Отзывы на книги автора «Сьон»

Боже вас сохрани — не читайте до обеда советских газет и не читайте рецензий и аннотаций на «Скуггу-Бальдур» до знакомства с ней. Если вы счастливый обладатель девятого выпуска «Иностранной литературы» за 2018 год, то бросать обзор про книгу и браться за сам роман можно прямо сейчас. Я предупредила.

Не обладающий лишними познаниями читатель получит крепкий и краткий текст с твистами финчеровского масштаба, хотя и будут эти твисты не сюжетные, а больше жанровые. Неторопливый поначалу роман за ручку поведет нас по заснеженным суровым склонам северных пейзажей, погружая в атмосферу борьбы человека и природы. Все это чем-то похоже на «Старика и море». И в тот момент, когда мы расслабимся и примем такое положение вещей, роман махнет пушистым хвостом и скинет нас с ледяной горы в пропасть нереалистичных жанров и мотивов, придавая бешеное ускорение. Неудивительно, что по объему роман едва дотягивает до хиленькой повести или полновесного рассказа. Совпадений и насыщенности событиями, даже на мой вкус, становится чересчур много. Еще один какой-нибудь элемент — и будет уже «Санта-Барбара».

В «Скугге-Бальдур» хорошо практически всё: от лаконичности повествования до многогранности персонажей и продуманных мелочей. Переводчица Наталья Демидова любовно отшлифовала русскую версию романа, так что от чтения получаешь редкое лингвистическое удовольствие, тем более непривычное из-за оригинального текста на малоизвестном у нас исландском языке. Сколько же раздумывала она над сноской о переводе названия (и одновременно говорящей фамилии) — ставить ли ее разу, позволяя читателю почувствовать себя немного исландцем, подозревающим подвох, или только тогда, когда нужно будет объяснение напрямую по сюжету?

Стоит прочитать всем. За бережливо уложенный в идеальную мозаику русский язык, за яркие контрасты и за полное отсутствие даже намека на заискивание перед читателем.

Священник отпевает деревенскую дурочку и сразу после похорон устремляется на охоту — в погоню за чернобурой лисой, настигает ее, но и его самого настигает снежная лавина, и он то ли гибнет, то ли становится оборотнем. А тем временем, гость того же хутора — студент-ботаник выясняет, что именно связывало двух новопреставленных: юродивую и священника-оборотня...

Редко когда встретишь такое краткую, но полностью описывающую сюжет, аннотацию. Добавить к ней нечего. Прочитав рассказ (повесть), каждый сам может выбрать один из двух вариантов заключительного фрагмента. Мне ближе первый: гибель охотника, предсмертный бред и видения. А галлюцинации превращения - это своеобразная метафора. Нельзя назвать человеком того, кто так поступил с женой и дочерью да ещё и стал священником. Ему бы свои грехи замаливать, а он за других взялся - изгнал из церкви Аббу, дубасил прихожан. Чем не оборотень в сутане? С этой же целью Сьон обыгрывает имя священника, и сьера Бальдур превращается в скуггабальдур (согласно сноске — хищное существо, потомство кота и лисицы, самый опасный и коварный хищник из когда-либо обитавших в Исландии).
Присутствие в сюжете реального исландского бродячего художника, писателя и философа Сёльви Хельгасона также склоняет в сторону достоверности.
Мистическая окраска подчеркнула взаимосвязь смертей Аббы, названной Хавдис Йоунсдоттир, и сьеры Бальдура, одновременно разделив их "по делам их". Усопшая Хавдис упокоилась в прекрасном дорогом гробу с латинскими изречениями Овидия («Все изменяется, ничто не исчезает» и «Груз становится легким, когда несешь его с покорностью»), среди молодых деревьев. Смерть священника долгая и мучительная, её сопровождают травмы после падения, голод и холод...
Небольшое произведение заставляет задуматься о многом.

Такими могли бы быть басни Крылова, если бы тот родился в Исландии - короткие, впечатляющие, с толикой магии и чудесными описаниями природы. Было интересно, как всё это звучало в оригинале, но исландским не владею, поглядел английский. Любопытно, что у них книга называется "Голубой песец", наша переводчица очень плотно работала с текстом, очень много удачных находок. Сравните: "The world opens its good eye a crack" и "Мир приоткрыл глаз — тот, что позрячей", к примеру. Короткая плотная повесть, основу которой читатель может прочесть в аннотации, там всё есть. Но за белыми рядами дымных сопок очень много мыслей.

Природа столь же смертоносна, сколь и прекрасна, и в повести жестокость природы, приводящая к смерти, искусно сопоставлена с жестокостью человека, который должен быть более цивилизованным и вдумчивым, чем силы природы. Но столь часто это не так. Где там Исландия? Много ли авторов оттуда вы читали? Она во всех отношениях находится на краю света. Место, где путешественник связан со сверхъестественным. Отец может продать свою дочь за ружье и мешок дроби, а лиса может быть послана, чтобы привести человека к самоуничтожению или, возможно, к спасению через трансформацию. Вороны - всегда здесь слуги Одина, а человек издалека похож на кочку ландшафта. Смерть приведёт нас к смене направления, но ни в коем случае не к полной остановке, нет-нет.

Действие романа происходит в конце девятнадцатого века в Исландии, узнаем, что большинство детей, рожденных в то время с синдромом Дауна, убивались акушеркой при рождении, и это не считалось преступлением, даже наоборот, было крайне логичным. Почему Фридрих не идёт на поводу у общественного мнения? Медик, ночами подрабатывающий в морге, чтобы получить немного денег, перевёл статью в медицинском журнале, автором которого был Даун. Больше узнать о синдроме, больше понять и смочь трансформировать своё сознание, вырываясь из оков современного ему общества. Метаморфозы происходят с каждым героем повести, для Фридриха она сделала возможными его отношения с Аббой. А уж когда читатель получает прямое цитирование "Метаморфоз" Овидия, да ещё и на таком необычном месте, становится ясно, что они приобретают некий мистический элемент. Очень набросочный и такой кусочно-эскизный текст, в котором ты летаешь от фрагмента к фрагменту, но не призраком, а полноценным участником сцен. Взбираешься по склону фьорда, глотаешь снежинки, задуваемые ветром в лицо, трогаешь обработанные дощечки, из которых сколочен маленький гробик, дискутируешь об электричестве с божественной точки зрения и боишься соглядатаев Одина - ворон. Фрагментарно, неуловимо понятно на уровне образов, раздражающе зыбко, как подтаявший снег под телом священника.

Очень короткая и совершенно прелестная в своей странности история. То ли быль, то ли сказка. В общем, ежели ждете внятности, тут ее нет. Пустоты в снегу надо заполнять своими размышлениями или воображением.

На дворе, значит, девятнадцатый век. А у деревенского травника умирает служанка. Дурочка (с синдромом дауна). И плачет, горько плачет по ней жених-дурачок.
И вот местный священник с видимой неохотой и полным равнодушием отпевает усопшую. И потом отправляется на охоту за лисой. Но это не просто лиса. Это натуральное возмездие с пушистым хвостом.

Потому что нельзя бросать своих детей на поругание, на верную погибель, даже если они рождаются неизлечимо больными. И никакие молитвы не помогут искупить смертный грех.
Так что пушистое возмездие с азартом водит за нос бессовестного священника и заставляет хлебнуть сполна за все страдания, когда-то перенесенные беззащитным ребенком. Ибо заслужил.

Еще эта книга о доброте и милосердии. Вообще, удивительно было читать об отношении к ментальным инвалидам. Вроде как уже просвещенный девятнадцатый век, христианская страна, пусть даже со своими особенностями. И такой беспредел многолетнего насилия по отношению к ребенку при тотальном равнодушии большинства "приличных" и верующих граждан. Будто это не человек, ибо даже к животным так не относятся.

Так что виноватых там много, очень много. Потому что равнодушие - тоже зло. Ясно-понятно, что жизнь в исландиях суровая, и нет времени и возможностей для сантиментов. Но отчего-то беспутный студент-медик проснулся для милосердия при виде замученного человеческого существа. И не только изменил жизнь спасенной девочки, но и она изменила его в лучшую сторону.

Ну, а остальным полярная лиса в помощь.

Не могу назвать себя знатоком магического реализма, и не могу сказать, что поняла что-то в этой небольшой повести, но было круто. Я бы даже назвала эту историю завораживающей. История совсем короткая и многое остается за кадром. Чувства персонажей почти не описаны, зато много описаний исландской природы и они шикарны.
А вообще о чем она? То ли это история охоты и смерти, то ли описание мести и северной магии, то ли несколько почти несвязанных кадров из исландской жизни рубежа 18-19 веков. Или всё это вместе? Но в любом случае повесть понравилась, хотя и произвела странное впечатление.

Довольно необычная книга. В ее истории переплелись различные жанры. Я вообще далеко не сразу понял, что в книге описывается наша реальность. Долгое время думал, что это мир фэнтези. Но и нельзя сказать, что там полностью наш мир. Это скорее выглядит, как наложение нашей реальности на фэнтезийный мир. Помимо этого в основной истории, которая занимает от силы половину книги, напичкано большое количество различных мини-историй, притч, легенд и еще не пойми чего. Поэтому все это выглядело весьма необычно. Порой я даже возвращался и перечитывал некоторые места, поскольку столько всего напичкано, что в определенные моменты я просто терялся. Но в целом, несомненно благодаря своей необычности, мне было любопытно наблюдать за происходящим. Без этой всей нестандартности история скорее всего выглядела бы довольно скучной. Книгу вообще можно сравнить со сном, когда в сумбуре происходящего все равно вырисовывается какая-то последовательная основная история. Обязательно буду читать продолжение. Тем более, что, как я понял, все книги цикла необычны каждая по своему. И основные жанры у них разные. И время историй разное.
Оценка 9 из 10

Книги Сьона я воспринимаю как награду самой себе за что-то сложное и важное. Я их приберегаю в качестве индивидуального приза и стараюсь не читать всуе, между забором и обедом. Это книги, чтению которых я должна отдать всю себя, как бы пафосно это не звучало. Мне нравится его манера перечислений, вслед за которыми читатель волен строить цепочки собственных ассоциаций и воскрешать череду собственных воспоминаний о чем угодно и, может быть, поэтому мне так нравится Сьон: он скользит себе по волнам своих мыслей, не очень-то и заботясь о читателе, а ты, держась за его легкие одежды, как ребенок вслед за взрослым на катке, движешься то вслед за ним, как за навигатором, то уплываешь в сторону своих фантазий, сосредоточиваясь на чем-то личном.

Его чтение – игра, постмодернистский квест, похожий на блуждание с фонариком по сумеречному лабиринту пещеры, где мерцают огоньки осознанности и понимания, но в темноте поджидают неясности и загадки, требующие не просто интеллектуального, а экзистенциального поиска, и это - довольно своеобразное чувство при чтении, вообще достигаемое очень нечасто. В этом есть что-то сновидческое, даже слегка пограничное, но одновременно волшебное, как откровение, создающее иллюзию взаимодействия даже не двух сознаний, а двух бессознательных, звучащих в унисон. Пожалуй, у других авторов я редко встречала такую возможность (может быть, у М. Бандо, А. Коэна или С. Нотебоома) и настолько изящную смесь исторического и личного, культурного и вымышленного, эстетического и интеллектуального, мифологического и телесного. Сьон – это всегда сложенная из вполне понятных слов и фраз пирамида не всегда распаковывающихся смыслов. Поскольку все слегка зыбко, неотчетливо, роман требует от читателя не просто чтения, а соучастия-сопереживания, ничем не скованного додумывания, привнесения себя в авторскую конструкцию. Эффект рождается в достигнутом взаимодействии или не рождается совсем: это чтение похоже на парейдолию - на то, как в рисунке обоев, облаков, листвы вдруг проглядывает образ, являющийся только тебе и легко рассыпающийся, если его не удерживать и не достраивать деталями. Такие гештальты всегда обладают какой-то особенной смысловой и эмоциональной ценностью для личности: почему именно тебе явилось именно это именно сейчас и именно здесь? Почему именно тебе удается такое сложное умение увидеть за одной явленностью мира нечто совершенно иное?

Мне было интересно войти в спящую, а точнее, проснувшуюся, дверь и наблюдать, как складывается жизнь из того, что герой помнит о ней, и из того, что он хочет, чтобы о ней помнилось. Мне было интересно улетать вслед за авторскими ассоциациями в чужую жизнь (в каком-то фрагменте он и себя включил в воспоминания героя). Мне понравился даже обрыв повествования и послесловие к нему, от которого повеяло чем-то уже совершенно постпостмодернистским. Я в восторге от языковой и смысловой игры и даже построения этого романа (пожалуй, только «мортирологические» вставки казались пугающе странными). Не уверена, что эту своеобразную поэтику памяти можно смело рекомендовать кому-то еще, но лично я получила полнейшее удовольствие и – редкий случай – даже готова перечитать эту книгу еще раз, не говоря уже о выписанных из нее цитатах.

Первая книга цикла мне показалась более необычной, чем эта. А ведь именно необычность и вызывала интерес к произведениям. А еще мысль о том, что цикл писался двадцать лет, заставляля ожидать чего-то грандиозного. А в этом плане история явно не дотягивает. Хотя не могу сказать, что скучал, или что было не интересно. Однако первая книга меня куда больше удивила своей неординарностью. А еще здесь криминальная история какая-то вялая. В принципе и история любви в первой была такой же. Но покорило меня первое произведение совсем не этим, а своей нестандартостью, а здесь она уже стала менее выраженой. Надеюсь в третьей книге необычность, что является визитной карточкой цикла, не станет еще более вялой. А вообще хотелось бы там увидеть что-то совсем неординарное. Но не настолько, чтобы мозг закипел и я ничего не понял. В первой книге голема создали, во второй оживили, ну а в третьей, как я понимаю, будет история из его взрослой жизни. Надеюсь она закончится каким-то невероятным финалом.
Оценка 8 из 10

В третьей книге не было той загадочной необычности, как в первой. Здесь присутствовала своя нестандартность, но она явно совсем не увлекательная. Даже больше, все эти моменты я под конец пропускал, поскольку они затягивались не на одну страницу и не влияли на саму историю. Речь идет о перечислении дат рождения и смерти сотен людей, родившихся в тысячу девятсот шестдесят втором году. И это перечисление происходило постепенно практически в каждой главе, и порой занимало огромную часть той же главы. Да, это несомненно очень необычно, но и так же несомненно совсем не интересно. Научного романа тут так же мало, как и истории любви, и криминальной драмы в предыдущих книгах. Есть определенное направление в научную сторону, однако оно довольно мало. Не знаю, на что тут автор потратил так много времени, наверное, он просто начинал писать продолжение спустя десяток лет, и в итоге вышло,что трилогия писалась так долго. А на деле, возможно, среди двадцати лет, потрачено всего три. Да и книги довольно небольшие. Особенно эта, если учесть все эти длинные списки умерших. В общем первая книга цикла оказалась самой увлекательной, благодаря своей любопытной необычности. Остальные же, тоже нестандартны, но с каждой последующей книгой их необычность становилась менее интересной.
Оценка 7 из 10

Сьон - прежде всего поэт, оттого его романы звучат немного (или много) как поэмы в прозе. Читать их из-за этого достаточно сложно, но мне почему-то нравится. Сюжет этой книги основывается на действительной истории: 1635 год, Реформация, к тому же специфически исландская - слишком эта страна далеко от центра Европы, прошла век назад, только сильнее закрепив всё во власти Дании. Можно сказать, что в этот период на острове только начинается своя “эпоха Возрождения”, причём средневековые представления всё ещё преобладают над упражнениями в научном и гуманистическом мышлении.

Главный герой естествоиспытатель и поэт Йоун имеет своего реального прототипа, и (как утверждает историческая справка в издании) события, описываемые в книге, достаточно точно совпадают с реальным положением дел в Исландии XVII века. С поправкой на тот факт, конечно, что сюжет здесь сильно выходит за рамки реализма - тут вам и ходячие мертвяки, и прочая исландская благодать и дурные сны. Текст очень насыщен, метафористичен, сильно стилизован непосредственно под труды тех времен, и его сюжет пересказать достаточно сложно и даже, кажется, бессмысленно. В целом, конфликт состоит в борьбе нашего героя, его разума, с окружающим хаосом и человеческими и нечеловеческими демонами, темнотварями. В оригинале это слово состоит из двух корней: "мгла" и "чудовище".

Замечу также, что переводить такие произведения - задача не из простых, и поэтому отдельно хочется отметить труд переводчицы Ольги Маркеловой. Текст пестрит самыми разными неологизмами - включая название - но они не производят впечатление чего-то неусвояемого и косноязычного, а напротив, погружают читателя в необычную, страшную, магическую эпоху тёмных времен. Эта книга жутковато красива, очень причудлива и трудна в прочтении, хотя мне было очень интересно её читать - наверное, попало в настроение. Когда вокруг холодно, темно 3/4 суток и неясно, это очень погружает в атмосферу. Навряд ли можно посоветовать роман кому-то, кто не увлекается исландской литературой специфически, очень уж это странная вещь. Но чертовски красивая, как и всё у Сьона.