ГЛАВА 1. Незапланированная смена

Кира держала на коленях недоделанного робота и пыталась одной рукой закрепить захват. Второй рукой она ела яблоко. Такое распределение ресурсов казалось ей разумным, хотя винт уже дважды падал между сиденьями.

— Если он потеряет гайку на отборе, нам снимут баллы, — сказала она.

— Если ты потеряешь гайку в моей машине, мы опоздаем к папе.

— Папа все равно опоздает.

Она произнесла это без обиды, как известное свойство расписания. Антон забирал ее по четвергам в половине пятого и приезжал с разницей в пять минут. Сегодня было шестнадцать десять, поэтому формально он еще сохранял право доказать дочери, что способен жить по часам.

Я остановилась на втором уровне крытой парковки, встала там, где мы обычно встречались, и проверила сообщение от помощницы. До переговоров на Петроградской стороне оставалось пятьдесят минут. Если Антон появится вовремя, я успею без нарушения скорости.

Кира снова полезла за винтом. Я наклонилась помочь и увидела в боковом зеркале серый фургон у выезда.

Он стоял под знаком, запрещавшим остановку, задними дверями к проезду. Номер был закрыт сложенной тряпкой. Рядом находились двое мужчин в одинаковых серых куртках с названием обслуживающей компании. Один держал пластиковый ящик, второй смотрел на ряды машин.

Сам по себе фургон ничего не доказывал. На парковках постоянно нарушали правила те, кто был уверен, что работает пять минут. Закрытый номер мог оказаться следствием плохой привычки водителя, а взгляд по сторонам — поиском нужного сектора.

Я вышла, не закрывая водительскую дверь, и встала так, чтобы видеть Киру и въезд.

— Подскажите, где здесь щитовая? — спросил мужчина с ящиком у женщины в зеленой жилетке.

Женщина показала в противоположный конец уровня. Мужчина поблагодарил, но не пошел туда. Его напарник переместился на два шага и снова посмотрел в сторону въезда.

На куртках был логотип компании, обслуживавшей школу и парковку. Настоящие сотрудники входили через служебную лестницу у щитовой. Им не требовалось спрашивать дорогу у контролера въезда. Я видела их утром: темно-синяя форма, пропуска на лентах, тележка с инструментами. Эти двое были без пропусков.

— Мам, нашла.

— Убери робота в рюкзак. Сейчас.

Кира подняла голову. По тону она поняла достаточно и не стала спорить. Я села за руль, заблокировала двери и запустила двигатель. Между рядами показался Антон. Он шел от лестницы, читал сообщение в телефоне и направлялся к своему автомобилю — черному универсалу через четыре места от нас.

Мужчина без ящика повернулся к нему раньше, чем Антон поднял голову.

Я нажала вызов на руле.

— Миша, парковка у школы, второй уровень. Возможная подготовка нападения. Два человека в форме подрядчика, серый фургон закрывает штатный выезд. Я с Кирой, вижу Володина. Нужна ближайшая группа и полиция.

— Принял. Не оставайся для проверки. Где резерв?

— Служебный спуск в западной части. Видела открытый проезд при въезде.

— Иди туда. Связь не отключай.

Я посигналила два раза. Антон посмотрел на мою машину. Мужчина в сером ускорил шаг и оказался между ним и универсалом.

Я опустила стекло на несколько сантиметров.

— Антон, назад. Садись ко мне справа.

Он не спросил почему. Развернулся, обошел машину спереди, чтобы не попадать между дверью и соседним автомобилем, и рванул ручку. Я разблокировала только переднюю дверь.

— Пригнитесь, — сказал мужчина в сером, подходя ближе. — Проверка пожарной системы.

Антон сел. Я закрыла замок, прежде чем тот коснулся ручки.

— Откройте, надо проверить пропуск, — потребовал он уже без служебной вежливости.

Я тронулась. Мужчина отступил, но второй поставил ящик на полосу. Пластик хрустнул под передним колесом. В зеркале фургон начал сдавать назад, перекрывая обычный путь полностью.

— Ремень, — сказала я Антону.

— Кира?

— Уже пристегнута, — ответила дочь с заднего сиденья. — И робот тоже.

Мне не требовалось разгоняться. На парковке скорость редко спасает, зато лишает пространства для решения. Я проехала между колоннами, свернула к западной стене и увидела желтый знак служебного проезда. Металлический складной столбик был опущен: минуту назад по рампе поднялась машина доставки. Навстречу никого не было. Уклон вел на нижний уровень, оттуда — к хозяйственному выезду на параллельную улицу.

— Что происходит? — спросил Антон.

— Сейчас ты выполняешь команды. Объяснение будет после безопасной точки. Телефон положи в нишу экраном вниз.

Он сделал и это. Полтора года после развода мы разговаривали почти исключительно о расписании Киры. В каждом таком разговоре Антон находил возможность уточнить условие, предложить более удобный вариант или заранее устранить чужое неудобство. Сейчас он молчал и смотрел в зеркало.

Фургон появился в дальнем конце уровня, но не пошел за нами. Один из мужчин успел снять серую куртку. Под ней была обычная черная толстовка. Он направился к лестнице быстрым шагом, не переходя на бег.

— Миша, они уходят, — сообщила я. — Один к северной лестнице, второй рядом с фургоном. Преследовать не буду.

— Правильно. Группа будет через четыре минуты. Полицию вызвали. На параллельной улице вас встретит наша машина.

Я спустилась на первый уровень. Перед шлагбаумом стоял охранник парковки. Он увидел нашу машину на служебной рампе и вышел из будки.

— Здесь проезда нет.

Я остановилась, оставив достаточно места для маневра, показала удостоверение через закрытое стекло и сказала, что на втором уровне возможное нападение, вызвана полиция. Он связался с коллегой, поднял шлагбаум и успел записать номер моей машины. Это меня устроило: в таких историях полезно оставлять проверяемые следы собственных действий.

На улице шел мелкий дождь. Я свернула направо, затем еще раз направо и остановилась у освещенного входа в торговый центр, где уже дежурил экипаж «Линии». Двое сотрудников заняли позиции у машины. Только после этого я выключила двигатель.

— Кира, ты цела?

— Да. Ящик было жалко.

— Он был пустой.

— Все равно чужой.

— Его поставили перед движущейся машиной. Я выбрала проезд.

Она подумала, кивнула и проверила рюкзак. Объяснение ее устроило не полностью, но сейчас ей важнее было знать, что произошло по понятной причине.

Антон повернулся ко мне.

— Ты их знала?

— Нет. Они знали твою машину и время.

— Возможно, ты ошиблась.

— Возможно. Поэтому полиция получит камеры, номера вызовов и описание. А мы не будем возвращаться и проверять на себе.

Он провел ладонью по лицу. Я заметила синеву под глазами и смятую манжету рубашки. В обычный четверг я бы не стала рассматривать его достаточно долго, чтобы увидеть хоть что-то кроме опоздания. Теперь каждая мелочь могла означать недосып, спешку или факт, который он не сообщил.

К нашей машине подошел Илья из мобильной группы. Я открыла окно.

— Второй экипаж остается у школы, — сказал он. — Первый повезет вас в офис. Полиция уже на парковке. Савин просил ничего не включать из личных устройств.

— Принято.

Я повернулась к Антону.

— Телефон остается здесь. Если у тебя есть второй, отдавай.

Он достал из внутреннего кармана простой кнопочный аппарат.

— Для объектов.

— О нем кто-нибудь знает?

— Помощник, Глеб и начальники участков.

— Выключи. Сим-карту не вынимай.

На этот раз он помедлил. Я знала эту паузу. В браке после нее обычно следовала готовая версия, в которой Антон уже решил проблему и сообщал только результат.

— Четыре дня назад мне предложили изменить объяснение по аварии на «Северном дворе», — сказал он. — Я отказался. Потом были два письма и человек возле офиса.

— Какой человек?

— Я решил, что журналист. Он не подходил.

— Полиции сообщил?

— Адвокату.

— Это разные адресаты.

— Вера, там шла внутренняя проверка. Я не хотел обвинять заказчика без доказательств.

Я посмотрела на часы. С момента, когда мужчина потянул ручку, прошло одиннадцать минут. За это время мой обычный четверг закончился, важная встреча сорвалась, а дочь услышала слово «авария» в голосе отца.

— Какое объяснение от тебя требуют изменить?

Антон оглянулся на Киру.

— Не здесь.

— Тогда ей ты скажешь сам и без сказки о том, что взрослые все уладят.

Кира застегнула рюкзак.

— Я все равно уже слышала.

— Я знаю, — ответил он. — Прости.

Она прижала рюкзак к животу и отвернулась к окну. Антон смотрел на дочь и молчал. Готового решения у него не было.

Мы пересели в служебную машину. Илья сел за руль, его напарница — впереди. Я разместила Киру у дальней двери, Антона рядом с собой и сообщила Михаилу состав группы. Помощница уже перенесла мою встречу с клиентом; объяснять причину пришлось коротко и без подробностей.

По дороге Антон заговорил только один раз:

— В подземной части комплекса шесть недель назад произошло локальное обрушение. Пострадали двое охранников. Я нашел подмену крепежа и фотографий скрытых работ. Заказчик хочет, чтобы я отозвал выводы и признал ошибку бюро.

— Кто знал, что ты сегодня забираешь Киру?

— Я, ты, моя помощница. Календарь видит Глеб.

— Еще?

— В школе знали, кто ее забирает.

Я написала Михаилу список. Потом спросила:

— Машину на сегодня заказывал?

— Нет. Должен был ехать на своей.

— В «Линию» кто-нибудь звонил?

— Я собирался после выходных, если письма продолжатся.

Значит, люди на парковке либо знали семейный график заранее, либо следили за ним. Оба варианта делали Киру частью риска, даже если нападавшие рассчитывали застать Антона одного.

— До оценки угрозы вы оба под защитой, — сказала я. — Решение примет Михаил. Я не буду руководить контрактом единолично.

— Я хочу, чтобы им занималась ты.

— Это не заказ машины с водителем.

— Именно поэтому.

Он посмотрел прямо на меня. Я знала, сколько в этом взгляде может быть доверия и сколько старой уверенности, что нужного человека достаточно поставить в нужное место. Полтора года назад я ушла именно потому, что он однажды сделал это со мной.

— Ты получишь команду, — сказала я. — Не личную услугу бывшей жены.

В офисе нас встретил Михаил. Он не стал расспрашивать у входа. Киру отвели в комнату отдыха, дали чай и зарядку для планшета. Антона провели в переговорную. Я осталась у стола приема, пока Илья складывал оба телефона в экранированный пакет и отмечал время передачи.

— Ключи от универсала, — напомнила я.

Антон снял их с кольца. На брелоке висела синяя пластиковая гайка, которую Кира напечатала на школьном принтере в прошлом году. Он пользовался этим брелоком каждый день. Я увидела его сейчас только потому, что ключи легли на стойку между нами.

— Что еще? — спросил он.

— Все коды доступа, которыми ты готов поделиться добровольно. Остальное — через адвоката и полицию. И полная версия аварии до подписания договора.

Он передал мне ключи и оба телефона.

— Хорошо.

Это не было примирением и даже не обещало честности. Но впервые после развода Антон отдал мне возможность действовать, не поставив рядом скрытое условие.

Я внесла предметы в журнал и позвала Михаила.