© Сергей Зацаринный, текст, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Не каждый, кто ищет, находит. Не всякий, кто уходит, возвращается.

Ас-Самарканди. Синдбад-наме

Глава I
Час Быка

Падающая звезда безмолвно чиркнула по сияющему куполу южного ночного неба. Под ним в мрачном величии спал, вытянувшись вдоль реки, огромный город. Приближался тот самый час между полуночью и рассветом, который именуют часом быка. То самое время, когда тьма сгущается перед окончанием ночи, сон сковывает все живое и вольно чувствуют себя силы, которые прячутся днем от света солнца. В этот час души спящих улетают особенно далеко.

Собаки и те молчали. Лаять было не на кого. Даже на привычных к ночным караулам дворцовых стражников это сонное царство навевало ленивую зевоту. Всадники ехали не спеша, не зажигая факелов. Торопиться некуда, свет звезд слегка серебрит дорогу, и лошади сами идут потихоньку по пыльной утоптанной улице. Караул объехал заставы на въезде в город, завернул к речной пристани, перекинулся парой слов со сторожами и теперь возвращался к ханскому дворцу. Богохранимый Сарай, столица славного и великого государя Узбека, да продлит Всевышний его царствование, наслаждался сном и покоем под молчаливым звездным небом. Легкий ветерок шевелил во тьме листья старых карагачей и нес с реки освежающую прохладу.

Крики донеслись из темноты, когда караул уже повернул к рыночной площади. Кричали на соседней улице, ближе к реке. Сотник привычным движением резко развернул коня в переулок.

Вдали мелькали тени от ручного фонаря, метались фигуры людей.

– Всем остановиться! Именем великого хана!

Тени сразу застыли. С дворцовой стражей шутки плохи – это тебе не базарные или квартальные сторожа с палками. За неповиновение можно и на стрелу нарваться.

Всадники с привычной сноровкой окружили кучку людей возле телеги, запряженной лошадью, один из которых, склонившись в почтительном полупоклоне, держал перед собой зажженный фонарь.

– Что здесь происходит? Кто кричал?

Из полутьмы кто-то выступил:

– На нас напали! Вот, – говоривший протянул окровавленную руку, – меня ударили ножом!

Все разом загалдели:

– Они туда убежали! Их было двое!

Сотник повернул голову в сторону темного проулка, куда показывали крикуны, и насмешливо протянул:

– Вы почтительно кланяетесь, а сами разговариваете со мной, как с несмышленым ребенком. Я должен поверить рассказу, что двое напали на шестерых здоровенных олухов? Или это были могучие джинны? Чья телега?

– Это их телега! Мы – мирные водовозы, господин, идем после ночного намаза домой. Смотрим, телега с кувшинами. Здесь рядом наш двор, мы подумали – уж не наша ли? Остановили. А они на нас с ножами!

В колеблющемся свете фонаря на лице сотника блеснула улыбка:

– Значит, едут двое на телеге. Потом нападают на шестерых благочестивых богомольцев, оставляют им телегу с лошадью и убегают? – Он наклонился к одному из стоявших. – Э-э, да в вашу мечеть, похоже, воду для омовения возит не водовоз, а виночерпий. От тебя ж разит, как из кувшина!

Стражники послушно захохотали. Один из них весело поддакнул:

– Уже скоро на утренний намаз призовут, а вы все с ночного идете.

– Плутают, – благодушно продолжил сотник. Он был даже рад неожиданному небольшому развлечению. Однако нужно было возвращаться к службе.

– Давайте садитесь на телегу, богомольцы. Вон ты, длинный, вожжи возьми. Поедете с нами до квартальных сторожей, пусть с вами завтра местный кади разберется. Расскажете ему, как здесь вместо воды вино наливают.

На самом деле подобное мелкое происшествие совсем недостойно внимания дворцовой стражи.

– Что за улица! Ни караульных, ни привратников! Вот так человека убьют, разденут посреди города, как в глухом лесу!

Между тем притихшие ночные крикуны залазили на телегу, подсвечивая себе фонарем. С двух сторон за ними на всякий случай присматривали всадники.

– Тут еще один! Только бедный уже на ногах, видно, не стоит, – стражник показал рукой на сапоги, торчащие из-под куска холста.

– Ваш шейх, что ли? – рассмеялся сотник.

Неожиданно стражник быстро столкнул древком копья водовозов с телеги и сам спрыгнул с седла.

– Это чужеземец. Франк, – караульный откинул холст и наклонился над лежащим, – и он мертвый.

Не дожидаясь команды, всадники оттеснили незадачливых крикунов. При дрожащем свете фонарного фитиля тускло заблестело дорогое шитье на плаще лежащего между кувшинов.

– Та-ак… – недобро процедил сотник. – Этот тоже на вас нападал?

– Клянемся, мы сами только сейчас его увидели. Если бы мы его убили, зачем нам кричать и звать стражу?

– А кто сказал, что это вы кричали и звали?

Сотник с сожалением посмотрел в зловещую тьму проулка, где, по словам водовозов, скрылись хозяева телеги. Он тянулся к реке в самые заросли карагачей и переплетение улочек, где не проехать на лошади.

Те, кто укрылся там под покровом тьмы, сейчас уже далеко. Даже дворовые псы, отозвавшиеся было на шум, замолчали. Только равнодушные звезды бесстрастно взирали с бездонного неба на все происходящее.

Дело скверное!

– Свяжите их! Расскажете завтра эмиру сказку про ночных джиннов, вылетающих из кувшинов.

Он повернулся к одному из стражников:

– Раны видно?

– На шее след, – отозвался тот, – видно, задушен веревкой.

Все угрюмо молчали: и всадники, и водовозы. От былого благодушия не осталось следа.

– Потуши фонарь, – приказал сотник. – На улице ни души, а завтра на всех базарах будут об этом болтать.

Улица снова погрузилась в темноту. Никто так и не высунулся из-за глухих заборов. Лишний раз мозолить глаза дворцовой страже не хотелось никому.

Снова двинулись в темноте и тишине, словно и не случилось ничего. Молчали собаки, шелестел ветерок в листве, равнодушно мерцали звезды.

Сотник вспомнил, как давным-давно в детстве бабушка вот такой же звездной тихой ночью загадывала ему, еще совсем маленькому мальчику, загадку: «В каком колчане стрелам нет числа?» Простая была отгадка. Колчан – небо, стрелы – звезды.

Еще она рассказывала сказку про джинна, которого выпустила из старого кувшина неосторожная рука.