1. Дмитрий Федорович Смоленский

Милые читательницы, спасибо, что заглянули в мою историю. Желаю вам приятного времяпровождения! (и любящего мужчину!).

Завтра 1 мая, начнутся долгие затяжные праздники, контора опустеет. Все разбегутся по своим домашним давно запланированным на эти дни делам, кто-то уже упаковал чемоданы, предвкушая море и горячий песок.

Дмитрий Федорович расслабил галстук, подписывая последние на сегодня бумаги, до этого, как всегда, все сам тщательно перепроверив за юристами.

Пятнадцать лет назад, взяв огромный кредит, решил забабахать масштабный проект и осуществить свою мечту, Смоленский приобрел самую лучшую промышленную технику: лучшие экскаваторы – погрузчики и тягачи были закуплены в Германии и Великобритании, самосвалы, бульдозеры в США, в Китае была закуплена мелкогабаритная маневренная техника и так далее. Сегодня на таком сложном рынке Смоленский был царь и бог, его выбирали на всех торгах, так как он предоставлял всегда исправную технику, быстро доставлял в любую точку страны и ближнее зарубежье, имея частный грузовой самолет, быстро организовывал ремонт и сопровождение. Был жестким с подчиненными, любил дисциплину, его уважали, подчиненных шеф не обижал – очень достойно платил за труд. В холдинге в подчинении у него был небольшой административный штат: три юриста, отдел бухгалтерии: две старательные женщины и Клавдия Николаевна, главбух пятидесяти шести лет. Клавдия Николаевна была правой рукой Дмитрия Федоровича, исполнительна и аккуратна, специалист с большим опытом успешного прохождения налоговых проверок, тактична и умна. В штате имелся менеджер по персоналу и большой штат толковых, проверенных на деле и годами работников, в основном мужчин: специалисты складской логистики, координаторы складских процессов, аналитики товарных потоков и также много специалистов по ремонту и обслуживанию спецтехники, всем им часто приходилось выезжать в командировки. Смоленский сам отбирал механиков, электромехаников, слесарей-наладчиков и инженеров дорожно-строительной техники, зная, что на плечах, точнее в руках этих парней, собственно, и держится его холдинг. Попасть к нему на работу было престижно и трудно, держались за неё крепко.Дмитрий Федорович Смоленский – генеральный директор крупного холдинга «Север», занимающегося лизингом промышленного оборудования, то есть предоставляет крупным и средним предприятиям строительную, дорожную, коммунальную технику, тягачи, самосвалы, фургоны, прицепы и другой транспорт в аренду. В свое время Дмитрий Федорович больше десяти лет проработал главным инженером на Ванкорском нефтегазоконденсатном месторождении, недалеко от Норильска, столкнулся с коррупцией, насмотрелся, как простые работяги своими руками чинили вышедшее из строя оборудование, матеря и проклиная руководство. Единственное, что помнил всегда с теплом – это коллектив.

В кабинет зашел его заместитель, Павел Викторович, сорокалетний красивый мужчина. Павел был разведен, за плечами имел три брака, трёх дочерей, каждой жене была оставлена квартира, платил исправно хорошие алименты. Павел был знатным кобелем, но таким же хорошим хозяйственником.

– Дим, не забыл, сегодня в «Витязе» оттягиваемся?

– Да, не забыл, что-то желания нет тащиться туда, если честно, подзаебало уже, одно и тоже, слушай, неужели китайцы с нами заключат договор?

– А почему сомневаешься, у нас техника лучшая, на любой вкус и цвет, и всё в одном флаконе. Ты чего это притух, стареешь? Там такой эскорт подтянет Кошинский нам, девочки все как на подбор, юные, нежные, красивые.

– Ага, титьки как баскетбольные мячи, уже забыл, как в руках чувствуется нормальная женская мягкая грудь. Паш, ну на кой хер нам эскортницы, будут сидеть там как струны, все сделанные и вышколенные, как на собеседовании вечно, хихикают над тупыми шутками, улыбаются своими винирами по делу и без.

– Ну, а так и есть, они себя продают же, работа же у них, Дим, древняя и нужная, необходимая, можно сказать.

– А я отдохнуть хочу нормально, ладно, Паш, не отъебешься же?

– Нет, бери с собой Леру, она рада будет.

– Ладно.

Павел вышел из кабинета, они с ним уже в одной упряжке восемь лет, Смоленский переманил его, предложив зарплату в два раза больше, чем ему платили, это очень большие деньги были, и никто о своем решении не пожалел.

Дмитрий откинулся на спинку кресла, вытянул ноги, закрыл глаза и вспомнил снова её.

2. Дела (не) семейные

В кабинет вошел Антон, его личный секретарь. Когда-то ревнивая жена Дмитрия настояла на том, чтобы секретарём был мужчина, Смоленский согласился, он с секретаршами-то никогда не спал, не имел даже намерений завязывать романы на работе, но взял помощника, согласился, и ему даже больше понравилось, решались вопросы быстрее, используя доступный надежный понятный мат, в командировке часто брали один номер на двоих. Антон был его вторым помощником, первый – Миха свалил за границу, жене его контракт фотомодели подписали. Антону было двадцать восемь, энергичный, толковый, словом, справлялся. С женой, кстати, Смоленский развелся сразу, как Миху принял.

Начались скандалы в семье, как разбогатели, Марина была недовольна тем, что платил Дмитрий уж очень хорошо подчинённым, уволилась с работы, завела подруг каких-то гламурных, и всё ей не нравилось: муж дома редко бывает, в путешествия только раз в год и так по кругу – придирки, претензии. Она и при юристах не стеснялась высказываться и на бракоразводном процессе орала о прожитых загубленных годах и о том, что он челяди своей платит больше, чем ей. Он смотрел тогда на нее и не помнил, почему они поженились, неужели он её любил когда-то?

Смоленскому через год пятьдесят лет. Дмитрий Федорович был мужчиной с выправкой, следил за телом: зал, баня, бокс. Был здоровым, крепким, спортивным, высоким.

На мобильном высветилась фотография сына.

– Егор, привет!

– Пап, привет!

– Ну, как матч? Еще не выложили счет, но чувствую, вы порвали шведов.

– Да, распидорили и расфасовали, три – один!

– Красавцы! Не надумал? Я старею, сын, хотел бы ввести тебя в курс.

– Пап, ты себя видел в зеркало? Старика нашел. Валерия тебя в загс ещё не увела? Братишку мне не заделали там?

– Господи, отведи!

Егор загоготал.

– Пап, я готов, ты прав, мне тридцатник скоро, завязывать с хоккеем уже пора, через месяц приеду на совсем, я по этому поводу – то и звоню.

Дмитрий поднёс кулак в область груди, жест с армии остался, благодаря судьбу за сына правильного.

– Жду, напиши за неделю, квартиру подготовлю!

– Хорошо, пап, мама там как? Ты смотри за ней, пока я не приехал, чудит она.

– Смотрю, не переживай.

Дмитрий выдохнул, на сердце хорошо стало, он давно мечтал сыну передать хотя бы часть работы, она забирала в последнее время все силы, это ощущаться стало, когда на спорт не оставалось духа, а это не порядок!

Дмитрий нашел номер бывшей жены, набрал.

– О, Смоленский! Что, Егорушка попросил?

Сын всегда сначала звонил матери, а потом отцу, это нравилось Дмитрию в сыне, так правильно.

Дмитрий вздохнул на реплику бывшей жены и вспомнил, как полгода назад они провожали в аэропорту Егора с командой на сборы в Канаду, парням от двадцати пяти до тридцати лет, кто-то уже женат был, у кого-то уже и по два ребенка было, словом, провожали и родители, и жены, и дети. А Мирина стояла в платье с открытыми плечами и спиной, соски накаченной груди выделялись, на плече красовалась совсем неуместная недавно набитая какая-то птица, губы ещё больше заполнили пространство на лице, какие-то длинные белокурые пряди висели до задницы. Она хохотала с парнями из команды сына, хваталась за них, фотографировалась, хлопая ресницами.

– Пап, мама чудит, видишь?

Смоленский кивнул.

– Понял, сын, мы уходим, давай, приземлитесь – звони, пиши.

Дмитрий вздохнул ещё раз. Не любил он говорить с бывшей женой, она и говорить-то не могла конструктивно, либо орала, либо несла всякую дичь.

– Марин, у тебя всё хорошо?

– Да, всё заебись у меня! Любовник молодой, трахает как конь, а что?

Дмитрий поморщился, мат он любил, но мат надо заслужить, уметь на нем говорить надо. Вот у Марины получалось плохо, пошло, примитивно, некрасиво.

– Ну и хорошо, давай, Марин.

Дмитрий положил трубку и вспомнил теплые большие карие глаза незнакомки. Запрокинул голову, окунаясь в прошлое годичной давности.