Глава

В том возрасте всё плавилось. Я не про асфальт, нет. Хотя и асфальт тоже. Но главное, что плавилось у меня внутри, когда я смотрел на Таньку — вот ту самую, в ситцевой рубашке-безрукавке на фоне цветущей сирени в лучах палящего солнца. И казалось, что вот-вот превратится в дымку от яркого, пламенного солнца не только моя юношеская голова, но и весь город вокруг. Да что там город? Вся Молдова.

Гитарная история началась с банального родительского подкупа. «Хорошая учёба, примерное поведение», — сказали родители и вручили мне пахнувшую лаком желтую гитару. Дома на меня со стен одобрительно смотрели портреты кумиров: Сергей Есенин с трубкой во рту и Джон Леннон с гитарой в руках. Я, новый повелитель шести струн, был готов рубить рок-н-ролл, как дрова.

Отчим, инженер, отправился с утра пораньше на работу. А мама засобиралась в гости к родне в деревню. «Съезжу к сестре Лизе, — сказала она с таким серьёзным видом, будто действительно не виделась с роднёй целую вечность. — Стала забывать, как она выглядит».

А на самом деле в нашу квартиру, расположенную в многоэтажке на краю городка Южноград, постоянно заглядывали непрошеные гости из села с просьбами: «Мария, помоги с врачом, иначе я пропаду». Или: «Тётя Мария, ты же всех знаешь в городе, мой муж напился и подрался и теперь нужен адвокат». Ну и в таком же духе. А уж если кому-то из ближней и дальней родни женского пола предстояло родить, то сначала процессия заезжала к нам (часто посреди ночи), чтобы моя мама возглавила поездку в роддом, так как «у Марии всё схвачено в роддоме» — считали родственники. И мама действительно улаживала все сложные моменты.

Конец ознакомительного фрагмента.