Пролог

Каждый год, на каникулах, мы с друзьями отправляемся по каким-нибудь не протоптанным маршрутам России. Мы дружим ещё со школьной скамьи, и все вместе ходили в туристический кружок. И после окончания школы, поступив кто куда, мы не прекратили наши совместные походы. Это длится уже немного ни мало семь лет. С годами наши маршруты пролегают всё дальше и дальше. То мы карабкаемся, по каким-нибудь горам, то сплавляемся по быстрой реке.

Нас всего шесть человек, и мы принципиально не хотим увеличивать нашу компанию. Каждому из нас отведена определённая роль, и привлечение дополнительных членов внесло бы определённый дискомфорт в наши отношения. Но давайте знакомиться.

Меня зовут Алексей Беркутов, я заканчиваю филологический факультет и собираюсь стать знаменитым журналистом. Пока я печатался только в мало известных журналах, но у меня ещё всё впереди. В нашей компании я отвечаю за идею и разработку маршрутов. Все настолько привыкли к моим не совсем ординарным маршрутам, так что при любых неожиданностях, никто ничему уже давно не удивлялся.

За материальную часть у нас отвечает Яков Хозарев, или просто «Хозяин». Кличка прилипла к нему ещё в школе и очень подходила к его характеру. Он, не смотря на свой большой рост и недюжинную силу, а рыжие кудрявые волосы придавали ему царственный вид, был застенчив и спокоен. Это спокойствие помогало ему быть настолько собранным, что лучшего хозяйственника нам было не найти. Ни разу его хозяйская жилка не подводила нас. Нам всегда всего хватало ровно настолько, что чувство голода было нам не знакомо, а когда мы приезжали в Москву, в наших рюкзаках не было ни единого сухарика. Все считали, что он пойдёт учиться по финансовой части, или экономистом, или бухгалтером, но он всех удивил, решив стать инженером-металлургом.

Технической стороной вопроса у нас заведует Решетников Геннадий. Ну, этот парень был в своей тарелке. За что Генка ни возьмётся, всё просто горело у него в руках. Еще, будучи пятиклассником, он мог разобрать и собрать кассетный магнитофон. И не случайно он единственный среди нас не поступил в институт, а пошёл работать в теле мастерскую. График работы у него был достаточно свободный и в отпуск его отпускали без проблем.

Финансовой частью заведовал Венька Ройзман, это и понятно, он же не Иванов. Все деньги мы отдавали сразу ему и никогда не разочаровывались. Где и что достать по самой низкой цене – это к нему. Билеты, продукты и прочее, и прочее, всё закупалось, всегда, по самым низким ценам и это никогда не отражалось на качестве. Венька у нас настоящий финансист. Он учился банковскому делу. Недавно Венька женился и не на ком-нибудь, а на нашей общей подруге Катерине Максимовой. Этот брак стал для нас полной неожиданностью.

Катюша бала самым главным. Она отвечала за кухню. Можете не верить, но она могла приготовить кашу из топора и из-за добавки этой каши могла разыграться нешуточная битва. Она во время похода всегда находила, какие-нибудь травки, корешки или ягоды, добавив которые в обычную еду, превращала её в изысканное блюдо. Это не значит, что Катюша готовила одна, нет, мы все старались ей помочь. Катя заканчивала юридическую академию и готовилась стать адвокатом.

Самым последним членом нашей дружной команды была Ленка. Последним не по значимости, а скорее по росту. Лена отвечала за наше здоровье. Она была студентом - медиком и мы без страха позволяли проводить над нами медицинские эксперименты. Мы с Ленкой симпатизировали друг другу, но до серьёзных отношений у нас ещё не дошло, хотя уже пора. Мы знаем друг друга уже столько лет. Может в этот раз нам удастся продвинуться в наших отношениях вперёд.

Ну, вот и вся наша команда, все на своих местах.

На этот раз мы решили попробовать себя в роли сталкеров. Маршрут, который я разработал, должен был проходить через заброшенные населённые пункты Тверской области. То, что мы увидели на маршруте, превзошло все наши ожидания. Такой заброшенности и запустения в двадцать первом веке, мы себе и представить не могли. С виду полуразрушенные дома внутри выглядели вполне добротными. Немного подлатать, и там вполне можно было жить. Такое впечатление, что жителей этих деревень - призраков что-то спугнуло или их вывезли отсюда силой. Ничего ценного найти в этих полуразрушенных домах мы и не предполагали. В основном какие-то предметы интерьера и хозяйства второй половины двадцатого века, но попадались и настоящие раритеты. С собой забирать эти музейные экспонаты было как-то тяжеловато, мы решили их припрятать и позже вернуться за ними с транспортом, в виде внедорожника.

Мы не нашли ответа на вопрос, почему эти места оказались покинутыми. Может быть, люди уехали в поисках лучшей жизни, а может, их вынудили покинуть свои дома обстоятельства, о которых мы никогда не узнаем. Но одно было ясно: каждая вещь, каждый дом, каждый уголок этих деревень хранил в себе частичку чьей-то жизни, чьей-то истории, которая теперь канула в лету, оставив после себя лишь тишину и пустоту

Так передвигаясь от деревни к деревне, по дороге останавливаясь с целью подкрепиться или переночевать, мы вышли к реке Поветь. Ещё только подойдя к очередной деревне, мы услышали собачий лай. Для нас это было полной неожиданностью. «Неужели здесь есть кто-то живой». Возможные варианты роились у нас в головах. «Бомжи, бандиты, убийцы». Нам стало как-то не по себе, но любопытство взяло верх. Мы пошли на лай. Буквально на окраине нас встретил весёлый пёс, дворовой породы и такого дикого окраса, что описать его можно было с трудом. На абсолютно белой шерсти было такое количество мелких пятен, рыжего, чёрного и серого оттенка, как будто на него кто-то вылил ведро с помоями. И всё это выглядело настолько забавно и смешно, что невольные страхи вмиг развеялись и наши напряжённые лица расплылись в блаженных улыбках. Можете поверить, вид этого пса никого не мог оставить равнодушным.

Среди полуразрушенных строений, утонувших в двухметровом бурьяне, один дом слегка выделялся своей небольшой ухоженностью. Кое-где покосившийся забор всё-таки был, хотя местами тоже канул в бурьяне. Единственная тропинка, протоптанная толи псом, толи человеком, вела во двор, отсечённый от всего мира слабым подобием калитки.

На фоне обшарпанных, покрытых мхом и плесенью, стен соседних зданий этот дом выглядел почти живым. Яркие цветы, растущие вдоль дороги, добавляли красок в тусклую палитру заброшенности. Подобно забытым воспоминаниям, они напоминали о том, что когда-то здесь кипела жизнь.

Сквозь приоткрытую калитку можно было разглядеть небольшой сад, где аккуратно подстриженные кусты и пара яблонь, склонивших свои ветви под тяжестью плодов, создавали атмосферу уюта и покоя. Ветры, проносящиеся мимо, шептали о давно минувших днях, когда смех детей раздавался в этом уголке, а хозяева дома радушно встречали гостей.

Мир вокруг словно замер, оставив это место в состоянии полузабытья. Однако жизнь продолжала находить свои пути, и даже здесь, в этом укромном уголке, ощущалась надежда на возрождение. С каждым шагом по протоптанной дорожке возникало чувство, что за заброшенными фасадами прячется история, которую ещё предстоит рассказать.

Калитка была настоящим произведением современного искусства, воплощением хаотичной красоты, рождённой из подручных материалов. Если бы её выставили в какой-нибудь модной галерее, то какой-нибудь сумасшедший коллекционер отдал бы за неё неплохие деньги, восхищаясь её брутальной эстетикой. Итак, рама из необработанного дерева, покрытая трещинами и следами времени, была по углам скреплена то ли проволокой, то ли верёвкой, которая, казалось, вот-вот порвётся, но держалась с упрямством, достойным уважения.

Непременный атрибут старой деревни — ржавый огромный гвоздь, согнутый неаккуратной рукой, — заменял ручку. Он скрипел при каждом прикосновении, будто рассказывал историю о том, как его когда-то вбили в дерево, чтобы удержать эту странную конструкцию. В центре композиции красовался позеленевший алюминиевый поднос, заботливо примотанный колючей проволокой. Наверное, когда-то он жил в колхозной столовой, служил подношением для щей и каши, а теперь стал частью этого необычного арт-объекта.

К почти разрушенному столбу калитка прикреплена кусками резины от транспортёра, которые, несмотря на свой потрёпанный вид, держались так крепко, будто знали, что их миссия — сохранить это творение. И всё это «великолепие» было нашпиговано кусками проволоки и прутьями, торчащими в разные стороны, словно шипы на стебле дикого растения.

Казалось, что пройти через калитку во двор было невозможно. Она выглядела как барьер, созданный не столько для защиты, сколько для того, чтобы испытать решимость каждого, кто осмелится её открыть. Но наш весёлый пёс-проводник, упершись своей мордой в щель, свободно проник во двор, будто знал секрет этого лабиринта из дерева и металла. Мы последовали за ним.

Двор представлял собой замкнутое пространство. У нас за спиной осталась калитка. По бокам, заменяя забор, стояли какие-то хозяйственные постройки, которые, как нам казалось, при хорошем ветре должны были разлететься. На крыше некоторых уже росла трава, словно природа пыталась вернуть своё.

Смотря на нас в упор своими широко открытыми глазами-окнами, стоял вполне ещё добротный дом. С большим крыльцом и слегка перекосившейся дверью, он казался хранителем многочисленных тайн и историй. Его обветшалые стены хранили в себе отголоски прошлого, когда здесь, вероятно, кипела жизнь.

По двору важно, как хозяин, почти строевым шагом, прогуливался петух. Этакий старый генерал. На вид ему было лет триста, и на суп он вряд ли годился, но всем своим видом показывал, что он здесь самый главный. Его яркое оперение и гордая осанка придавали ему некую величественность, словно он был последним защитником этой заброшенной территории.

Пёс, разместившись в тёплой пыли, своими бельмами неотступно наблюдал за петухом. По саркастически хищному взгляду было понятно, что дружбой между этими двумя обитателями двора даже и не пахнет. Пёс, очевидно, понимал, что в этом маленьком королевстве, где порядок устанавливал старый петух, его роль была второстепенной, и это не устраивало его.

Следом за петухом, параллельно раскапывая двор в поисках какой-нибудь вкуснятины, вышагивали три курицы. Их шаги были похожи на какой-то странный танец, в котором каждое движение было продиктовано инстинктом и обыденностью повседневной жизни. На нас эта компания не обратила никакого внимания. Как будто нас и вовсе не было. Мы стали лишь безмолвными зрителями этой забавной картины, в которой природа и жизнь продолжали идти своим чередом, независимо от внешнего мира.

Вот дом открыл свой, перекосившийся от старости, рот и прямо из мрачной утробы вышла старуха, от вида которой у нас невольно побежали мурашки по спине.

Сгорбленная, вся в чёрном одеянии, и из-под чёрного платка торчали белые космы. Ни дать, ни взять Баба Яга.

Я, как неформальный лидер, решил всё взять под свой контроль.

- Здравствуйте, бабушка, меня зовут Алексей, а это мои друзья. Мы туристы. Можно ли у вас остановиться на ночлег.

- Здравствуйте, молодые люди. Если с добром, что же не пустить хороших людей, - старушка одновременно отряхнула и передник, и руки.

- А, звать то вас как бабушка?

- Зовут меня, Прасковья Мироновна. А вы зовите меня тётя Паня, - она как-то по-доброму улыбнулась и поправила платок.

- Это Яков, это Гена, Вениамин, Катя и Лена, - представил я своих друзей.

- Ну, вот и познакомились, проходите в дом, располагайтесь, - наша хозяйка слегка поклонилась, после чего показала нам путь в дом.

Мы прошли в дом, который в отличие от тех развалюх, которые нам встречались, выглядел вполне обжитым и добротным.

- Проходите, ребятушки, не стесняйтесь. Я сейчас.

Тётя Паня ушла к себе за печку, а мы решили осмотреться.

Это была просторная, светлая изба с массивной русской печью, из которой доносился аппетитный аромат только что приготовленных щей. Казалось, этот запах пропитал стены дома, наполняя его теплом и уютом. Из мебели в доме было несколько кроватей, стоящих вдоль стен. Судя по их количеству, здесь когда-то жила большая семья. Каждая кровать была аккуратно застелена покрывалами, а сверху лежали одна-две подушки, украшенные кружевными салфетками ручной работы. Всё это напоминало музей крестьянского быта — настолько бережно сохранялась каждая деталь.

Казалось, время в этом доме остановилось. Здесь не было ни телевизора, ни других признаков современной жизни — словно невидимая энергетическая сфера ограждала этот уголок от влияния цивилизации. Прямо фантастика: шаг за порог — и ты будто попадаешь в другой мир или даже параллельное измерение.

В углу возвышался огромный шкаф — настоящий исполин среди остальной мебели. Его массивные створки и потемневшее от времени дерево говорили о том, что ему уже больше ста лет. Но он был настолько добротным и крепким, что наверняка переживёт ещё не одно поколение. Рядом стоял комод из того же времени — старинный хранитель семейных тайн и воспоминаний. Возможно, в его ящиках до сих пор лежат пожелтевшие письма или какие-нибудь реликвии прошлого.

Несколько табуреток были явно сделаны вручную хозяином дома ещё в прошлом веке. Они выглядели тяжёлыми и надёжными — такими, чтобы выдержать любого человека. Но при этом чувствовалась любовь мастера: гладкая поверхность дерева была отполирована временем так тщательно, что сидеть на них было приятно; невольно хотелось провести рукой по их тёплой поверхности.

На стенах висели несколько старых фотографий и икон с потемневшими рамками. В центре внимания привлекала пожелтевшая свадебная фотография: на ней была запечатлена красивая молодая пара с серьёзными лицами — как это было принято раньше на таких снимках. Приглядевшись внимательнее, можно было узнать в молодой невесте нашу хозяйку. Несмотря на серьёзность момента, чёрно-белая фотография не смогла скрыть счастья в глазах молодожёнов.

Этот дом дышал историей: каждый предмет рассказывал о людях, которые здесь жили и любили; о времени, которое прошло сквозь эти стены; о традициях и укладе жизни деревенской семьи. И хотя всё вокруг казалось простым и обыденным для сельского быта, для нас это место стало настоящим порталом в прошлое — тёплое и трогательное воспоминание о том мире, который постепенно уходит из нашей жизни.

На другой фотографии – военный в десантной форме. На третьей ребёнок лет трёх-четырёх с рыжими кудрявыми волосами. И наконец, на последней фотографии – высокий подросток с умными, пронзительными глазами. Сначала мы подумали, что это один и тот же человек, в разные периоды своей жизни, уж больно они были похожи, но потом поняли, что это разные люди.

- Ну, вот и я. Это я с моим Тихоном и наши детки. У нас их трое и все мальчики.

Мы обернулись на голос и чуть не упали от удивления. С тётей Паней произошли поразительные перемены. Вместо сказочной Бабы Яги, этакой древней старухи, на нас смотрела улыбающаяся, красивая женщина, с печатью прожитых лет на лице, в синем ситцевом платье и ярком цветастом платке.

- Вы меня простите, что встретила вас в таком виде. Ковырялась в огороде, да и не часто ко мне заносит гостей. Сейчас растоплю печь и поставлю самовар.

- Тётя Паня, не беспокойтесь, у нас всё есть, - громко пробасил Яшка.

- Ничего, ничего. Вы же гости, да и мне приятно похлопотать.

Девчонки сразу решили ей помочь на кухне, хотя кухней отгороженный стол можно было назвать вряд ли. Мы же решили пойти во двор и посмотреть на предмет дров.

Наши женщины приготовили нам прямо царский ужин. Картошка в чугунке, свежие овощи и зелень. Рыбные консервы и тушенка. И как апогей, чай из самовара.