Отзывы на книги автора «Шенг Схейен»

Мне вообще нравится читать биографии интересных людей. Сергей Дягилев один из таких. Была у человека мечта - прославить русский балет. Он взял и осуществил. Состав труппы менялся, т.е. это не один сплоченный коллектив от начала до конца, а постоянно новые балетмейстеры, музыканты, художники... К каждому найти подход, мотивировать, как сейчас говорят, а также параллельно заниматься организаторскими делами. Вот! Вот что необходимо для свершений великих дел - уметь работать с людьми! У Дягилева на то был большой талант! Много интересного узнала из личной жизни этого деятеля.

Биография Сергея Дягилева от Шенга Схейена по итогу больше, чем только биография знаменитого импресарио: это биография эпохи, биография богемы того времени, ее идей, мечтаний и идеалов.

Дягилев сумел окружить себя людьми, которые хотели выйти за рамки, существовавшие в обществе, культуре и искусстве. На родине – мирискусниками, которым было тесно и душно в условиях царской России, в Европе – людьми, стремящимися создать новое искусство, свободное от ограничений и пережитков прошлого. Те, кто был с Сергеем Дягилевым на протяжении многих лет, кто оказал влияние на него, ярко представлены в книге Схейена, они не просто свидетели и участники успеха главного героя, они – живые люди со своими талантами, страхами, недостатками, которым тяжело с Дягилевым и с которыми было сложно самому Дягилеву. Но здесь подтверждается мысль, что «в споре рождается истина» - многие успешные проекты родились именно благодаря тому, что каждый пытался отстоять свою правду, свое восприятие, и в творческом конфликте создавалось нечто более совершенное.

Личность Дягилева многогранна и противоречива. В переписке с родными – это искренний, трогательный человек, переживающий за свою семью, в неформальном общении с друзьями – свои переживания скрывающий, не то чтобы не расстраивать ближних, не то, из-за опасения, что «все, что вы скажете, может быть использовано против вас» в том числе и друзьями, некоторые из которых оказываются мнимыми, а с другими разводит судьба, мировоззрения и те самые творческие конфликты. Для внешнего круга – яркий, настойчивый, ни на секунду не сомневающийся в своей правоте, деспотичный, затмевающий всех, кроме столь же ярких, талантливых, исключительных. В деловой сфере – не забывающий о своей выгоде, способный на обман и намеренную недосказанность, временами беспринципный, за что отчасти бумерангом вернулось, когда бывшие ученики и коллеги стали конкурентами, используя те же самые методы, что и в свое время сам импресарио.

Впечатление от жизни Дягилева – как калейдоскоп событий, людей, эмоций, страстей, не останавливающийся ни на мгновение, вечное стремление реализовать свой очередной замысел, чтобы сразу перейти к следующему, готовность к новым идеям и открытиям. Жизнь как искусство и искусство как жизнь.

Одно из самых блестящих биографических произведений, из мною прочитанных.
О выдающемся импресарио, создателе и руководителе труппы "Русский балет" С. П. Дягилеве и "Русских сезонах" написано немало. Однако, лично у меня создалось стойкое впечатление, что в советской российской литературе информация и оценки деятельности С. П. Дягилева, как и сотворенного им явления "Русских сезонов", увязали в цензурных ограничениях, буксовали и добирались до четырнадцатого года, в лучшем случае - до семнадцатого. Субъективная, личностная основа, как первопричина того, что творчество С. П. Дягилева развивалась именно так, а не как-то иначе, давалась в тональности полуправды, которая и без того эфемерной истине вредит больше, чем ложь.
До прочтения этой книги мне было мало что известно о творческих исканиях, потрясающих преодолениях и свершениях С. П. Дягилева в последние 10 - 15 лет его жизни.
Извечно описываемые балеты "Жар Птица", "Петрушка", Послеполуденный отдых фавна", "Видение Розы" и ( реже) "Весна священная" составляют незначительную часть в перечне балетных и оперных постановок, осуществлённых Дягилевым совместно с его друзьями и соратниками - талантливейшими композиторами, художниками, хореографами и танцовщикми начала двадцатого века. Ничего не знала о балете на музыку С. Прокофьева "Блудный сын". Поставлен 1929 году в Париже в хореографии Д. Баланчина и до сих пор идет по всему миру. В России премьера в Мариинском театре состоялась в 2001 году, в настоящее время спектакль в репертуаре театра присутствует. Телевизионного показа не припомню. Но это я так, к примеру, потому что суть моего впечатления от книги не только в этом.
Шенг Схейну удалось воссоздать значительную по творческому масштабу, противоречивую по эстетической природе и совершенно невероятную по харизме, абсолютно русскую личность. Перед читателем предстает живой, бесконечно талантливый, ни на кого другого не похожий человек, обожаемый и проклинаемый самыми близкими друзьями. Несмотря на перманентные творческие конфликты практически со всеми соратниками - действительными авторами постановок, конфликтами "до полной гибели, всерьез", почти никто из них не смог бесповоротно покинуть Дягилева. Ушел А. Бенуа, но до самой смерти Сергея Павловича в глубине души лелеял надежду быть призванным снова. Вне сферы влияния Дягилева сумела остаться А. Павлова. (У меня есть версия причины, но это необоснованные домыслы, довольно злые...).
Диковинная способность извлекать из духа времени формы, в которых этот дух в самом наглядном и убедительном виде может быть представленным современникам. Не менее диковинные талант и энтузиазм материализации этих форм на сцене. И все это на фоне и внутри трагедии личности и судьбы.
Книга написана строго, с полным набором ссылок на свидетельства современников. При этом текст нельзя назвать сухим, ощущается интерес автора к личности С. П. Дягилева. Интерес такого свойства, когда происходит переплетение судеб, не совпадающих ни во времени, ни в пространстве.
Если бы знать, что хотя бы часть книг серии "Персона" издания "КоЛибри" столь же великолепны, как "Дягилев. Русские сезоны навсегда" Шенга Схейна, то проблему, что дарить подругам ко Дню Рождения, можно было бы считать решенной на несколько лет вперед, а на ближайшие перспективы "почитаем!"- смотреть с оптимизмом.

Сергей Дягилев — безусловно неординарный и ярчайший человек, авантюрист и прожектер, человек с пороками и недостатками. Но именно благодаря ему русский балет стал узнаваем и любим во всем мире, о том как практически безошибочно Дягилев мог угадывать талант там, где его никто не видел, ходили легенды. Он открыл миру таких звезд балета как Нижинский, Мясин, Лифарь. Он будоражил и восхищал, он бесил и очаровывал, он был всегда в кругу знаменитых друзей и знакомых, а умер, практически в одиночестве, мечтая о новом балете.
Если рассматривать данную биографию, то из плюсов можно выделить, множество вставок писем Дягилева и его друзей, воспоминаний современников, фотографий и рисунков. Также очень интересно читать не только о личной биографии, но и о тонкостях того или иного балета, о глубине той или иной музыки, о значении того или иного костюма. Но, увы, написана книга каким-то языком из школьных учебников по культурологии, как-то сухо и какими-то рывками, хотя с главной задачей, а именно познакомить читателя с жизнью Сергея Дягилева, она справляется на ура.

Полная, подробная биография. Со множеством цитат из писем и воспоминаний современников. Хорошо составленная, детальная. С большим количеством иллюстраций и эскизов. Прекрасное издание – увеличенного формата, на хорошей бумаге, с яркой обложкой. Энциклопедические знания о жизненном пути Дягилева.
Всё это прекрасно. И, благодаря этой биографии, мои разрозенные знания о русских сезонах стали единым целым. Но полюбить Дягилева, благодаря ей – это вряд ли. Проникнуться духом авантюризма и новизны, который так восхищает в Дягилеве и его окружении – нет. Мы знаем, что он – гениальный проводник прекрасного. Мы знаем, что он сделал русское искусство известным всему миру. Но мы не чувствуем его, мы читаем факты.
Я вообще заметила, что западные авторы пишут отстраненно. Объективно. И это, видимо, считается правильным подходом. А мне не хватает как раз субъективного. Когда биограф любит своего героя, получается иначе.
Но книга все равно хорошая. И тем, кто интересуется искусством начала века, читать обязательно.

Схейен в основном концентрирует свое внимание на двух ключевых фигурах этого периода — Малевиче и Татлине, а также борьбе, которая развернулась между ними и их общей борьбе за выживание в новом режиме, который их изначально (по ошибке) обласкал, а затем отверг.

Помимо детального описания политического вклинивания авангарда в новую жизнь, Схейен сосредотачивает внимание на структурных аспектах и некотором анализе искусства того времени, хотя, надо заметить, аналитики самих работ не так много, как чисто исторического материала, то есть это именно история, хронология, летопись.

Впрочем, есть и некоторый разбор всякой метафизики. Схейен обозначает основное кредо авангардистов примерно так: искусство важно/нужно в жизни. Сначала в искусство пришла жизнь, теперь в жизнь должно придти искусство — как-то так они сформулировали свой основной тезис. Короче, искусство должно войти в жизнь и быть чем-то самим по себе разумеющимся, чем-то бытовым, таким же, как сходить в магазин за пивом с пельменями или умыться утром. Поэтому, одним из важнейших задач стало низвести искусство к понятному для масс, отказаться от академизма и сложного символизма. Впрочем, тут надо заметить, что авангардисты эту задачи поняли очень по-своему и ушли в сторону еще более непонятного и беспредметного искусства, которое в итоге оказалось понятно еще более узкому кругу людей… тем самым успешно провалив эту часть своей миссии.

Другой основной тезис, который не столь явно идет через весь текст: авангард — не стиль и не период. Это именно менталитет, образ жизни, определенная атмосфера, порожденная стечением интеллектуального, социального, политического, эстетического, философского — такой уникальный компот обстоятельств. Авангард был нацелен на борьбу с академизмом и правилами. Авангард ставил своей целью провокации, эпатаж, высмеивание общественных вкусов и тотальное изменение самого искусства — а вот в этом они уже преуспели.

Основное внимание, впрочем, уделяется чисто исторической составляющей, тут идет история о взлетах и падениях. При этом можно заметить, что Схейен не всегда остается объективным историком и достаточно субъективно судит о некоторых вещах, добавляя в повествование немало оценочного.

Помимо Татлина и Малевича, некоторое внимание автор уделяет Эль Лисицкому, Шагалу и Кацману с Бродским, но раскрывает их не как художников, а скорее как политических деятелей, про их творчество говорит мало. Так что если кому-то интересно знакомиться именно с художественной составляющей, то тут, наверное, будет лучше почитать Германа, который более сосредоточен на живописи того периода, чем на политике/истории.

Авангард внезапно вышел на авансцену русского искусства и политики, недолго, но ярко просиял и достаточно быстро ушел в хранилища и подвалы. Тоталитарное государство не могло позволить такому свободолюбивому по определениям искусству быть, но при этом авангардисты успели создать немало ключевых для истории искусства XX века работ, а также задать дальнейший импульс развитию искусства.

Очередная удача Схейена - на этот раз групповой портрет авангардистов на фоне эпохи становления Советов. Основная ось повествования - сотрудничество и противоборство двух гениев-фантастов XX века, "двух генералов" авангарда, Татлина и Малевича. Выходцы из глубоко провинциальных семей, не получившие достойного образования, они сумели перевернуть искусство не только России - всего мира. Художники-визионеры, они задали курс на переосмысление пространства, материала, цвета и формы. Именно Татлин стал первым в мире устраивать театральные перформансы в музейных пространствах и размещать гигантские объекты в галереях, а "Черный квадрат" Малевича стал символом всего концептуального искусства. Пересечение их биографий поразительно, эти два полюса футуристического искусства притягивали к себе лучших художников эпохи, что замечательно и невероятно добросовестно передано в книге.

Удивительная работа, неожиданное открытие для меня лично.Пожалуй открытие года.
Лично мне всегда было интересен данный творческий период. Посмотреть на события после революционные, да еще и под углом искусства, в этом есть свой кайф. Уж не знаю на сколько все описанное является правдой, но по всей видимости не далеко от истины, ведь в книге есть сноски к литературе. Сноскам выделено более 10 страниц. Отрадно было изучить биографию Малевича, особенно узнать что мы с ним жили в детстве в одном городе Курсе.
По завершению прочтения понимаешь на сколько у нас сейчас свободное время для творчества. Насколько же было сложно создавать и быть не стандартного мышления в те годы, особенно после 30-х. Мое глубже почтение всем кто продолжал гнуть свою линию и отстаивать свои принципы. Вот уж что истинно говорят, великие творческие люди проносят свое искусство через боль и страдания.
Думаю стоит прочитать всем тем кто недоволен текущим укладом в стране, для того чтоб понять, что все может быть значительно хуже и сложнее. Все кого не устраивают их зарплаты, тоже стоит ознакомиться.
Лично для себя узнал массу нового относительно известных личностей того периода, я сейчас больше не про художников а о тех кто был у власти.
PS: параллельно я читаю биографию Эйнштейна, когда купил данную книгу, целиком погрузился в историю советского авангарда. Закончил и решил продолжить чтение про Эйнштейна. Какого же было мое удивление когда при открытии книги была целая глава про модернистов и абстракционистов в Европе и влияния теории относительности на развитие их движения. Вот правда, порой меня удивляют такие события, будто так и надо было, сперва разобраться в авангарде и уж потом вернуться к Эйнштейну.