, слева, по полу, по высокому потолку.

Перед нами открылся длинный зал, похожий на древний вестибюль или мертвый храм. Каменные столбы уходили вверх, теряясь в полумраке. По стенам тянулись письмена. На полу был выложен круг, разбитый на пять секторов.

И в центре этого круга медленно загорался свет.

Никто не говорил.

Я чувствовал рядом дыхание остальных и понимал: все мы думаем об одном и том же.

Нас сюда не просто забросило.

Нас сюда привели.

Свет в круге вспыхнул ярче.

И в глубине зала что-то щелкнуло — тихо, почти ласково, как замок, который наконец дождался нужных ключей.

На этот раз никто даже не попытался сказать, что все это можно объяснить.

Потому что нельзя.

Потому что мы стояли в сердце чужого мертвого города, а он только что впервые дал понять, что знает о нашем появлении.

И самое страшное было даже не в этом.

Самое страшное было в другом.

Судя по тому, как легко открылись эти двери, нас здесь ждали.