Синклер Льюис — отзывы о творчестве автора и мнения читателей
image

Отзывы на книги автора «Синклер Льюис»

6 
отзывов

Celine

Оценил книгу

Жанр этой книги однозначно определить сложно - это и антиутопия, и альтернативная история, и жесткая политическая сатира и (не дай боже) роман-предсказание. И в предисловии, и в других рецензиях звучит часто одна фраза - "незаслуженно забытый". Пожалуй, соглашусь. В качестве жесткости повествования и описания ужасов возможного, книга Льюиса отстает от многих других антиутопий, а потом глядишь на год написания, вспоминаешь историю и... ну только руками разводишь.

Я уже писала, что часто слышишь про то, как люди недоумевают, что "ой, да как же такой умный и просвещенный народ мог впасть в нацистское безумие, да ну это что-то вообще из рук вон", и дальше перекидывается мостик к фразе, которая стала названием книги Льюиса "У нас это невозможно". Так вот, лауреат Нобелевской премии по литературе показывает - возможно. Возможно, наверно, почти всегда и везде. Хорошо показано, как народ (в данной книге американский) может повестись на посулы горлопанов и популистов, кивать, соглашаться, упиваться каким-то "вставанием с колен", а потом получить на свою голову фашисткий/диктаторский режим с местными штурмовиками, жжением книг и прочими ништяками. Помимо традиционных выборных политических драчек американцев и республиканцев в книге хорошо описаны и "параллельные" политические течения, от коммунизма-большевизма (кстати, тут мне вспомнилась недавно прочитаные мемуары Александры Толстой, как она описывала свой ужас от массовой очарованности многих прогрессивных японцев и американцев идеей коммунизма) до всех форм всяких "традиционалистких и семейных ценностей Америки". И в итоге этих драчек можно очень легко прохлопать момент, когда на вершину власти вознесется откровенный подонок и популист.

В минус книги отнесу (не знаю уже, это "заслуга" переводчика или автора) некоторую тяжеловесность языка, потребовались некоторые усилия чтобы вчитаться в текст и перестать (поначалу) путаться в бесконечной мешанине имен (настоящих и выдуманных). В общем, полного слияния с книгой у меня не вышло, и такого потрясения как скажем от "1984" я не получила, но ознакомиться было интересно.

5 декабря 2017
LiveLib

Поделиться

Viscious

Оценил книгу

Что было бы, если бы в Америке 30-х годов установился тоталитарный режим? Нет, это не "1984" - идея несколько иная. Звериный оскал тоталитаризма здесь, конечно, тоже обрисован на славу. И расстрелы без суда и следствия, и концлагери, и жадная ненависть вчерашних рабов к вчерашним хозяевам. Но Льюиса, скорее, интересует, как и почему это становится возможным. Ответ, в общем-то, простой - а нечего верить в силу разума. Его голос так легко заглушить обещаниями всех уравнять и обогатить.
И вот находится оратор, достаточно хороший для того, чтобы увлечь за собой вожделеющие массы. Интеллигенция тем временем возмущается и считает, что люди не могут быть настолько глупы. А они могут. Люди вообще всё могут. "Семья Оппенгейм" и всё тот же "1984" показывают это во всей красе.
А потом, когда интеллигенция спохватывается, уже поздно - мошка увязла в янтаре. И остаётся лишь подпольная деятельность да эммиграция. Это если повезло не попасть в концлагерь.
Так что, если отбросить декорации, то картина классическая. Кстати, это сатира. Досталось всем - тупым воякам, блестящим политикам, интеллигенции, феминисткам, т.д., т.п. Странно, что у романа мало читателей.

8 февраля 2013
LiveLib

Поделиться

Morra

Оценил книгу

В середине 1930-х годов добрая половина политических режимов в мире балансировала в районе авторитаризма или тоталитаризма, а в остальных странах существовали всевозможные группы сочувствующих. Понятно, что я сейчас несколько утрирую, но сам по себе выбор в качестве темы романа приход к власти профашистской партии в США не кажется мне жестом потрясающей прозорливости и большой оригинальностью. Всё описанное Льюисом уже случалось в другое время, с другими людьми, он лишь перенёс место действия. Но надо отдать ему должное - картинка получилась очень убедительная и прекрасно вписанная в американские реалии. Здесь вам и борьба за избирателей, и праймериз, и разногласия между капиталом в лице промышленников и рабочей силой в лице профсоюзов, и религиозные лидеры, чьё мнение имеет определённый вес, и Бэз Уиндрип, американский аналог Гитлера, этакий простоватый и грубоватый ковбой со Среднего Запада. Я сейчас намеренно привожу только примеры из первой части, касающиеся прихода к власти - именно она (плюс самые первые месяцы после выборов) показалась мне наиболее интересной и самобытной, если можно так сказать. Дальше пошла классика жанра и очевидные штампы - концлагеря, убийства и насилие, искоренение инакомыслия, распростёртые над страной крылья клики Уиндрипа. И здесь стало очевидно чем вдохновлялся автор. Появился и свой доктор Геббельс, и штурмовые отряды, и еврейские погромы, и агрессия по отношению к соседям (по иным, правда, причинам - с жизненным пространством у Штатов, прямо скажем, всё в порядке). И здесь мне стало невыносимо скучно. Потому что Льюис пошёл самым простым путём и чётко разделил героев на ублюдков (скажем, Шэд Лэдью, бывший наёмный рабочий, а теперь шишка районного масштаба), борцов за свободу (собственно главный герой и его окружение), ничего не замечающих и равнодушных (Эмма) и неправильно мыслящих (коммунисты). С точки зрения событийности всё неплохо, но с точки зрения психологизма картон просто вязнет на зубах.

Дормэс Джессап, главный герой романа, символично является редактором местной газеты. Как это по-американски. Кому же ещё предупреждать о грядущей опасности и бросаться в бой, как не прессе. Джессап как личность не идеален - он совершает ошибки, боится, сомневается и проходит долгий путь от осознания до действия, но при этом идеализация его автором зашкаливает и лично у меня вызывает отторжение. Отдельно покоробило то, что в жены ему дана ограниченная женщина, которая вполне устраивает такого незаурядного мужчину как хранительница очага и создательница комфортных условий для существования, но одновременно служит отличным оправданием для того, чтобы завести себе смелую, умную, пламенную и, конечно, молодую любовницу. Дочка, кстати, папочкин выбор одобряет и всячески содействует. Я не ханжа, но это слишком. Причём, "слишком" в том числе и в литературном плане - за каким лешим нужна эта линия в мире победившего фашизма?.. Только отвлекает внимание.

Однако и помимо героев (а это уже однозначный минус к итоговой оценке) у меня осталась к Льюису куча претензий. Очень печально, что Льюис не придерживается идей и взглядов, которые сам же активно пропагандирует посредством своих героев. Мне очень понравилась мысль о том, что "борьба в мире идет не между коммунизмом и фашизмом, а между терпимостью и фанатизмом". Замените -измы и эта фраза подойдёт под любую эпоху. Вот только Льюис так и не смог подняться над свойственной среднестатистическому американцу неприязни к коммунистам. О, нет, я их не защищаю, но зачем же изображать их такими твердолобыми фанатиками?.. Огорчили излишнее разжёвывание и околополитическая риторика. Последнее логично для такого романа и органично смотрится, когда описывается сцена тех же праймериз, а главные кандидаты толкают речи. Но когда мужчина и женщина у камина начинают разговаривать так, словно они убеждают аудиторию с трибуны - я не верю. С разжёвыванием опять же всё ясно - роман призван заставить читателя содрогнуться и крепко задуматься, когда он через год отправится на выборы. Заставить задуматься всех - не столько даже интеллектуалов, сколько более чем среднего американца. Так что, да, надо объяснять много, подробно и простыми словами. Но я больше люблю читать между строк.

Вообще, я просто не вчиталась в роман, не подружилась с ним - это из того же разряда, что и химия отношений. Иногда что-то щёлкает, иногда нет. Не угадаешь. Роман в целом неплох и отнюдь не утратил актуальности. Переиздание его в России 2017-го года - явный ответ на приход к власти Трампа. При желании можно найти соответствующие параллели. Но и помимо этого я уверена, что он найдёт своего читателя. Жаль, что мне не повезло.

4 сентября 2017
LiveLib

Поделиться

serafima999

Оценил книгу

Не помню уже, как узнала о существовании этой книги. Помнится, прочла аннотацию, заинтересовалась. Купила. Недешево. В Интернет-магазине.
Помню, очень радовалась, когда книга ко мне, наконец, приехала… Было это больше года назад. Руки до нее дошли только сейчас.
Рецензию свою хочу начать с того, что, реально, восхищаюсь нашими маркетологами. На лицевой стороне стоит значок «Нобелевская премия», на обратной - что-то там про Трампа написано. Типа, если не одно, то другое точно проканает.
Говорю сразу (типа, информация для тех, кто приглядывается к этой книге и сомневается): Нобеля автор получил за другое произведение, а упоминание Трампа здесь совсем ни к селу, ни к городу.
Книга написана в жанре «альтернативная история» - типа, а что, если бы… К слову сказать, идея неплохая, хоть и странная (и вообще, жанр это очень странный). Но вот ее реализация подкачала.
Насколько я понимаю, книга была написана «на злобу дня» - все мы в курсе того, что творилось в 30-е годы в Европе. Автор позволил себе пофантазировать на тему того, что было бы, если бы это произошло в Америке. В этом смысле замысел книги тесно переплетается с идеей довольно крепкой, написанной (опять же, американским автором) в 60-е годы, книги «Волна». Поначалу я, кстати, сравнивала «У нас это невозможно» с «Вся королевская рать» Р.П. Уоррена. Сравнивала потому, что центральный персонаж обеих книг списывался, вроде как, с одного человека. Потом поняла, что сравнивать глупо, потому что это совершенно разные произведения.
Сначала о хорошем. Первая половина книги, в которой описывался путь главного антагониста к власти, была неплоха. Некоторые сцены выписаны автором с психологической точностью, увлекательно, ярко. На этом хорошее заканчивается.
Минусы, в принципе, были описаны и до меня. Во-первых, это, конечно же, герои. Это не люди, это манекены. Они очень шаблонные, их поведение предсказуемо. Сразу было понятно, что этот самый рабочий, как его там, при новой власти станет важной шишкой. Сразу было понятно, что «в семье не без урода», что старший сын главного героя – форменный ублюдок, что и ничего пока непонимающий внук, похоже, растет таким же.
Сразу было понятно, что один из молодых людей, ухаживающих за младшей дочерью героя, «правильный», второй – «неправильный», плохой. Как было понятно и то, кого она выберет – конечно же «правильного» ботаника, понимающего весь ужас режима, и который, к тому же, является латентным супергероем. Кстати, что там со вторым ухажером?.. А ничего. Автор про него просто забыл.
Также было понятно, что старшая дочь героя, потеряв мужа, будет мстить. Единственное, чего я не ожидала – это ее превращения в боевитую Сьюху, которой удалось за несколько дней войти в доверие к этим самым корпо (К этим! Самым! Корпо! К этим самым, которые искренне считали, что место женщины на кухне!), научиться бросать бомбы, управлять самолетом, и в итоге выпилить убийцу мужа, героически при этом погибнув.
Сам главный герой… Ох…Видно, что автор пытался сделать его живым (отдельное спасибо ему за то, что он немолод и не боевит – редко, когда в протагонисты выбиваются мужчины среднего возраста), но получается у него плохо. Он никакой.
Президент этот получился очень карикатурным. То есть, как… Когда он шел к власти, когда он, посредством шпионов и наушников, присутствовал на каждой кухне, когда он бросал в концлагеря всех, кто смел вякнуть что-нибудь против режима, он был еще приемлем – такое себе, вполне реальное абсолютное зло. Но когда он вдруг вышел на сцену, обрел плоть и кровь, и заговорил, он превратился в карикатуру на Гитлера, Нерона и Калигулу вместе взятых.
Одним словом, психологизм – явно не самая сильная черта Льюиса. Насчет языка я столь категоричной не буду. Возможно, все дело в переводе – создалось ощущение, что человек переводил «на отвали». Если же Льюис и в оригинале такой, то я искренне недоумеваю, откуда Нобель (да, да, не за эту книгу, а вообще), потому что так ЙАшки на фикбуке пишут. От серьезного писателя, являющегося нобелевским лауреатом, ожидаешь чего-то принципиально иного…
Также бросалась в глаза эмоциональная невовлеченность автора. Он просто описывал картинку, которая возникла у него в голове, и все. Поэтому и ужасы режима получились чересчур ужасными – в описываемые мерзости верилось с трудом.
А все потому, что всего того, о чем говорит нам писатель, на самом деле не было. То есть, было - но в других странах. И поэтому книга выглядит не как «мрачный роман-предупреждение», а как плакатная анти-агитка, как пугалка. Помните, как гитлеровцев изображали во время войны? Вот и книга примерно такая же.

27 апреля 2019
LiveLib

Поделиться

veniam...@mail.ru

Оценил книгу

Сколько лет прошло, а книга всё так же АКТУАЛЬНА!!! И язык - отменный. Уважаю.
19 августа 2017

Поделиться

PavelMozhejko

Оценил книгу

«Я никогда не буду извиняться за Соединённые Штаты Америки, несмотря ни на какие факты». (Джордж Буш старший, 41-й президент США)

Однажды писатель Герберт Уэллс получил в подарок экземпляр романа «У нас это невозможно» с надписью: «От автора, который почерпнул у Вас все свои знания». Так новоиспеченный лауреат Нобелевской премии по литературе отблагодарил великого фантаста за его романы «Самовластие мистера Парэма» и «Облик грядущего», наглядно рисующие механизм восхождения диктатур. Сам же Синклер Льюис, издав свое второе значимое и ставшее широко известным произведение - роман «It Can’t Happen Неге» (1935), стал пионером антифашистской прозы в США.
***
1935 год. Канун очередных президентских выборов в Соединенных Штатах Америки. До них еще год, но предвыборная гонка уже началась. Продолжается Великая депрессия. В Европе набирают силу фашистский, нацистский и коммунистический режимы. Все более очевидной становится вероятность новой большой войны «всех со всеми». Кто станет главой Соединенных Штатов и какой курс выберет эта страна в сложившейся политической и экономической ситуации?
Конечно, все мы знаем, как развивалась история мира в этот период. Но в начале 1930-х еще можно было фантазировать и делать самые разные прогнозы. А более того, заниматься предостережением общества от совершения ошибок. Именно это и сделал Синклер Льюис в своем антиутопическом романе-предостережении «У нас это невозможно», использовав для этого жанр альтернативной истории и стиль горячей политической журналистики.
Во время написания романа, Льюис уже приближался к своему полувековому юбилею и был достаточно опытным писателем, умеющим подмечать действительно важные мелочи и общее направление текущих событий. Поэтому неудивительно то, что он вовремя подметил одну из главных ловушек, в которую могло попасть общество и пошел на создание художественного эксперимента, искусственного переноса итальянского фашизма и немецкого нацизма на почву эмоциональной и близорукой американской демократии.
***
События романа развиваются на протяжении нескольких лет, с мая 1936 года по август 1939 года. На президентских выборах в США в 1936 году побеждает харизматичный, поверхностный сенатор Бэз Уиндрип, обогнав при этом по голосам выборщиков самого Франклина Д. Рузвельта. Победить ему помогла популистская программа из 15 пунктов, которая играла на патриотических чувствах, обещала вернуть США «былое величие» и помочь гражданам достичь процветания, в первую очередь благодаря выплатам в 5000 USD каждому. Шовинизм и ура-патриотизм - главные козыри новой политики.
Уиндрип изображает из себя рьяного поборника «традиционных ценностей» и друга простых, «забытых» людей. Буквально с первых дней правления, ради «решительного достижения поставленных задач» новый президент резко ограничивает полномочия Конгресса, и силовым методом подавляет всякое инакомыслие. Страна становится авторитарной. Новый режим называется «корпоративным» (корпо). Главная опора Уиндрипа – это военизированные формирования добровольцев, т.н. «минитменов» (Minute Men, MM) – аналога нацистских штурмовиков. Америку накрывает волна милитаризма, расизма и террора. Расправы над инакомыслящими, евреями, афроамериканцами, коммунистами, поборы и избиения простых граждан, принудительный труд, концентрационные лагеря, доносы, несправедливые суды, сожжение неугодной литературы, приспособленчество и покорность, нищета и отчаяние – вот новая повседневность американского общества, по крайней мере той его части, которая не вошла в близкий круг правящей «элиты» или в ряды «минитменов». Как и у любого диктатора, у Уиндрипа был свой идеолог (епископ и радиоведущий Пол Прэнг), свой «серый кардинал» (помощник Ли Сарасон), своя группа покорных местных Уполномоченных, «смотрящих» за своими секторами (Бэз ликвидировал систему деления территории на штаты).
С такой ситуацией конечно согласны были не все. Уиндрипу противостояла организация «Новое подполье» (НП), которая состояла как из активных сторонников в самих США, так и из эмигрантов, вынужденно покинувших сменившее политический курс государство. Главный антагонист Уиндрипа в романе, провинциальный интеллигент из Форта Бьюла, главный редактор местной газеты «Информер» Дормэс Джессэп. Через его судьбу читатель увидит трансформацию настроений в обществе и его отношения к новой власти. Сначала Джессэп придерживается нейтралитета и надеется, что если сильно не «выпячиваться», то «жить можно». Но постепенно, когда его бывшие малограмотные подчиненные занимают высокие посты, приходят к нему, будучи уже минитменами, с обысками, угрожают его близким и родственникам и, наконец, его самого по выдуманному обвинению сажают в концентрационный лагерь, где регулярно пытают, к Джессэпу приходит осознание трагедии и воля к борьбе, как единственному способу скинуть диктатора. Сбежав из лагеря, Джессэп становиться активным членом «Нового подполья».
Роман имеет открытый финал. Надоевшего даже своим Бэза Уиндрипа свергает его ближайший соратник Ли Сарасон. Того в свою очередь убивает генерал-солдафон Дьюи Хайк. Тот в свою очередь начинает военное вторжение в Мексику, но это решение вызывает масштабные протесты по всей стране. Диктатура зашаталась. Вспыхивает гражданская война и как раз на этом моменте автор ставит точку, она же многоточие.

***
На момент своего выхода, роман «У нас это невозможно» был актуален как никогда, став предупреждающим знаком на политической развилке. Само положение вещей вырастило его, заставив автора балансировать между фантазией, антиутопией, исторической драмой и политическим памфлетом. Произведение не так широко известно, как другие проявления творчества, поселившего ростки тоталитаризма в американскую почву, будь то фантастический роман Филипа К. Дика «Человек в высоком замке» (см. мою рецензию) или перезапуск серии компьютерных игр «Wolfenstein». Однако, история от Синклера Льюиса имеет свою особенность. Дело в том, что тоталитаризм в ней насажен не извне, в результате проигранной войны, а выбран добровольно, одурманенными популистскими обещаниями гражданами страны. «У нас это невозможно» - это роман о СВОБОДНОМ демократическом выборе жесткой государственной системы!

*Кадр из сериала "Человек в высоком замке"
Давайте вспомним, в то время американское общество познало на себе все «прелести» мирового экономического кризиса, многие не сомневались в грядущей новой войне, а государство не выглядело сильным. В таких обстоятельствах общество в своей массе не согласно выслушивать долгие речи о масштабных многошаговых стратегиях развития. Оно требует понятных, четких и мгновенно действующих решительных мер. На этом и играет главный негодяй в романе, Бэз Уиндрип:

«По-моему, чтобы научиться Дисциплине, нам нужно снова пережить настоящую войну!»

В уста персонажей Льюис вкладывает политический запрос на радикальные меры, и мало тех, кто рассуждает также здраво, как Джессэп Дормэс, главный критик Уиндрипа:

«Почему вас так пугает слово «фашизм», Дормэс? Это – только слово… только слово! И, быть может, не так уж это и плохо для обуздания ленивых шалопаев, которые кормятся пособием и живут за счет моего подоходного налога, да и за счет вашего. Может, не так это и плохо иметь настоящего сильного человека вроде Гитлера или Муссолини… или же вроде Наполеона и Бисмарка в доброе старое время… и чтобы он действительно правил страной и сделал ее снова благоденствующей и процветающей. Иными словами, хорошо бы заполучить доктора, который не станет обращать внимания ни на какие отговорки, а действительно возьмет пациента в руки да заставит его выздороветь, хочет он того или нет!
– Вот именно! – сказал Эмиль Штаубмейер. – Разве Гитлер не спас Германию от красной чумы марксизма? У меня там двоюродные братья. Кому и знать, как не мне!
– Хм! – по привычке хмыкнул Дормэс. – Лечить язвы демократические язвами фашизма! Странная терапия! Я слышал о лечении сифилиса путем прививки малярии, но сроду не слыхал, чтобы малярию лечили, прививая сифилис!»

Логично, что решительные меры возможны только при отсутствии значимых политических, экономических, правовых и моральных ограничений. И секретарь Уиндрипа Ли Сарасон четко формулирует цели их политической программы: «Сделаем что должно, а подумаем потом!»

«Я хочу, выпрямившись во весь рост, во всеуслышание заявить, что нам надо во многом изменить нашу систему, может быть, изменить даже всю конституцию (но изменить законно, а не путем насилия), поднять ее от эпохи езды на лошадях по проселочным дорогам до уровня нашей эпохи автомобилей и бетонных шоссе. Исполнительная власть должна получить большую свободу действий и иметь возможность быстро и решительно действовать в нужных случаях; ее не должна связывать масса пройдох-адвокатов, членов Конгресса, которым требуются месяцы на то, чтобы выговориться во время прений. Но – и это «но» такое же большое, как сарай с сеном в усадьбе дьякона у нас в деревне, – эти экономические нововведения являются только средством для достижения Цели, а Цель в основном остается неизменной: это все те же принципы свободы, равенства и справедливости, в защиту которых выступали наши предки, основоположники этой великой страны, в 1776 году».

К слову, о программе Уиндрипа. Она состояла из 15 пунктов. И то, что значит каждый из них, сразу же раскусил Джессэп Дормэс. Вот эта программа, в пересказе редактора газеты, так сказать, прямым текстом и без дешевых эвфемизмов:

«– Что все это значит? – удивилась миссис Джессэп, когда ее муж прочитал ей эту программу. – Что за галиматья?! Какая-то смесь из Нормана Томаса и Кэлвина Кулиджа. Я ничего не могу понять. Не думаю, чтоб все это понимал и сам мистер Уиндрип.
– Понимает! Можешь быть уверена, что он понимает. Если Уиндрип и приспособил этого интеллектуального закройщика Сарасона, чтобы тот прихорашивал его идеи, то не следует думать, что сам он их не понимает и не прижимает нежно к груди, когда они наряжены, как куклы, в двухдолларовую словесную мишуру. Я могу тебе совершенно точно сказать, что все это означает: пункты первый и пятый означают, что, если финансисты, транспортные и прочие короли не окажут Бэзу основательной поддержки, им может угрожать повышение подоходного налога и некоторый контроль над их делами. Но я слышал, что они уже поддерживают его, и неплохо… они оплачивают выступления Бэза по радио и его парады. Второй пункт означает, что через контроль над профсоюзами шайка Бэза может поставить рабочих в рабские условия. Третий пункт обеспечивает полную безопасность крупному капиталу, а четвертый превращает проповедников в запуганных и бесплатных агентов Бэза.
Шестой пункт ничего не означает: фирмы, работающие на военные нужды, получат свои шесть процентов сначала на производстве, потом на перевозке, в третий раз – на продаже… Это по меньшей мере. Седьмой значит, что мы, не отставая от европейских наций, постараемся согнуть в бараний рог весь мир. Восьмой означает, что благодаря инфляции крупные промышленные компании смогут скупить свои неоплаченные векселя по центу за доллар, а девятый – что все евреи, не пожелающие откупиться деньгами от этого разбойничьего барона, подвергнутся преследованиям, не исключая тех, которым и откупиться-то нечем. Десятый – что все хорошо оплачиваемые должности и выгодные места, находящиеся в руках негров, будут захвачены белыми ничтожествами из числа бэзовских почитателей… и за это не только не понесут наказания, но их будут всячески превозносить как патриотов и защитников расовой чистоты. Одиннадцатый – что Бэз постарается сложить с себя всякую ответственность за неоказание реальной помощи нуждающимся. Двенадцатый – что в дальнейшем женщины потеряют право голоса и право на высшее образование и что их ловко отстранят от любой хорошей работы и заставят воспитывать солдат, которых пошлют на убой в чужие страны. Тринадцатый – что всякий, кто хоть в чем-либо не согласен с Бэзом, может быть объявлен коммунистом и за это повешен. При такой формулировке и Гувер, и Эл Смит, и Огден Миллз… да и ты, и я… мы все можем оказаться коммунистами.
Четырнадцатый – что Бэз придает большое значение голосам ветеранов и готов заплатить за них очень дорого… чужими деньгами, разумеется. И пятнадцатый… да, это, пожалуй, тот единственный пункт, который действительно что-то значит; а значит он, что Уиндрип, и Ли Сарасон, и епископ Прэнг, и, я подозреваю, может быть, также этот полковник Дьюи Хэйк, и доктор Гектор Макгоблин… ну, знаешь, тот самый доктор, который участвует в сочинении торжественных од в честь Бэза, – все они поняли, что страна так одряхлела, что любая шайка, достаточно нахальная, беспринципная, чтобы действовать «на законном основании», может захватить в свои руки все управление, добиться всей полноты власти и еще вызывать всеобщее одобрение и восхищение, и пользоваться деньгами, и дворцами, и доступными женщинами в полное свое удовольствие.»

*Питер Макс "Бог благословил Америку пятью свободами"
Ну как вам? Если вы живете в стране, которая не может похвалиться своим статусом в мировом рейтинге прав и свобод, то скорее всего многое из этой программы видели своими глазами. Как говорится: «ничего нового»…
Самый главный 15-й пункт программы Бэз Уиндрип и выполняет, едва заступив на должность президента США, и это ни что иное, как силовое удержание власти, совмещенное с превышением полномочий:
Силовой захват абсолютной власти:

«Его третьим актом – на правах главнокомандующего армией – был приказ считать минитменов не получающими жалованья, но официально узаконенными вспомогательными войсками регулярной армии, подчиняющимися лишь своим командирам, Бэзу и верховному маршалу Сарасону; приказ предписывал немедленно выдать им из государственного арсенала винтовки, штыки, автоматические револьверы и пулеметы. Это произошло в четыре часа дня, а с трех часов отряды минитменов по всей стране пожирали глазами револьверы и ружья, дрожа от нетерпения завладеть ими. Четвертым ударом было отправленное Уиндрипом на следующее утро специальное послание Конгрессу (заседавшему с 4 января, так как 3-го было воскресенье) с требованием немедленного принятия законопроекта в осуществление пункта пятнадцатого его предвыборной программы, гласящего, что ему предоставляется полный контроль над законодательной и исполнительной властью и что Верховный суд лишается возможности воспрепятствовать любому действию, которое может прийти в голову президенту. После прений, длившихся не более получаса, обе палаты Конгресса отклонили это требование около трех часов дня 21 января. К шести часам президент объявил страну на военном положении «ввиду наступившего кризиса», и более ста членов Конгресса были арестованы минитменами по приказу самого президента. Тех членов Конгресса, которые, погорячившись, попытались сопротивляться, цинично обвинили в «подстрекательстве к бунту»; спокойно подчинившиеся аресту не обвинялись ни в чем. Возмущенной прессе Ли Сарасон вежливо пояснил, что последние были настолько запуганы «безответственными мятежными элементами», что их пришлось взять под стражу просто в целях их собственной безопасности. Сарасон не употребил при этом выражения «превентивный арест», которое могло бы породить ассоциации.»

Также, как не отличались элегантностью его политические шаги, не преуспел Уиндрип и в области экономики. Это хорошо иллюстрирует (как и сам режим) т.н. «борьба» с безработицей:

«Теперь можно было объявить всему миру (и это было сделано самым решительным образом), что безработица при милостивом правлении президента Берзелиоса Уиндрипа почти исчезла. Почти все безработные были собраны в громадные трудовые лагери под начальством офицеров ММ. Жены и дети находились вместе с ними и должны были заботиться о приготовлении пищи, стирке и починке одежды. Безработные работали не только на государственных предприятиях – их могли нанимать также частные предприниматели, с умеренной оплатой в один доллар в день. Но так как люди по природе своей эгоистичны даже в утопии, то большинство предпринимателей стали увольнять своих более высокооплачиваемых рабочих и заменять их людьми из лагерей, которым можно было платить не больше доллара в день, а уволенные рабочие, в свою очередь, попадали в трудовые лагери. Из получаемого доллара рабочие платили администрации лагеря от семидесяти до девяноста центов в день – за стол и помещение.»

А вот еще прекрасный пример для пособия по насаждению диктатуры: показательно уничтожьте преступность старого образца, дабы завоевать доверие и благосклонность общества, а затем станьте новой преступностью, новым монополистом насилия!

«Раздавались голоса, что, по меньшей мере, шесть из десяти были невиновны, но на это исчерпывающим ответом служило смелое заявление Уиндрипа: «Я знаю лишь один способ покончить с преступностью – это покончить с ней». <…> На следующий день Медэри Кол ликующе говорил:
– Я иногда сомневался и склонен был критиковать некоторые аспекты корповской политики, но вы видите, как Шеф разделался с гангстерами и бандитами? Изумительно! Я всегда говорил, что чего нашей стране не хватает, так это прежде всего твердой руки. Этот человек не признает никаких фиглей-миглей! Он понял, что единственный способ покончить с преступностью – это взять, да и покончить с ней.»

А вот еще один «приемчик» в копилку! Нарисуйте поверх сердитых лиц под фуражками улыбки, и наказывайте тех, кто обвинил этих тайно алчущих насилия садистов в недостаточном или (не дай Бог) ложном добродушии.

«Но самое замечательное в этих ММ было то, что они носили не цветные рубашки, а просто белые на параде и защитные – в другое время, так что Бэз Уиндрип мог частенько громыхать по этому поводу: «Черные рубашки»? «Коричневые рубашки»? «Красные рубашки»? Может быть, еще рубашки в крапинку?! Все это – слинявшие мундиры европейской тирании. О нет! Минитмены – не фашисты и не коммунисты, а просто демократы – рыцари, паладины прав забытых людей… ударные отряды Свободы!»

Соединенные Штаты Уиндрипа – это государство кумовства, «теплых местечек», власти на штыках и ее «кормовой базы» - простого угнетенного народа. Страна корпоративности (отсюда «корпо») и кабинетных междусобойчиков. Страна, в которой есть выбор только между «насиловать» и «страдать», «охранять» и «сидеть», «покориться» и «сопротивляться». Среди воистину простых политических решений есть только сложный личный выбор между очевидными вариантами.
В своих рассуждениях, Льюис нашел объяснение тому, почему «власть на штыках» более устойчива в наши дни, чем в далеком прошлом:

«Дормэсу было теперь ясно, что ни он, ни другие рядовые граждане не знали и сотой доли того, что происходило в Америке. Уиндрип, так же, как Гитлер и Муссолини, поняли, что, осуществляя строжайший контроль над печатью, разгромив в самом начале все организации, которые могут стать опасными, и сосредоточив в руках правительства все пулеметы, орудия, бронированные автомобили и аэропланы, современное государство имеет возможность сохранять над населением гораздо более полную власть, чем во времена средневековья, когда бунтовавшие крестьяне были вооружены только вилами и благими намерениями, но когда и государство было вооружено немногим лучше

*Призрачные блага демократии (Кукрыниксы 1971)
Верно подметил автор и то, куда приводит закручивающаяся спираль милитаризации, бесконечного поиска внешних и внутренних врагов и постоянного вынужденного увеличения дотаций на силовой блок с целью сохранения лояльности. Все это приводит к обескровливанию экономики и новой войне, как единственному средству оправдать и окупить затраченные усилия.

«Даже самые лояльные корпо начинали удивляться: зачем без конца увеличиваются вооруженные силы страны – регулярная армия и отряды минитменов? Уж не готовился ли испуганный Уиндрип защищаться против восстания всего народа? Или он собирался завоевать всю Северную и Южную Америку и стать императором? Или и то и другое вместе? Как бы то ни было, численность войск возросла настолько, что даже при деспотической налоговой политике корповское правительство все время страдало от недостатка средств. Правительство всячески стремилось увеличить экспорт, стало широко применять демпинг пшеницы, кукурузы, лесоматериалов, меди, нефти и машин. С помощью угроз и штрафов фермеров заставляли производить как можно больше продуктов, а затем по низким ценам забирали у них все для экспорта. Но внутри страны цены все время росли, и чем больше страна экспортировала, тем меньше потребляли промышленные рабочие. А ретивые окружные уполномоченные забирали у фермеров (следуя патриотическому примеру, показанному многими среднезападными округами в 1918 году) даже зерно, оставленное на семена, лишая их, таким образом, возможности вырастить урожай на следующий год; на тех же землях, где раньше фермер собирал столько пшеницы, что не знал, что с ней делать, он теперь голодал, не имея хлеба. И этого голодного фермера уполномоченные заставляли платить за корповские облигации, приобретенные в рассрочку по принуждению. Но когда он в конце концов умирал от голода, он мог ни о чем больше не беспокоиться.»

Синклер Льюис внимателен к деталям социально-политического ландшафта, и потому от его взора и его критики не ускользает и такая не самая очевидная прослойка общества, как «идеалисты», мнение которых часто используют диктаторы для оправдания своих поступков и среди них же находят себе самых преданных слуг. Вспомните, например, оправдывающих даже сейчас сталинизм, и это после открытых архивов, раскопок в Сандармохе, написанных книг…

«Эти идеалисты надеялись очень скоро положить конец жестокостям и продажности ответственных лиц. Им казалось, что рождается новое корповское искусство, что возникает корповская наука, серьезная и глубокая, свободная от традиционного снобизма старых университетов, сильная своей молодостью и еще более прекрасная в силу своей «целесообразности». Идеалисты были убеждены, что корпоизм – это монархизм со свободно избранным народным героем в качестве монарха; что это фашизм без алчных и эгоистичных вождей; свобода, сочетающаяся с порядком и дисциплиной; что это настоящая традиционная Америка, без ее расточительства и пустого провинциального фанфаронства.
Подобно всем религиозным фанатикам, они обладали блаженным даром слепоты и были глубоко убеждены (поскольку газеты, которые они читали, ничего об этом не говорили), что не было ни кровавой жестокости в судах и концлагерях, ни ограничений свободы слова и мысли. Они верили, что воздерживаются от критики корповского режима не потому, что она жестоко карается, а потому, что это было бы очень дурным тоном, все равно, что рассказывать непристойные анекдоты

Не забыл Льюис подчеркнуть и привычку тиранов прикидываться «простым парнем из народа», якобы разделяющим беду в равной мере вместе со всеми:

«Первое воззвание президента Уиндрипа к народу явило замечательный образец лирического красноречия. Он объяснял в нем, что могущественные и тайные враги американских принципов – можно было догадаться, что речь шла о комбинации Уолл-стрита с Советской Россией, – узнав, к своему величайшему негодованию, что он, Берзелиос, станет президентом, решили предпринять последнюю попытку и выступить. Через несколько месяцев в стране вновь водворится спокойствие, пока же у нас кризис, во время которого «всей стране приходится терпеть вместе со мной».

*Тим Уайт "Привет, Америка"
Если говорить о стиле прозы Синклера Льюиса в романе «У нас это невозможно», то больше всего она напоминает горячие политические газетные статьи. Это больше похоже на журналистику, нежели на художественную прозу. Но в данном случае такой прием вполне уместен, ведь читатель, вместе с главными героями становиться активным наблюдателем событий, а политические события познаются в первую очередь через новости и прессу. Видимо, не случайно главным борцом с тиранией Уиндтрипа выступает редактор газеты Дормэс.
Но есть и побочка от такого литературного приема. В книге очень много имен, которые важны для газетной статьи, но избыточны для сюжета художественной книги. Конечно, смешивая реально существующих людей и выдуманных персонажей, Льюис делает свою историю как бы более достоверной для современников. Но мало кто вспомнит все эти имена в наши дни. Имен много и это портит общее впечатление. Посудите сами:

«Луи был джингоистом и ура-патриотом. Он говорил, и довольно часто, что это не он и даже не его отец родился в гетто в прусской Польше, а его дед (Дормэс подозревал, что фамилия этого деда была не такой благородной и нордической, как Ротенстерн). Карманными идолами Луи были Кэлвин Кулидж, Леонард Вуд, Дуайт Муди и адмирал Дьюи («Дьюи был уроженцем Вермонта», – радовался Луи, сам увидевший свет во Флэтбуше, на Лонг-Айленде).»

Что важно для журналистики? Лаконичность, точность, информативность и…яркий заголовок. Только в «У нас это невозможно» Синклер виртуозно формулирует не заголовки (откуда им тут взяться), а краткие портреты. Вот как всего в несколько слов он охарактеризовал Бэза Уиндрипа:

«Сенатор был откровенно вульгарен, почти безграмотен, ложь его легко поддавалась разоблачению, его «идеи» были форменным идиотизмом, его знаменитое благочестие было набожностью коммивояжера, торгующего церковной утварью, а его пресловутый юмор – хитрым цинизмом деревенского лавочника. <…> Бэз Уиндрип был Профессиональным Средним Человеком

Не менее удачен образ ярых коммунистов, также описанный одной строкой:

«Карл заливает вам горючее? За этим парнем надо смотреть в оба, а то он может, чего доброго, недодать целый галлон – он же из этих бешеных коммунистов, они все верят в Насилие, а не в Эволюцию и Законность

А вот кем Льюис считал идейных простофиль с дубиной (свое мнение он вложил в рассуждения Джессэпа Дормэса):

«Он был – и прекрасно понимал это – провинциальным буржуазным интеллигентом. В России, полагал он, запрещено все то, что делает его работу приемлемой: уединение, право мыслить и критиковать, кого ему заблагорассудится. Подумать только, что его убеждения могут регулировать крестьяне в форменной одежде! Нет, лучше уж жить в хижине на Аляске, питаясь бобами, имея сотню книг и получая раз в три года новую пару штанов!»

Интересен и еще один прием. В начале некоторых глав в роли эпиграфа выступают цитаты из книги Бэза Уиндрипа «В атаку». В ней он эмоционально делится характерными эпизодами из своей жизни, на основании которых формулирует призывы к действию. Невольно напрашивается параллель с претенциозной книгой Гитлера. Несмотря на весь пафос этих цитат, события в самих главах показывают, сколько в этих речах лжи.
Отдельного внимания заслуживает само название произведения: «У нас это невозможно». Само по себе загадочное, оно меняет свой смысл вместе с тем, как читатель продвигается по сюжету. Синклеру Льюису удалось придумать ДИНАМИЧЕСКОЕ название романа. В начале произведения, еще до выборов, мы встречаем это выражение в том смысле, что «у нас такого не может быть», «где угодно, только не у нас», «это просто глупость». После выборов, установления диктатуры и режима Уиндрипа, с его «минитменами» и концентрационными лагерями, фраза «у нас это невозможно» обрела новый смысл: мол «такого ужаса быть не может в этой замечательной стране», «мы знали, что иногда такое бывает, но не в такой же мере». И наконец после того, как терпение в обществе лопнуло, а ненависть перевесила усталость и страх, название обрело свое третье значение: «даже если мы и сделали ошибку, то мы точно все исправим и вернем на прежнее место». Так, насмешку сменяет ужас и отрицание, после чего приходит гнев, и воля осуществлять борьбу. Название романа проходит такой же путь, как и главный положительный герой, Джессэп Дормэс, сначала нейтрально относившийся к переменам, а затем ставший активным борцом сопротивления.
***
Читать «У нас это невозможно» сегодня, находясь в Беларуси, как это делаю я, довольно необычно. Это безусловно талантливая и яркая работа, обладающая изрядной долей прозорливости и аналитики. Но читая его, невозможно отделаться от ощущения, что все это хорошо знаешь и более того, знал до прочтения романа. Достаточно выглянуть в окно, и вот оно… уже не первое десятилетие у нас тут свой Уиндрип, свой силовой захват парламента, свои «минитмены» и кумовство на «теплых местах». Ты, читая, как будто еще раз пробегаешь круг с уже знакомыми, но по-прежнему пугающими вехами. Поэтому, самое полезное, что дает эта книга, это возможность еще раз проанализировать «как это все произошло?» И роман «У нас это невозможно» дает неутешительные ответы.

«В этой тирании виноват в первую очередь не крупный капитал и не демагоги, которые делают свое грязное дело. Виноват Дормэс Джессэп! Виноваты все добропорядочные, уважаемые и тяжелые на подъем Дормэсы Джессэпы, которые не оказывали отчаянного сопротивления этим демагогам.»

Да-да… Получается, что когда обедневшая глуповатая масса, устремясь за пустыми обещаниями мгновенной выгоды, получает возможность псевдозаконно осуществлять насилие, единственным ответом от представителей оставшейся просвещённой части общества, способным предотвратить раскручивание спирали взаимного уничтожения, является только ответная агрессия, той величины (и не менее), которая быстро подавит всякое желание «крестьян в форме» и «простых небезразличных людей» браться за дубинку или револьвер в угоду чужой идее. Гопника необходимо пугать и бить, а не уговаривать, упражняясь в социальных теориях. Но способен ли на это вечно сомневающийся интеллигент, такой, как Джессэп Дормес? Едва ли. Пока выскочка-хулиган будет разлагаться в своем пороке, из интеллигента, в его сопротивлении злу, вырастет борец. Но на это необходимо время, время жизни режима. А потому, история обречена повторяться. К сожалению, у нас это возможно. У нас это уже есть.

МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Стандартное для позднесоветского периода издание от издательства «Правда» в мягком переплете с забавной (для нашего времени) вступительной статьёй о «загнивающем Западе» от критика Александра Кривицкого. Обратите внимание на стильный шрифт, которым написано имя автора! Такие сейчас часто применяются в оформлении программных оболочек смартфонов и приложениях.

Формат стандартный (130x205 мм), мягкий переплет, без суперобложки, 464 страницы, с иллюстрациями.
Достоинства издания: хорошее качество печати; иллюстрации; вступительная статья и послесловие; примечания.
Недостатки издания: непрочный мягкий переплет; мягкая обложка; желтая бумага.

ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Больше да, чем нет. Для своего времени роман Синклера Льюиса сильнейшее и очень прозорливое произведение. Тем не менее, читатель на постсоветском пространстве может увидеть многие эпизоды романа у себя за окном, а потому, создается иллюзия, что в нем нет ничего нового или оригинального. Ощущение того, что «все знакомо» снижает яркость впечатления, которое могло бы быть от прочтения, живи я в другой стране или в другое время.

КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Роман Льюиса порадует тех, кто любит антиутопии, жанр альтернативной истории и книги о политической борьбе. Возможно, книга порадует и историков, как мысленный эксперимент по становлению тоталитарного государства в демократической стране.

ВИДЕО В ТЕМУ: Роман Синклера Льюиса не первое и не последнее художественное произведение о «неожиданной диктатуре». Всего через пять лет после издания романа на экраны кинотеатров вышел один из самых известных фильмов Чарли Чаплина «Великий диктатор» (The Great Dictator, 1940), чей образ главного героя (Аденоида Хинкеля) станет отличной визуализацией «Шефа» Бэза Уиндрипа. Несмотря на то, что это комедийная пародия, этот фильм очень серьезен, а уже ставшая легендарной финальная речь Чарли Чаплина актуальна и через 80 лет.

04:39
22 октября 2021
LiveLib

Поделиться