Состав «Борей» тяжело проламывал путь сквозь белую стену бурана. Под стальными колёсами пели обледенелые рельсы, а за бронированными бортами вагонов простиралось то, что осталось от мира: бесконечная, скованная льдом пустошь. Здесь, на поверхности, время замерло в моменте техногенного коллапса прошлого. Старые города превратились в ледяные склепы, а сама атмосфера, отравленная мутациями и вечным холодом, стала враждебна ко всему живому.

Внутри одного из грузовых отсеков, среди штабелей контейнеров с провизией, шли двое. Кира двигалась с той обманчивой лёгкостью, которая всегда выдавала в человеке скрытую силу. На ней была форменная экипировка службы сопровождения: плотный комбинезон из композитных материалов, перехваченный на талии широким тактическим поясом, и высокие ботинки с глубоким протектором. Униформа подчёркивала её стройную, элегантную фигуру, но за этой эстетикой скрывалась функциональность – каждый ремень и каждый карман были на своём месте.

– Ещё пара дней в этой консервной банке, и я разучусь ходить по прямой, – Лина, её подруга и напарница, поёжилась в своей тяжёлой куртке. – Как думаешь, в Третьем куполе всё ещё работают те старые кофейни?

Кира едва заметно улыбнулась. Человечество всё ещё могло выходить наружу, но без специальных тепловых установок и запаса кислорода обычный человек превращался в кусок льда за пару суток. Однако, их истинным врагом был не только мороз. Техногенные катастрофы прошлого выпустили на волю вирусы, которые в условиях вечной зимы не погибли, а законсервировались, превратив погибших людей и зверей в «мертвецов». Эти твари, лишённые разума и боли, стали вечными стражами снегов.

– Кофе – это роскошь, Лина. Сначала нам нужно доставить этот груз в целости, – голос Киры звучал спокойно, но её пальцы непроизвольно сжались.

Она чувствовала окружающий их воздух иначе, чем остальные. Для девушки атмосфера не была пустотой – она была осязаемой материей, густой и послушной. Её дар, который она называла «Плотностью», был редким результатом мутации. Она могла концентрировать молекулы воздуха до состояния стали или разряжать их, создавая вакуум. Серые скелеты небоскрёбов заброшенного города вырастали из метели, словно призраки прошлого. Кира чувствовала, как «Борей» замедляет ход на крутом повороте обледенелых путей – именно здесь, в тени руин, видимость падала почти до нуля. Это было идеальное место для засады. Внимание девушки привлёк едва заметный танец снежинок у края тяжёлой рольставни. В герметичном вагоне такого быть не могло. Кира сделала шаг, и подошвы её ботинок сухо скрипнули по металлу. Когда она рывком дёрнула замок, стальное полотно с грохотом взлетело вверх, обнажая не пустоту, а кошмар.

– Бей тревогу! – сорвалась она на крик, чувствуя, как внутри закипает энергия. – На поезд напали!

В ту же секунду внутрь ворвался холод – осязаемый, пахнущий озоном и гнилью. Из белой мглы на свет аварийных ламп прыгнула тварь. Это был человек, но мороз и вирус переплавили его в нечто иное: кожа, серая и туго натянутая на череп, отливала глянцевым блеском льда, а из распахнутой пасти, усеянной мелкими острыми зубами, валил густой, горячий пар. Мертвец двигался с неестественной, ломаной грацией. Кира едва успела вскинуть руки, как монстр сбил её с ног. Тяжёлая туша придавила девушку к полу. Она мёртвой хваткой вцепилась в голову существа, удерживая челюсти в сантиметрах от своего лица. В ответ тварь взревела, и её когти – длинные, полупрозрачные, похожие на сосульки – с хрустом пробили плотную ткань униформы на предплечье девушки.

Вспышка боли ослепила, но лишь на мгновение. Кира видела, как вторая тень уже вцепилась в Лину у противоположной стены. Времени на изящные манёвры не осталось. Рывком, используя всю силу своих тренированных мышц и помогая себе коротким импульсом сжатого воздуха под лопатками, Кира перекатилась в сторону открытого проёма. Она не пыталась сбросить врага – она тянула его за собой, прямо к ревущей бездне за порогом вагона. Оказавшись у самого края, девушка на мгновение сгустила воздух вокруг своих ладоней, превращая пальцы в неподвижные стальные тиски, намертво зафиксировавшие голову мертвеца. Когда состав качнуло на стыке рельс, она резко выгнулась и с силой вытолкнула монстра наружу, направив его траекторию вниз, к основанию состава. Тварь не успела даже издать звук. Раздался тошнотворный хруст костей и скрежет – многотонные стальные колёса «Борея» превратили ледяного охотника в кровавое месиво, мгновенно размазав его по обледенелым шпалам.

Хаос ворвался в вагон вместе с ледяным ветром, и в этой круговерти белых хлопьев и чёрных теней Лина исчезла. Секунду назад Кира видела её прижатой к контейнерам, а в следующее мгновение – лишь пустой угол и разорванный металл. Сердце пропустило удар: была ли подруга отброшена в соседний отсек или, что страшнее, вытолкнута в ревущую бездну снаружи? Передышки не было. Сверху, по стальной обшивке, дробился сумасшедший ритм десятков когтей. Гул в ушах смешивался с далёкими криками охраны и скрежетом тормозов. Твари хлынули в проломы. В тусклом свете аварийных ламп мелькали фигуры в истлевшем тряпье – это были не лесные хищники, а люди, которых великий холод настиг уже после катастрофы. Их лица, скрытые заиндевевшими масками или замотанные грязным тряпьём, напоминали застывшие гримасы боли. Кира почувствовала, как состав дёрнулся. Ритмичный стук колёс сменился тяжёлым, натужным замедлением. «Захватили локомотив? Или расцепили состав?» – пронеслось в голове.

Она рванулась вперёд, пробивая себе путь сквозь завалы из ящиков и тел. Мир вокруг превратился в кровавую баню. Обычные наёмники гибли под натиском мертвецов, чьи действия в этот раз пугали своей слаженностью. Это не было стихийным голодом зверей – монстры нападали группами, отсекали пути к отступлению, действовали, как единый, ведомый чьей-то волей организм. Кира схватила очередного нападавшего за шиворот. Мутант, укутанный в лохмотья стахановской куртки, попытался вцепиться ей в горло, но она лишь коротко выдохнула, концентрируя «Плотность» в ладони. Невидимый пресс сжал грудную клетку существа, превращая кости в труху, и Кира привычным, почти механическим движением отправила «доходягу» в зияющий провал под ногами между вагонами, прямиком под катящуюся сталь. Ловким прыжком девушка оказалась на крыше выгонов, она бросила взгляд вперёд и похолодела.

Там, где должен был чернеть длинный состав, была лишь серая пелена бурана и убегающие вдаль рельсы. Головная часть поезда вместе с локомотивом и основной частью персонала исчезла в тумане. Их вагоны были отцеплены и теперь, стремительно теряя инерцию, катились в самое сердце заброшенного города. Теперь они остались одни. Посреди мёртвых руин, окружённые врагом, который впервые за десятилетия действовал сообща. Удар в спину был резким и неожиданным. Кира не успела сконцентрировать «Плотность», чтобы создать щит – чужая сила, грубая и первобытная, просто отшвырнула её в сторону. Она кубарем покатилась по ледяному насту, пересчитывая костями каждый замёрзший выступ, пока инерция, наконец, не угасла, оставив её лежать в глубоком сугробе. Тяжело дыша, Кира заставила себя подняться. Поезд, их последний оплот тепла, со скрежетом уносился вдаль, превращаясь в призрачное пятно в серой хмари. Они были уже за чертой города. Вокруг расстилался лес – искорёженные, мёртвые на вид деревья, чьи ветки торчали из снега, словно костлявые пальцы утопленников.

Тишину прорезал резкий хлопот крыльев: стая чёрных птиц, приспособившихся к вечной зиме, сорвалась с ветвей и растворилась в небе. Жизнь бы за периметром безопасных стен Купола, но она была злой, хищной и совершенно чуждой человеку. Кира обернулась, пытаясь нащупать взглядом врага, но холод и усталость притупили её чувства. Она заметила движение слишком поздно. Тяжёлая тень обрушилась на неё сверху, вминая в липкий снег. Девушка почувствовала на своём горле хватку, которую невозможно было разорвать простым человеческим усилием. Она зажмурилась, выжидая последнего удара, готовясь к тому, что зубы мертвеца вот-вот сомкнутся на её артерии. Смерть казалась неизбежной, и в какой-то миг она просто обмякла, сдаваясь. Но секунды шли, а боль не приходила.

Кира осторожно приоткрыла глаза. Над ней возвышалась массивная фигура. Существо не рычало и не истекало голодным паром – оно внимательно, почти с любопытством, изучало свою добычу. Чужая рука в грубой перчатке потянулась к голове и оттянула с лица ткань. Мужчина смотрел на неё с ехидным торжеством, а в его глазах светилось то же неестественное, живое пламя мутации, что и у неё самой. Он не был мертвецом. Он был охотником. Таким же «Особенным», как и она, но выбравшим иную сторону в этой ледяной войне. Собрав последние крохи воли, Кира резко толкнула его в грудь, высвобождаясь из-под его веса. Тело ныло, мутаген в крови пульсировал на пределе, сигнализируя об истощении. Ей нужно было бежать, пока резервы силы не выгорели окончательно.

– Не сегодня, – прохрипела она.

Взмахом руки Кира ударила по заснеженной земле, высвобождая мощный импульс «Плотности». Огромный столб снега и ледяной крошки взметнулся вверх, создавая непроглядную белую завесу. Не теряя ни секунды, она бросилась вглубь леса, надеясь затеряться среди мёртвых стволов. Но удача отвернулась от неё. Сзади раздался резкий свист металла. Холодное кольцо цепи захлестнуло её щиколотку, и Кира вновь рухнула лицом в снег. Рывок был настолько сильным, что её потащило назад, словно пойманного на крючок зверя. Охотник медленно перехватывал цепь, подтягивая Киру к себе. Когда она оказалась совсем рядом, он резко поднял её за шиворот, заставляя смотреть прямо в лицо. Его ехидная, хищная улыбка не оставляла сомнений: он наслаждался процессом. Кира отчаянно дёрнулась, пытаясь ударить его сгустком воздуха, но из пальцев вырвался лишь слабый ветерок. Силы иссякли. Он приблизил своё лицо к её уху, и его дыхание, горячее и живое, обожгло её кожу. Поражение было окончательным. Битва в лесах была проиграна, и теперь она была не защитником груза, а самим грузом в руках того, кто умел подчинять холод своей воле.

Цепь тугими кольцами обвивала грудную клетку Киры, намертво прижимая её руки к телу. Каждый вдох давался с трудом, холодный металл вгрызался в защитную ткань униформы, напоминая о полном бессилии. Охотник держал конец цепи в кулаке, ведя её за собой, словно опасного, но покорного зверя, выставленного на показ, как главный трофей налёта. Они приближались к захваченным вагонам «Борея». Картина, открывшаяся Кире, заставила её на мгновение забыть о боли в стянутых рёбрах. Здесь не было кровавого пиршества мертвецов, которого она ожидала. Вместо монстров между стальными остовами деловито сновали десятки людей в тяжёлых самодельных парках. Они действовали с пугающей слаженностью: вскрывали контейнеры, перегружали ящики с медицинскими препаратами и сухпайками на тяжёлые сани, буквально срезали бронелисты с вагонов. Тварей нигде не было видно, но Кира кожей чувствовала: люди и мутанты здесь достигли какого-то жуткого соглашения. Они работали сообща.

Проходя мимо группы налётчиков и ища глазами знакомые лица, Кира уловила обрывки разговора, от которых кровь прилила к лицу.

– …удачно отцепились, – басил один из них, сплёвывая на снег. – Они рванули рычаги, как только поняли, что хвост не удержать. Сдали нам вагоны, лишь бы мы не трогали локомотив…

Ярость вспыхнула в груди Киры с новой силой. Значит, это не была случайная авария. Их – элитных бойцов сопровождения – просто вышвырнули, как балласт. Купол использовал их в качестве живого щита, пушечного мяса, чтобы откупиться от рейдеров и сэкономить время. Мысль о том, что её жизнь стоила всего лишь нескольких вагонов провизии в глазах руководства, жгла сильнее любого мороза.

Гнетущее чувство вины сдавило грудь, когда девушка заметила несколько трупов в униформе на снегу. Среди них не было её подруги, но шанс того, что она выжила был незначительным, учитывая то, как далеко отсюда Кира видела её последний раз. Даже если и выжила, то не понятно где и в каком состоянии. Пользуясь суматохой погрузки и отсутствием рядом того, кто привёл её сюда, Кира, чьи руки сейчас уже были скованы лишь наспех найденным тросом, рванулась в сторону ближайшего заснеженного оврага. Она надеялась, что метель скроет её фигуру. Ей удалось пробежать метров тридцать, прежде чем снег позади буквально взорвался. Мужчина не бежал – он совершил один мощный, звериный прыжок, преодолев расстояние, на которое человеку потребовалось бы десятки секунд, за долю мгновения. Тяжёлая ладонь легла ей на затылок, вминая лицом в сугроб. Он не сказал ни слова, лишь рывком поднял её за шкирку, как провинившегося щенка, притащил и швырнул в кузов машины.

Дорога в неизвестность стала для Киры чередой изматывающих испытаний, где её воля раз за разом разбивалась о гранитное спокойствие похитителя. Путь через ледяную пустыню на ревущих вездеходах был долгим, и девушка не собиралась проводить его в покорном ожидании. Кира, используя горстки своей «Плотности», сумела создать микро-вибрацию воздуха, которая перетёрла звенья удерживающей её цепи. Железо с глухим звоном упало на дно фургона. Пока вездеход подбрасывало на ледяных торосах, она выскользнула из-под тента прямо на ходу.

Девушка бежала, петляя между мёртвыми деревьями, чувствуя, как мороз обжигает лёгкие. Но «охранник» был уже близко. Она слышала не топот сапог, а тяжёлое, ритмичное дыхание хищника. В какой-то момент он перегнал её, просто проломив грудью кустарники, и преградил путь. Его глаза в сумерках светились золотом, а мышцы под курткой вздулись, увеличивая его и без того огромную фигуру. Кира взмахнула руками, и словно отталкиваясь от земли и воздуха невидимыми крыльями, сделала несколько коротких прыжков в высоту.

Мужчина не раздумывая снял с пояса цепь и метнул её в сторону девушки. Та сбила её с траектории и повалила на землю. Кира было хотела вновь начать бежать, но суровые руки вновь достали её.

– Ещё один шаг, и я сломаю тебе лодыжку, – произнёс он спокойно. В его голосе не было злобы, только сухая констатация факта: его физическая сила сейчас превышала её возможности, и бегство в этой ситуации было бессмысленным. Вернув её в лагерь, он велел стянуть ей не только грудь и руки, но и ноги, соединив их короткой цепью, позволявшей лишь семенить.

Девушка провела несколько дней в судорожных раздумьях, строя возможные планы по побегу. Злоба на своего надзирателя заполняла лёгкие. Она сверлила его взглядом, пока тот непринуждённо общался с подельниками. Мужчина заметил её внимание. Он подошёл к ней и протянул флягу с водой. Кира резко дёрнула головой, пытаясь достать его челюсть, но он перехватил её движение с пугающей рефлекторностью. Он просто сжал её предплечья своими огромными ладонями, и девушка почувствовала, как её кости жалобно заскрипели под этим стальным давлением.

– Ты тратишь силы, которые тебе понадобятся, чтобы выжить, – бросил он, заставляя её выпить воду. – Здесь, в снегах, гордость не согреет тебя. Только дисциплина.

Спустя несколько дней изнурительного пути через мёртвые города и бесконечные снежные пустоши, караван машин – гремящих, изрыгающих пар монстров на гусеничном ходу – остановился. Кира ожидала увидеть разбойничий лагерь или жалкие землянки, но то, что предстало её взору, не значилось ни на одной карте мира. Перед ней раскинулось поселение, которое казалось живым организмом. Внутри этого рукотворного оазиса кипела жизнь, не знавшая диктатуры центральных властей. Самодельные ветрогенераторы бешено вращали лопастями на ледяных скалах, а системы отопления, сваренные из старых труб, окутывали улочки уютным белым паром. Здесь были свои теплицы, свои мастерские и своя правда.

Кира шла за своим похитителем, уже не пытаясь вырваться. Злоба медленно растворялась в жгучем, почти детском любопытстве. Она жадно разглядывала людей, которые научились выживать без подачек корпораций, и технику, собранную из мусора, но работающую вопреки всем законам физики. Охотник обернулся, заметив её оценивающий взгляд, и на его лице промелькнула ехидная улыбка.

Цепь резко натянулась, вынуждая Киру замереть. Её похититель остановился посреди оживлённой площади поселения, чтобы переброситься парой фраз с караульными у входа в арсенал. Пока он был занят обсуждением добычи, Кира, тяжело дыша через стиснутые зубы, озиралась по сторонам. Железные кольца, стягивающие грудь и руки, заставляли её держаться неестественно прямо, что лишь подчёркивало её изящный силуэт на фоне грубых самодельных построек. Её неподвижность и странная для этих мест чистота штурмовой униформы привлекали внимание. От группы ремонтников, копавшихся в недрах парового генератора, отделились трое. Это были рослые, заросшие щетиной мужчины, от которых за версту несло переработанным топливом и дешёвым табаком. Они обступили её полукольцом, рассматривая, как диковинного зверька, выуженного из ледяной проруби.

– Гляньте-ка, какую породистую кошечку притащили, – оскалился один из них, чьё лицо пересекал глубокий шрам от обморожения. – Чистенькая. Небось, настоящим мылом пахнет, а не мазутом.

– Кис-кис-кис, – приторно-мерзко позвал второй, прищурив маслянистые глаза.

Третий, осмелев от безнаказанности пленницы, медленно протянул руку к её лицу. Грязный, мозолистый палец почти коснулся её подбородка, призывая поднять голову и посмотреть ему в глаза. В Кире вскипела ярость. «Плотность» внутри неё отозвалась глухим рывком, но скованные руки не давали сформировать импульс. Тогда она просто резко подалась вперёд, клацнув зубами в сантиметре от его фаланги. Если бы не цепь, она бы отхватила палец по самый сустав.

Наглец отпрянул, выругавшись, и уже замахнулся для тяжёлой пощёчины, но в этот момент рывок цепи отбросил Киру назад, прямо в грудь её похитителя. Мужчина, не прерывая разговора с караульными, по-хозяйски обхватил её за плечо, притиснув к своему боку. Его движение было ленивым, но в нём сквозила стальная уверенность. Он даже не взглянул на обидчиков, просто обозначил жест владения, который поняли все присутствующие.

Троица мгновенно растеряла спесь. Они неловко забормотали извинения и поспешили ретироваться к своим железкам. Было очевидно: этот парень здесь не просто рядовой наёмник, а «важная шишка», чей авторитет был неоспорим. Он наслаждался своей властью над пространством и над людьми, судя по тому, как крепко он держал конец цепи. Он, наконец, закончил разговор и, накинув руку девушке через шею на плечо, наклонившись к самому уху Киры, негромко произнёс:

– Не кусайся без команды. Здесь за такое могут и пристрелить, а ты мне нужна целой.